— Илья, твоя родственница скоро начнет зазывать на наш участок экскурсии с платным входом.
Ирина стопором замерла на пороге дачного дома, уперев руки в бока. На календаре стояла середина августа, духота липла к коже, а перед крыльцом, прямо на свежескошенной лужайке, стоял раскидистый шатер. Из-под шатра доносился громкий ржач, звон хрустальных бокалов и запах паленого шашлыка. На ирининых любимых клумбах с бархатцами непринужденно расположились два чужих раскладных кресла, а на альпийской горке сушилось чье-то пляжное полотенце с изображением тигра.
— Ира, ну ты чего сразу начинаешь, — виновато забубнил сзади Илья, переминаясь с ноги на ногу и судорожно пряча за спину тяжелую сумку с едой. — Злата просто просила ключи на пару дней. Ей надо было «перезагрузиться и побыть с природой на «ты»».
— На «ты»? — Ирина медленно повернула голову к мужу. — С природой или с половиной своего отдела кадров? Посмотри туда! Там же целая демонстрация трудящихся, Илья! Они на моей веранде устроили шведский стол из моих же июльских заготовок!
Ситуация разворачивалась по классическому сценарию кинематографа пятидесятых: «Пришел, увидел, наследил». Злата, младшая сестра Ильи, тридцатичетырехлетняя девица с вечным поиском себя и чужого комфорта, находилась в состоянии постоянного жизненного эксперимента. На этот раз эксперимент проходил за счет Ирининых нервов и дачного бюджета.
— О, Ирочка! Илюша! — из шатра выплыла сама Злата. В руках она держала иринин любимый хрустальный кувшин, подаренный свекровью на серебряную свадьбу. В кувшине плавали накрошенный лимон и какая-то мята. — А мы вас только завтра ждали! Мы тут медитируем и отмечаем эквадорский Новый год. Присоединяйтесь, у нас как раз осталась пару сушек!
— Эквадорский Новый год в середине августа на честно купленных шести сотках — это именно то, о чем я мечтала всю рабочую неделю, — прошептала Ирина, пытаясь подавить в себе желание применить к золовке тяжелый садовый инвентарь.
Из машины тем временем вылезли дети. Двадцатиоднолетний Костя, вечно голодный студент, моментально уловил запах жареного мяса и навострил лыжи к шатру. Семнадцатилетняя Кристина, уткнувшись в телефон, с ходу оценила обстановку:
— Мам, тут ловит Wi-Fi? Если нет, я уезжаю на попутке. Здесь атмосфера как в пансионате для престарелых хиппи.
— Никуда ты не уезжаешь, — отрезала Ирина. — Ты идёшь со мной оценивать масштаб ущерба.
Пройдя на веранду, Ирина почувствовала, как внутри закипает праведный гнев прагматичной женщины, привыкшей считать каждую копейку. В центре стола красовалась опустошенная банка с ее фирменными лечо. Рядом валялась упаковка от дорогого сыра, который Ирина покупала исключительно по акции и берегла для семейного воскресного чаепития. На диване, застеленном чистым покрывалом, прямо в уличной обуви возлежал какой-то бородатый мужчина и рассуждал о высоких материях.
— Понимаете, материя первична, но вибрации участка здесь просто невероятные, — вещал бородач, не обращая внимания на появившихся хозяев.
— Вибрации тут появятся через пять минут, когда я достану газонокосилку, — тихо, но выразительно проговорила Ирина, обращаясь к Илье. — Откуда у нее ключ, Илья? Ты же давал ей связку только до вторника!
Илья замялся, начал разглядывать свои сандалии, будто увидел их впервые в жизни.
— Ну... она попросила. Сказала, что хочет полить твои гортензии.
— Полить гортензии? — Ирина иронично хмыкнула. — Злата и полив растений — это как балет на льду в исполнении бегемота. Пошли в дом.
Внутри дома картина оказалась еще более живописной. На кухне стояла гора грязной посуды, в раковине покоились остатки чьего-то оливье, а на столе лежал... дубликат ключа с красивым розовым брелоком в виде пушистого помпона.
— Так-так-так, — Ирина подняла ключ за брелок, будто это была дохлая мышь. — Илья, иди-ка сюда. Это что?
Илья вошел в кухню, аккуратно бочком, как нашкодивший школьник к директору.
— Ир, ну она сделала дубликат. Сказала, вдруг нам пригодится запасной.
