В игре «ПсихоДРАМА РПП» участник Максим, 33 года. Он не чувствовал голода как телесного сигнала. Вообще. Для него еда существовала только как внешнее событие: в 8.00 — завтрак, в 13.00 — обед, в 18.00 — ужин.
Его история до игры:
Максим попал в детдом в пять лет — мать лишили прав. Там всё было строго: подъём, строй, столовая по звонку. Кормили невкусно, но регулярно. Еда не была утешением или наградой. Она была сигналом системы: «Всё идёт по плану, ты в безопасности».
В 17 лет его выпустили во взрослую жизнь. И начался ад. Он не умел готовить, не понимал, когда надо идти в магазин, и, главное, не чувствовал, что голоден. Он мог не есть двое суток, потому что никто не сказал «время обеда». Работы менялись — везде требовалась инициатива. А он умел только подчиняться расписанию.
И тогда Максим начал совершать преступления: сначала мелкие кражи в супермаркетах (брал еду, которую не собирался есть), потом — разбил окно в столовой, потом — напал на прохожего и отнял покупки. На суде психиатры не нашли вменяемого мотива. Он и сам не мог ничего объяснить.
Его отправили в колонию общего режима. И Максим впервые за несколько лет нормально поел. По звонку. По расписанию. С общей ложки. Он вспоминает: «Я сел за стол в столовой и заплакал. Потому что я дома».
После освобождения он снова пытался жить «на свободе». Снова не мог есть. Снова начал совершать бессмысленные правонарушения. И понял: он ходит по кругу. Однажды врач поликлиники, где он проходил обследования, направила его в игру «Психодрама РПП».
Что вскрылось в игре:
Максим выбрал 3 фигурки вторичных выгод. Он назвал их без подсказок:
1. «Звонок». Он не звенит, но Максим слышал его постоянно. Монстр шептал: «Без сигнала ты умрёшь с голоду. Твоё тело не знает, что оно живое. Только я говорю, когда открыть рот».
2. «Надзиратель» . «Я решаю, что тебе можно. Не проси, не выбирай. Еда — это не удовольствие, это приказ. Ты привык. Ты не выживешь без приказа».
3. «Пустышка». Он не говорил, но Максим, глядя на него, вспомнил: в детдоме после отбоя было нельзя вставать. Однажды он ночью захотел пить. Воспитательница поставила его в угол голыми коленями на горох. С тех пор он не мог попросить еду или воду вне разрешённого времени. Даже когда очень хотел.
Я спросила Максима: «Почему ты воруешь и бьёшь стёкла, а не идёшь в армию или на вахту с жёстким графиком?»
Максим молчал десять минут. Потом сказал: «Потому что в армии тебя кормят, но ты свободен. А мне надо, чтобы меня… закрыли. Чтобы нельзя было выйти. Чтобы еда стала единственной связью с миром. В тюрьме я не выбираю — меня кормят. Это как в детдоме. Детдом и тюрьма — одно и то же. Только в детдоме я был ребёнком, которого никто не забрал. А в тюрьме — взрослым, который сам себя наказал».
Он заплакал и добавил: «Я не хочу в тюрьму. Я хочу, чтобы меня накормили. Но я умею получать еду только двумя способами: если я под надзором или если я преступник. Свободный человек… он сам идёт на кухню. А я не знаю, как открыть холодильник, если рядом не стоит "Звонок"».
Вторичные выгоды стали видны как на ладони:
Выгода №1 («Звонок»): Снятие тревоги выбора. Когда еда по расписанию, не надо думать, хочу я или нет, что именно, как приготовить. Это экономия психической энергии. Цена — полная потеря связи с телом.
Выгода №2 («Надзиратель»): Защита от чувства вины. В детдоме и в тюрьме еда — не твоя заслуга. Ты не «заслужил» её, но и не «украл». Ты просто исполнитель. Максим боялся, что если начнёт есть «сам», то окажется вором — как его мать, которая украла бюджетные деньги и села. Он бессознательно повторял её маршрут: преступление — тюрьма — столовая.
Выгода №3 («Пустышка»): Право на пассивность. В детдоме нельзя было проявить инициативу — наказывали. Максим усвоил: если ты сам попросил есть — ты плохой. Если сам приготовил — накажут. Единственный способ получить еду без стыда — быть в системе, где кормят всех и никто не спрашивает.
Максим впервые увидел свой треугольник. После игры он устроился поваром в вахтовый посёлок нефтяников на Крайнем Севере.
Да, представьте: человек, который не умел готовить и боялся открыть холодильник, стал главным по еде для двухсот человек.
Как это вышло? Онн прошел курсы столового дела — там были чёткие алгоритмы: нарежь это, свари то, подай в 12.00 ровно. Максиму не нужно было придумывать меню (его составлял диетолог) и импровизировать (всё по технологическим картам). Но главное — у него появилась своя столовая, и он в ней — добрый надзиратель.
Вахтовый посёлок — идеальная экосистема для Максима:
Он сам ест вместе со всеми, в той же столовой, в тот же час. Потому что так положено: повар должен пробовать готовое.
Впервые в жизни Максим не просто подчиняется расписанию — он его воспроизводит. Он просыпается за час до гонга, чтобы разогреть котлы. Он нарезает хлеб на ровные куски — такие же, как в детдоме. Только теперь это не наказание, а ритуал заботы.
Приходите играть и Вы) Очно и онлайн. Индивидуально.
Автор: Руденко Светлана Львовна
Психолог, Кандидат психологических наук
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru