28 июня 1948 года делегаты совещания Коминформбюро в Бухаресте от Советского Союза, Венгрии, Чехословакии, Болгарии, Румынии, Польши, Франции и Италии единогласно проголосовали за исключение Югославии из организации. В резолюции говорилось, что руководство Коммунистической партии Югославии «ведет враждебную политику в отношении Советского Союза и ВКП(б)». Югославским коммунистам предлагалось «заставить свое руководство вернуться на правильный путь или сменить его».
Так завершился один из самых драматичных эпизодов холодной войны — конфликт между двумя лидерами, носившими одно имя. Как правило, сложные послевоенные отношения СССР и Югославии объясняют именно столкновением двух неординарных личностей — Сталина и Тито. Правда в этом есть, но основа конфликта, разумеется, гораздо глубже. Это была не просто личная ссора, а столкновение двух моделей социалистического развития, двух представлений о том, каким должен быть послевоенный мир.
Путь к вершине: как Тито стал любимцем Сталина
В годы Второй мировой войны Югославия стала самым верным и самым крупным союзником СССР в Восточной Европе. Москва возлагала на Белград большие надежды и вложила беспрецедентные средства в перевооружение югославской армии. Иосип Броз Тито, возглавивший партизанское движение, сумел создать мощную армию, которая самостоятельно, без помощи Красной армии, освободила страну от фашистских оккупантов. Югославские коммунисты гордились этим и претендовали на особый вес в послевоенном мире.
Сталин поначалу благоволил Тито и даже намекал, что тот может стать его преемником в мировом коммунистическом движении. Югославский политический стиль почти копировал советский: «народная демократия» напоминала «диктатуру пролетариата», а народно-освободительные комитеты — Советы. Тито решительно отказался от плана Маршалла для Югославии и осудил доктрину Трумэна. В ответ из СССР в Югославию пошла экономическая помощь и вооружение.
Казалось, отношения двух стран и двух вождей были образцовыми. Но за внешним благополучием зрели противоречия.
Балканские амбиции: первый камень преткновения
Главной причиной будущего разрыва стали разногласия по балканскому вопросу. Югославия претендовала на роль регионального лидера и стремилась создать на Балканах федерацию южных славян с участием Болгарии и Албании. 2 августа 1947 года Югославия и Болгария заключили договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи, не согласовав его с СССР. Это вызвало неудовольствие Сталина.
17 января 1948 года болгарский лидер Георгий Димитров — бывший руководитель Коминтерна — выступил с идеей федерации стран Восточной Европы, не уведомив предварительно Сталина. Это означало складывание нового центра власти в Восточном блоке, который могли возглавить почти столь же авторитетные лидеры, как и сам Сталин. «Правда» открыто выступила против этой идеи. Димитров подчинился, но Тито продолжал действовать самостоятельно.
Особенно остро встал вопрос об Албании. 19 января 1948 года Тито направил албанскому лидеру Энверу Ходже телеграмму с «предложением» предоставить ему на юге страны базу для ввода югославской дивизии в целях «защиты от англо-американского вторжения» из Греции. Сталин воспринял это как попытку Тито установить контроль над Албанией без согласования с Москвой.
Греция: яблоко раздора
Особое место в конфликте занимал греческий вопрос. В Греции шла гражданская война между коммунистами и правительственными силами, поддерживаемыми Великобританией и США. Тито был сторонником коммунистической революции на Балканах и настойчиво просил Сталина поддержать греческих коммунистов.
Югославия активно помогала греческим повстанцам, фактически используя свою территорию как базу для снабжения. Сталин, однако, придерживался осторожной линии: он не хотел прямого столкновения с Западом в Греции, которая находилась в британской сфере влияния. Но Тито действовал по-своему, что ещё больше раздражало советского лидера. Тито, с его претензиями на самостоятельную политику, представлял потенциальную угрозу единству советского блока.
Территориальные споры: «прирезать» Италию и Австрию
Сталину приходилось неоднократно одергивать Тито, когда тот, используя покровительство Москвы, пытался присоединить к Югославии части Италии и Австрии, фактически провоцируя военное столкновение с англичанами и американцами. С точки зрения Москвы, это было стратегической ошибкой; с позиции Белграда — предательством союзника.