— Запасной? Для кого? Для ее трех десятков друзей с эквадорского праздника? Ты хоть соображаешь, сколько стоит содержание этой дачи? Ты помнишь, сколько мы заплатили за ремонт крыши в мае? Тридцать тысяч! А за электричество в прошлом месяце? А она тут светит на весь массив!
В кухню грациозно вошла Злата, не разуваясь.
— Ир, ну не шуми. Мы же родственники. К тому же, мы немного освежили интерьер. Я переставила комод в спальне, там была плохая энергетика.
— Ты переставила комод XVIII века, который достался мне от бабушки?! — Ирина почувствовала, как «кухонная философия» внутри нее дает сбой и уступает место обычной бытовой ярости. — Злата, милая. Энергетика в этой доме станет идеально чистой ровно через двадцать минут. Когда вы все отсюда испаритесь.
— Но у нас оплачена аренда колонки до вечера! — возмутилась Злата, капризно надув губы. — И вообще, Илья — совладелец этой дачи! Он имеет право приглашать сестру!
— Илья совладелец, — согласилась Ирина, поворачиваясь к мужу с ласковой, отчего-то очень страшной улыбкой. — А я совладелец семейного бюджета. Илья, дорогой, скажи своей сестре, сколько у нас осталось на карте до твоей зарплаты после того, как мы закрыли взнос за Кристинин репетитор?
Илья сглотнул.
— Ну... там немного.
— Там ровно четыре тысячи рублей! — отчеканила Ирина. — А у твоей сестры в шатре лежит еды на все десять! И запивают они это моим компотом из смородины, который я крутила в сорокаградусную жару!
Костя, доедавший на балконе чей-то чужой бутерброд с колбасой, крикнул:
— Мам, там один дядька спрашивает, где у нас лежаки для загара! Я сказал, что аренда — пятьсот рублей в час.
— Молодец, сын, — одобрила Ирина. — Хоть кто-то в этой семье унаследовал мои коммерческие жилки, а не папину святую наивность.
Злата тем временем попыталась включить режим обиженной невинности.
— Илья, ты посмотри, как она со мной разговаривает! Я приехала отдохнуть от городской суеты, привезла творческих людей!
— Творческие люди пусть творят на базе отдыха за свои деньги, — срезала Ирина. — А здесь у нас трудовой лагерь «Заря». И раз уж вы тут обосновались, дорогие гости, то объявляется программа «Все включено».
Ирина вышла на веранду, взяла со стола металлическую ложку и громко постучала по пустому салатнику. Шум у шатра затих. Гости Златы, человек восемь, уставились на суровую женщину в фартуке и садовых галошах.
— Уважаемые отдыхающие! — громко и торжественно произнесла Ирина. — Рада приветствовать вас в нашем частном пансионате. В стоимость вашего пребывания входит: прополка грядок с клубникой, вынос строительного мусора из-за сарая и покраска забора с внешней стороны. Кисти и краска в сарае. Кто не работает — тот не пьет мой смородиновый компот и освобождает территорию в течение десяти минут.
Задавшим вопрос бородач с альпийской горки нахмурился:
— Женщина, мы вообще-то гости Златы.
— А Злата здесь — главный прораб, — парировала Ирина. — Илья, неси ведра.
Реакция «творческой интеллигенции» была мгновенной. Настоящие ценители природы и эквадорских праздников почему-то не изъявили желания общаться с землей-матушкой через мотыгу. Через пять минут компания начала судорожно собирать свои шмотки, складывать шатер и шептаться про «негативную ауру хозяйки».
Злата стояла красная от гнева.
— Ты испортила мне весь уикенд! Я думала, мы родня!
— Родня — это когда помогают копать картошку, — философски заметила Ирина, наблюдая, как последний бородач с гитарой наперевес шмыгнул за калитку. — А когда приезжают на всё готовое с бандой тунеядцев — это называется «захват территории». Ключ отдай.
— Какой ключ? — сделала круглые глаза Злата.
— Розовый с помпоном. И тот, основной, который тебе Илья «на пару дней» выделил.
Злата с психом вытащила из сумочки связку и швырнула ее на стол.
— Подавитесь своей дачей! Нога моей здесь больше не будет!
— Зафиксируйте это обещание на диктофон, Кристина, — попросила Ирина дочь.
К вечеру на участке наконец воцарилась тишина. Гости сбежали, Злата гордо удалилась на попутной маршрутке, пообещав пожаловаться маме. Илья сидел на крыльце с виноватым видом и чистил картошку для ужина, пока Костя аккуратно складывал оставленные «гостями» раскладные стулья — пригодятся в хозяйстве.
Ирина сидела в кресле-качалке, пила чай из нормальной чашки и смотрела на заходящее солнце. Покой был восстановлен. Справедливость восторжествовала, а семейный бюджет был спасен от окончательного краха.
Однако мир на даче продержался ровно до следующего утра. Около девяти часов к калитке подъехал темно-синий микроавтобус, из которого вывалилась шумная компания с чемоданами, надувными матрасами и огромным бараньим окороком. Из кабины вылез усатый мужчина и крикнул на весь массив:
— Здорово, хозяева! Злата сказала, вы сдаете дом на две недели с баней и мангалом! Мы задаток уже перевели!
Ирина опустила чашку на стол и посмотрела на мужа.
— Илья, займись бараниной, а я пока переведу наш брак в статус «всё сложно», — ровным, леденящим душу голосом произнесла Ирина, даже не шелохнувшись в своем кресле.
За калиткой тем временем царило полное оживление. Из микроавтобуса один за другим десантировались колоритные персонажи: сам усатый предводитель в ярко-желтой гавайке, двое упитанных подростков с удочками и дама пышных форм в купальном костюме и леопардовом парео, которая сразу же принялась дышать полной грудью и громко восхищаться местным воздухом.
— Валера! — зычно крикнула дама усатому. — Вон там, под яблоней, ставим шашлычницу! А я пока пойду гляну, где у них тут джакузи, про которое Златочка рассказывала!
— Джакузи у нас в сарае, в виде оцинкованного корыта 1982 года выпуска, — подал голос Костя, высунувшись из окна второго этажа. — Только там вода от дождей набралась, зато натуральная, с ряской!
Илья, сделавшись цветом свежевыбеленной печи, судорожно сжал в руках кухонный нож и картофелину.
— Ира... я поклясться могу, я ничего про сдачу не знал! Я вообще думал, она про эквадорский праздник шутит!
— Илья, ты у нас прямо как герой из комедии: всё видишь последним, зато веришь всем подряд, — вздохнула Ирина, неспешно поднимаясь с кресла. — Какой задаток, Валера? Сколько эта предпринимательница без страха и совести с вас содрала?
Усатый Валера, уже успевший выгрузить из багажника два огромных складных шезлонга, озадаченно почесал затылок и вытащил из кармана шорт телефон.
— Как сколько? Пятнадцать тысяч за неделю! Нам Злата сказала, что это ее личная фазенда, а брат с женой просто присматривают за урожаем, пока она в городе на творческих курсах. Сказала, вы люди простые, душевные, нам даже свежих огурцов наберете к столу!
— Простые, говорите? — Ирина иронично усмехнулась, окинув взглядом семейство Валеры. — Огурцы у нас, конечно, есть. Но вот фазенда принадлежит мне и моему мужу, который прямо сейчас судорожно вспоминает номер телефона своей предприимчивой сестрицы.
— В смысле? — нахмурился Валера, а его супруга в леопардовом парео прекратила вдыхать озон и воинственно двинулась к калитке. — Нам что, отдых ломают? Мы ради этого с пяти утра по пробочкам пилили!
— Отдых вам поломала ваша же риелторша за пятнадцать тысяч рублей, — отрезала Ирина. — А ну-ка, Илья, набирай нашу родственницу на громкую связь. И поверь мне, если она сейчас не ответит, я отправлю её карту в банк как утерянную тобой лично!
Илья суетливо ткнул пальцем в экран. В динамике раздались длинные гудки, а затем послышался торопливый, звенящий фальшивой радостью голос Златы:
— Илюша! Ну вы там разместились? Вы не представляете, я нашла такой потрясающий тренинг по раскрытию внутреннего потенциала! Мне как раз не хватало пятнадцати тысяч для полного погружения! Вы уж там примите Валеру с семейством, они люди невиданной душевной щедрости, я им скидку сделала!
На участке наступила тишина, в которой слышно было только, как на соседнем участке жужжит шмель.
— Злата, — ласково, как маленькому ребенку, заговорила в телефон Ирина. — А твой внутренний потенциал случайно не подсказывает тебе, в какой отдел полиции сейчас поедет Валера писать заявление о мошенничестве?
