Вечер тянулся. Мы пили, смеялись, танцевали. Димка пытался меня поцеловать, я отшутилась. Саша рассказывал какой-то нелепый анекдот, который никто не слушал.
Девчонки обсуждали новую коллекцию какого-то бренда, цены на которую были выше моего месячного бюджета, хотя папа переводил мне суммы, которых хватило бы на съем роскошной пятикомнатной квартиры в центре.
Я пила, но не пьянела. Все думала о нем.
К часу ночи компания начала распадаться. Димка с Сашей уехали в другой клуб, девчонки засобирались домой.
Ника зевала и говорила, что у нее завтра важная встреча с каким-то новым ухажером, так что надо выспаться.
— Может, тоже поедем? — предложила она.
— Не хочу. — Я покачала головой. — Давай еще погуляем.
— Где?
— Ну не знаю… На крышу, что ли?
Ника посмотрела на меня как на сумасшедшую.
— На какую крышу? Ты замерзнешь там. И вообще, ты в своем уме? Полночь, холодрыга, а она на крышу собралась.
— Не замерзну. — Я уже вставала из-за стола, натягивая куртку. — Пойдем, Ник. Ну пожалуйста. Не хочу домой.
Она вздохнула, тяжело, обреченно, но поднялась следом.
— Ладно. Только недолго. И чтобы никаких приключений. Ты меня слышишь, Васька? Никаких.
Мы вышли на улицу. Ночной Питер встретил нас холодным ветром и моросящим дождем, который забирается под куртку, под свитер, под кожу, пробирает до костей.
Я подняла воротник и поежилась.
Ника вызвала такси, и через пятнадцать минут мы были в районе Петроградки, где среди новых жилых комплексов еще сохранились старые пятиэтажки — дореволюционный фонд, с толстыми стенами, высокими потолками и дворами-колодцами, где всегда темно и сыро.
Наша крыша была на одной из таких пятиэтажек. Мы с Никой и нашими друзьями облазили здесь все, когда учились на первом курсе.
Тогда же сделали дубликат ключа от замка на чердаке — старый, ржавый, который открывался только после трех оборотов и удара ногой.
С тех пор эта крыша была нашим тайным местом.
Сюда мы приходили, когда хотелось побыть в тишине, когда нужно было обсудить что-то важное, когда просто хотелось взглянуть на город сверху и почувствовать себя выше всей этой суеты.
— Ну и зачем нам туда? — Ника поежилась, пока мы поднимались по лестнице. На площадках горели тусклые лампы, пахло кошками и сыростью. — Там же холодрыга.
— Хочу подышать. — Я пожала плечами, доставая из кармана ключ. — И покурить в тишине.
— Курить можно и в машине.
— Не могу я в машине. — Я остановилась у двери на чердак, вставила ключ. Замок поддался не сразу — пришлось надавить коленом. — Там же не видны звезды.
— Какие звезды, Вась? — Ника фыркнула. — Ноябрь. Дождь. Облака.
— А я про них знаю, что они там есть.
Дверь со скрипом поддалась, и мы шагнули в темноту чердака. Я включила фонарик на телефоне — луч выхватил из мрака старые балки, трубы, ворох пыли.
Мы прошли через чердак к металлической лестнице, ведущей на крышу. Я откинула щеколду и толкнула люк.
Холодный воздух ударил в лицо, и я вдохнула его полной грудью.
Крыша была плоской, с невысоким парапетом. Отсюда открывался вид на весь район — старые пятиэтажки, редкие новостройки, шпили соборов вдалеке.
Город внизу жил своей ночной жизнью: горели окна, ехали машины, сигналили, где-то играла музыка. Но здесь, наверху, было намного тише.
Только ветер и редкие капли дождя.
Я подошла к краю, прислонилась спиной к парапету и закурила.
— Вась, ну что с тобой? — Ника встала рядом, поеживаясь в своей короткой куртке. — Рассказывай.
— Не знаю. — Я выпустила дым в темноту. — Сама не понимаю.
— Из-за этого Зорина?
— Может быть. — Я пожала плечами. — Просто… он какой-то другой.
— Ну и хорошо, — Ника усмехнулась. — Разнообразие тоже неплохо. Или ты переживаешь, что он не подойдет к твоей новой сумке?
— Да не в этом дело, — вздохнула я, закатывая глаза. — Он зацепил меня чем-то. Понимаешь? Я не могу объяснить. Просто хочется подойти и… поговорить. По-настоящему. Не как с этими павлинами, которые только и умеют, что хвастаться тачками и яхтами.
— О, Васька влюбилась, — пропела Ника, и в свете редких фонарей я увидела ее довольную ухмылку.
— Ничего я не влюбилась, — огрызнулась я, хотя сама не была в этом уверена. — Мне… интересно.
Мы помолчали, глядя на город. Дождь моросил все сильнее, ветер пробирал до костей, но мне не хотелось уходить.
Здесь, наверху, я чувствовала себя свободной. Как будто все эти проблемы — учеба, родители, бесконечные тусовки — оставались внизу, а здесь была только я и тишина.
— Ладно. — Ника поежилась и зевнула, прижимаясь спиной к стене, чтобы укрыться от ветра. — Я замерзать начинаю. Ты долго еще?
— Не знаю. — Я докурила сигарету, тут же зажгла следующую. — Минут десять.
— Десять? — Она скептически выгнула бровь. — Я тебя знаю. Ты тут на час зависнешь.
— Ну и что?
— А то, что у меня завтра встреча. — Ника вздохнула. — Вась, слушай. Я внизу подожду, ладно? В подъезде. Там теплее. А ты докуривай и спускайся. Только недолго, хорошо?
Я кивнула.
— Иди. Я быстро.
— Обещаешь?
— Обещаю. — Я улыбнулась. — Десять минут, и я внизу.
— Смотри у меня. — Ника погрозила пальцем, чмокнула меня в щеку и направилась к люку. — Если через пятнадцать не спустишься — поднимусь и уши надеру.
— Иди уже, — отмахнулась я, и Ника спустилась вниз.