Тито искренне считал, что Югославия заслуживает большего в послевоенном мире. Он отказывался понимать, почему Франция, оказавшая столь слабое сопротивление Гитлеру, была принята в число главных победителей, а Югославия, проявившая столько мужества в борьбе с фашизмом, — нет. За его спиной была страна, отстоявшая свободу фактически самостоятельно — и это был немаловажный психологический фактор.
Экономические разногласия: колхозы или кооперативы
Конфликт имел и экономическое измерение. Сталин ожидал от Тито форсированной коллективизации — фактически экспроприации земли насильственными средствами и уничтожения фермерских хозяйств. Но Тито не хотел на своей земле советских колхозов, настаивая на создании сельскохозяйственных кооперативов. Это было не просто тактическое разногласие — за ним стояло принципиальное представление о путях развития социалистической экономики.
«Вы вообще не советуетесь»: очная ставка в Москве
10 февраля 1948 года состоялась советско-болгарско-югославская встреча, на которой Сталин прямо обвинил югославских коммунистов: «Вы вообще не советуетесь. Это у вас не ошибки, а принцип…». Это было жесткое предупреждение, но Тито его не внял. 1 марта на расширенном заседании Политбюро КПЮ он подверг критике политику Сталина в отношении Югославии.
В дальнейшей переписке Сталина и Молотова с Тито отношения продолжали обостряться. Сталин требовал беспрекословного подчинения, но Тито продолжал самостоятельные действия в Албании и на греческом направлении.
20 марта 1948 года ЦК КПСС публично обвинил руководство Югославии в отклонении от «марксистского курса». Сталин считал, что Тито в проводимой политике не учитывает интересов Советского Союза и позволяет себе недружественные заявления в адрес Москвы.
Личный фактор: два Иосифа
Было ли в этом конфликте что-то личное? Безусловно. Советский вождь не мог простить югославскому руководителю, что тот, в отличие от других лидеров Восточной Европы, отказался выполнять указания Сталина и пошел своим путем. Сталин привык к беспрекословному подчинению, а Тито продемонстрировал независимость, на которую не решались другие сателлиты.
Впрочем, как справедливо отмечают историки, если в этом конфликте и было что-то личное, то лишь в малой степени. В целом всё было гораздо сложнее. Речь шла о столкновении двух политических систем и двух моделей социалистического строительства.
Разрыв: резолюция Информбюро
Кульминацией разногласий стало открытое столкновение в 1948 году. Со второй половины марта 1948 года Сталин начал активные действия против Тито: из Югославии были отозваны советские военные советники и гражданские специалисты.
19-23 июня 1948 года прошло совещание Коминформбюро в Бухаресте, где по докладу Андрея Жданова была принята резолюция «О положении в Коммунистической партии Югославии». Резолюция обвиняла руководство КПЮ в национализме и требовала исправления ошибок — или смены руководства.
Белград предсказуемо отверг ультиматум. Через год дипломатические отношения между СССР и Югославией были разорваны вплоть до хрущевской «оттепели».
Последствия: что выиграла Югославия
Как ни парадоксально, раскол пошел Югославии на пользу. Тито получил полную свободу действий и начал строить собственную модель социализма — «титоизм», который отличался ориентацией на мирное сосуществование с капиталистическими странами и демосоциалистическим уклоном. Югославия стала одним из лидеров Движения неприсоединения и на протяжении десятилетий успешно лавировала между Востоком и Западом.
Для СССР потеря Югославии стала серьезным ударом по социалистическому блоку. Идея Балканской федерации была похоронена. А советско-югославский раскол, формально завершившийся в 1955-1956 годах, имел последствия, которые сказывались вплоть до распада и СССР, и Югославии.
Конфликт Сталина и Тито — это не просто история личной вражды двух вождей. Это история столкновения двух принципов: имперского централизма, который исповедовал Сталин, и национального суверенитета, за который боролся Тито. Это история о том, что даже в самом жестком тоталитарном блоке находится место для сопротивления — если у сопротивления есть воля, харизма и собственная армия.
Как заметил Уинстон Черчилль в своей Фултонской речи, страны к востоку от «железного занавеса», которые Запад считал однородным блоком под советским влиянием, на самом деле не были едиными. И самым ярким примером этой неоднородности стала именно Югославия с ее лидером Тито.
Тито оказался единственным коммунистическим лидером, который бросил вызов Сталину и остался у власти. Это и есть главный урок советско-югославского конфликта — урок о том, что в политике даже самые прочные союзы могут рухнуть, если одна из сторон отказывается быть просто шестеренкой в чужой машине.