На том конце провода образовалась пауза.
— Ира?.. А почему ты там? Вы же должны были уехать в город!
— Мы должны были поехать в город, но решили остаться и насладиться сервисом твоей «фазенды», — продолжала Ирина. — Значит так, «риелторша» ты наша нецелованная. У тебя есть ровно десять минут, чтобы перевести пятнадцать тысяч назад Валере. Иначе Валера пишет заявление, а Илья подтверждает, что никакой недвижимости у тебя в собственности нет и никогда не было.
— Ира, ты с ума сошла?! У меня уже спишут эти деньги за курс через полчаса! Я не могу отменить транзакцию!
— Тогда переводи со своих отложенных, которые ты хранила на новый диван! — подключился к разговору Илья, у которого неожиданно проснулся голос и даже подобие мужского достоинства. — Злата, ты совсем уже края потеряла?! Ты нас перед людьми кем оставила?!
— Вы... вы просто черствые сухари! — заверещала Злата. — Я хотела как лучше! Чтобы дача не простаивала и приносила доход в семью!
— В ТВОЮ семью она доход приносила! — рявкнул Илья. — Десять минут, Злата! Или я сам звоню участковому!
В телефоне раздались короткие гудки. Валера с женой переглянулись. Конфликт явно уходил из плоскости «городские против дачников» в сферу семейных разборок.
— Слушайте, хозяева, — переступил с ноги на ногу Валера. — Нам эти ваши семейные драмы без надобности. Нам бы где-то кости бросить да баранину замариновать. Мы из-за этой Златы весь день потеряли!
Ирина посмотрела на растерянного Валеру, на его жену, у которой от досады отвисла губа, на двух пацанов с удочками, мечтательно смотревших в сторону местного пруда. Своя суровая женская логика подсказывала: люди-то, в сущности, не виноваты. Их точно так же обвели вокруг пальца, как и Илью.
— Так, — приняла решение Ирина. — Валера, баранина у вас хорошая?
— Элитная! — оживился Валера. — Из дагестанского барашка, на ребрышках!
— Костя! — крикнула Ирина сыну. — Неси из сарая большую кастрюлю и шампуры! Илья, марш за дровами! А вы, дамочка, снимайте свой леопард и надевайте фартук, поможете мне зелень к столу нарезать.
— А как же деньги? — оторопел Валера.
— А деньги вам Злата вернет. Через пять минут они будут у вас на карте, поверьте моему опыту, жить в розыске она не привыкла, — уверенно произнесла Ирина, пока телефон Валеры действительно не пискнул пришедшим уведомлением о пополнении счета. — А отдыхать будете на речке, тут в километре отличный пляж. На участке стоять не разрешаю, а вот у мангала вечерком сидим вместе. Но за мангал — с вас половина баранины.
Через два часа дача преобразилась. Вместо эквадорских медитаций над полупустым кувшином во дворе разносился сочный, настоящий аромат жареного мяса с дымком. Валера оказался мастером по шашлыкам, его супруга Светлана — отличной собеседницей, знающей сотню способов засолки огурцов, а их пацаны вместе с Костей уже вовсю уплетали иринины июльские заготовки, громко нахваливая хозяйку.
Илья, подсевший к жене на скамейку с тарелкой горячего мяса, виновато подтолкнул ее локтем:
— Ир... Ну ты у меня просто генералиссимус. Я уж думал, всё, конец выходным, суши весла.
— Генералиссимус, — хмыкнула Ирина, отправляя в рот веточку укропа. — Ты лучше подумай, как мы завтра замок на калитке менять будем. И чтобы никакой Златы в радиусе пяти километров больше не намечалось.
— Да я этот ключ теперь только с кодом на чемодане носить буду! — клятвенно пообещал Илья.
Солнце медленно садилось за верхушки дачных сосен, окрашивая небо в розово-золотистые тона. На участке царил долгожданный, заслуживаемый неделями тяжелого труда покой. Справедливость восторжествовала, чужие деньги вернулись хозяевам, мясо получилось на загляденье, а золовка получила такой урок бытовой экономики, который запомнит надолго.
Ирина сделала глоток свежезаваренного чая с чабрецом и впервые за эти дни улыбнулась. Жизнь снова входила в свое нормальное, размеренное и немного ироничное русло.