Весталок в Риме было всего шесть. Девочку забирали из семьи в возрасте от 6 до 10 лет, и дальше 30 лет она принадлежала не отцу, а городу. Перед ней шли ликторы с пучками розог, на играх ей отводили место в первом ряду, а её слову верили без всякой клятвы.
Была у весталки и совсем странная власть. Человека, которого уже вели на смерть, могла спасти одна случайность: если по пути ему попадалась навстречу жрица, приговор отменяли. От неё требовалось только поклясться, что встреча вышла нечаянно, а не подстроена заранее.
Почему обычная казнь не годилась
Нарушение обета целомудрия считалось не личной провинностью, а бедой для всего города: пока жрицы чисты, боги на стороне Рима. Обвинение звучало как государственная измена, и наказание могло быть только одно.
Вот исполнить его было нечем. Тело весталки было посвящено богине, а проливать её кровь запрещалось: убить жрицу значило навлечь на город беду похуже той, которую собирались исправить.
Первых нарушивших обет, по преданию, забивали камнями, а порядок, продержавшийся потом больше тысячи лет, придумал царь Тарквиний Приск. Он нашёл выход, при котором крови нет, палач до осуждённой не дотрагивается, и формально её вообще никто не убивает.
Что ставили в подземную камеру
У Коллинских ворот на Квиринале, внутри городской стены, тянулась земляная насыпь. Под ней заранее готовили тесную комнату с лазом сверху. Вносили туда лежанку с покрывалом, горящую лампу и немного припасов: масло, молоко, воду, хлеб.
Продлевать этим мучения никто не собирался. Пока в комнате есть огонь и еда, нельзя сказать, что жрицу богини оставили умирать от голода. И раз внизу живой человек, при свете и с ужином, значит, в городе никого не хоронят, а хоронить в черте стен римлянам запрещал закон. Место у Коллинских ворот так и осталось единственной могилой внутри Рима.
Оставалась и последняя лазейка. Веста считалась в том числе богиней подземного мира. Захочет заступиться за свою жрицу - заступится, дверь для этого оставили открытой.
Как проходила церемония
Приговор выносила коллегия жрецов. С осуждённой снимали головные повязки и прочие знаки сана, а переодевали её так, как переодевают покойницу. За носилками шла плачущая родня, всё по чину настоящих похорон.
У насыпи ликторы распускали верёвки и раскрывали носилки. Верховный жрец воздевал руки, проговаривал молитву не вслух, а затем выводил осуждённую под плотным покрывалом и оставлял её на верхней ступеньке приставной лестницы. После этого жрецы поворачивались к яме спиной.
Вниз она уходила сама, без чужой руки. Лестницу тут же убирали, лаз заваливали землёй и разравнивали вровень с полем, чтобы не осталось ни бугорка, ни отметины. Ни имени, ни поминок этому месту не полагалось.
Мужчине, которого называли виновником, почестей не доставалось никаких. Его били розгами на площади при всём народе, пока он не умирал, и занимался этим тот самый верховный жрец, который перед тем молился за жрицу.
За что попадали под обвинение
Первую известную по имени жертву звали Минуция. Началось всё с пересудов о её платьях, слишком дорогих и нарядных для жрицы, а закончилось показаниями рабыни из её же дома. Закопали Минуцию у ворот, справа от мощёной дороги, и с тех пор поле стали называть Злодейским.
В 216 году до н.э., когда город приходил в себя после разгрома при Каннах, обвинили сразу двух весталок. Одну казнили у Коллинских ворот, вторая до приговора не дожила. А потом, сверяясь со священными книгами, римляне закопали живыми на Бычьем рынке двух греков и двух галлов, мужчин и женщин, чтобы отвести гнев богов уже за саму казнь жрицы.
Через сто лет под суд пошли три весталки сразу. Донёс на них собственный раб, которому пообещали за это свободу и не дали.
Первый суд одну осудил, а двух других отпустил, и город так возмутился мягкостью, что дело передали заново, судье с репутацией человека беспощадного. Он не пощадил ни ту, ни другую.
Обвинения против весталок почти всегда всплывали в годы бедствий, когда городу требовалось объяснение, за что боги от него отвернулись. За тысячу лет таких имён набралось около десяти.
Дело Корнелии
Старшую весталку по имени Корнелия судили при императоре Домициане. Судили заочно: жрецов созвали не в городскую резиденцию, а на загородную виллу, и приговор вынесли, ни разу её не выслушав.
Раньше этот же император позволял осуждённым жрицам самим выбрать себе смерть, а тут вернулся к старинному обряду.
Корнелия не признала ничего. Она повторяла, что император объявил её нечистой, хотя все эти годы, пока она вела обряды, он побеждал и справлял триумфы.
Уже на лестнице край её одежды за что-то зацепился. Корнелия развернулась, высвободила ткань и оправила её на себе. Исполнитель приговора подал ей руку, чтобы поддержать при спуске, но она отшатнулась и коснуться себя не позволила.
Всадника, которого назвали её любовником, били розгами на площади, и он твердил под ударами одно: что он сделал, он ничего не сделал. В городе и много лет спустя держались мнения, что обоих оговорили.
Что осталось от этого места
Коллинские ворота откопали в 1872 году, когда в Риме строили угловой корпус министерства финансов. Остатки кладки так и лежат под фундаментом здания, куда каждое утро идут на работу чиновники. Насыпь, из которой вырубали камеру, срыли ещё в древности, и точное место, где вынимали лестницу, не найдено до сих пор.