Глава 3
Забытая деревня
Вернувшись в деревню, они разделились. Злобин пошёл в пещеру, фотографировать и описывать место преступления. Малышев, формально, в библиотеку за дополнительными материалами.
Злобин работал три часа. Методично, по протоколу. Сфотографировал каждый скелет, каждый узел на верёвках, каждую деталь одежды. Нашёл при Ватагине охотничий нож с монограммой «ФВ» и часы, остановившиеся на 14:17.
У одного из геологов в кармане куртки сохранился полевой блокнот. Записи размыты, но на последней странице, карандашом, крупно: «Золото. Прииск. За пещерой. Осторожно, человек с ружьём».
Доказательство.
Злобин убрал блокнот в полиэтиленовый пакет и спрятал во внутренний карман. Потом пошёл через боковой коридор дальше, туда, куда не заходил в первый раз.
За нишей с телами был ещё один проход. Узкий, приходилось протискиваться боком. Метров через двадцать он вывел наружу, на склон холма, густо заросший кустарником.
Отсюда вниз, по едва заметной тропке, до самого ручья. А за ручьём, в скальном обнажении, Злобин увидел то, что искал.
Шурф. Заброшенный, но со следами недавней работы. Грунт разрыт, рядом стоит тачка, лопата, промывочный лоток. И на дне лотка, на куске мешковины, несколько крупинок. Тусклых, желтоватых.
Золото.
Полнолуние
Когда Злобин вернулся в деревню, было уже темно. Луна, огромная, белая, идеально круглая, висела над ёлками, и туман в её свете казался серебряным.
Малышева в доме не было.
На столе лежала записка: «Я у тотема. Прости. Должен попробовать.»
Злобин выругался. Коротко, по-военному.
Схватил фонарь и побежал к площади.
Малышев стоял у тотема. В руках он держал листок, вырванный из тетради Дорохова, и читал вслух. Слова были на незнакомом языке, гортанные, с длинными гласными. Капитан запинался, путался в произношении, но продолжал.
Луна освещала его сверху, и тень от тотема лежала длинная, чёткая, как стрелка часов.
– Малышев! – Злобин подошёл, схватил его за плечо. – Прекрати. Немедленно.
Малышев повернулся. Глаза у него были странные, лихорадочные, влажные.
– Алексей Сергеич. Я понимаю, что ты не веришь. Но Дорохов был прав. Тут не только золото. Тут что-то ещё. Ты же сам чувствуешь.
Злобин чувствовал. Хотя ни за что бы в этом не признался.
И в этот момент за спиной щёлкнул затвор ружья.
Кротов
– Отойдите от тотема.
Голос Кротова был спокойным, почти равнодушным. Он стоял в десяти метрах от них, в тени между двумя домами. Двустволка направлена точно в центр, между Злобиным и Малышевым.
– Вадим Николаевич, – Злобин медленно повернулся, держа руки на виду. – Опустите ружьё. Вы делаете глупость.
– Глупость я сделал, когда не убрал вас в первую ночь. Думал, покрутитесь и уедете. Как те, до вас.
Кротов шагнул из тени. Лунный свет упал на его лицо, и Злобин увидел: это было лицо человека, который принял решение.
– Четверо в пещере, – сказал Злобин. – И Дорохов. Пятеро, Вадим Николаевич. Это не побег. Это пожизненный срок.
– В пещере никого не найдут. Как не находили двадцать лет.
– Мы нашли.
Кротов моргнул. Первый раз за весь разговор его уверенность дала трещину.
– Нашли. И что? Связь не работает. До ближайшего посёлка сорок километров. Кто узнает?
Малышев, стоявший чуть позади Злобина, очень тихо и очень незаметно опустил правую руку к поясу.
Злобин видел это боковым зрением. И продолжал говорить, удерживая внимание Кротова.
– Управление знает, что мы здесь. Если не выйдем на связь в течение суток, пришлют группу.
– Сутки. Много можно сделать за сутки. Перенести тела. Засыпать шурф. Убрать следы.
– А нас?
Кротов поднял ружьё чуть выше.
– Болота. Люди пропадают. Места гиблые.
То же самое он сказал днём, за чаем. Слово в слово. Только теперь это звучало иначе.
Малышев выстрелил.
Не в Кротова, а в землю, перед его ногами. Комья грязи брызнули вверх. Кротов инстинктивно отпрянул, дёрнул ружьё. Злобин бросился вперёд.
Двадцать пять лет службы. Тело помнило то, что голова уже начинала забывать. Перехватил ствол левой рукой, отвёл в сторону. Правой ударил Кротова в солнечное сплетение. Коротко, точно, сильно.
Кротов согнулся. Ружьё выпало. Малышев подскочил, надел наручники.
Всё заняло секунд пять.
Кротов лежал лицом в грязи и тяжело дышал. Злобин стоял над ним, потирая левую руку, ствол ободрал кожу на ладони.
– Вадим Николаевич Кротов, вы задержаны по подозрению в убийстве четырёх человек. Вы имеете право на адвоката.
Кротов повернул голову. Глаза у него были мокрые, но не от слёз. От злости.
– Мой дед построил этот хутор. Мой отец нашёл золото. Это наше. Наше по праву.
– По праву, – повторил Злобин. – Расскажете об этом судье.
***
Связь появилась на следующее утро. Туман рассеялся, как по команде, и телефон Злобина поймал две полоски сигнала.
Оперативная группа прибыла к вечеру. Вертолёт, криминалисты, следователь из областной прокуратуры.
Злобин сдал Кротова, блокнот геолога, записи Дорохова, фотографии тел и координаты прииска. Написал рапорт. Сухой, чёткий, на четырёх страницах.
В рапорте не было ни слова о снах, шёпоте или полнолунии.
Малышев стоял у тотема и смотрел на него, пока криминалисты упаковывали улики.
– Алексей Сергеич.
– Что?
– Когда я читал те слова у тотема, перед тем как Кротов появился, мне показалось... Туман начал рассеиваться. На секунду, на две. А потом Кротов щёлкнул затвором, и всё вернулось.
– Показалось.
– Может быть. А может, и нет.
Злобин достал сигарету. Он курил редко, только после особенно трудных дел. Закурил, затянулся, посмотрел на площадь.
Тотем стоял в последних лучах солнца, которое впервые за три дня пробилось сквозь облака. Символы на потемневшем дереве казались живыми, текучими.
Шаман Ахо был невинен. Кротов-дед расстрелял его из корысти и страха. Кротов-внук продолжил дело деда, только методами похитрее.
А Ахо стоял на площади, деревянный, молчаливый, и ждал справедливости сто лет.
Дождался.
– Гриша, – Злобин затушил сигарету о подошву ботинка. – Пойдём домой.
Малышев кивнул.
Они пошли к вертолёту. За их спинами последний клочок тумана оторвался от земли, поднялся и растаял в небе, как выдох.
В вертолёте Злобин сидел у иллюминатора и смотрел на уходящий вниз лес.
Деревня Верхние Кедры уменьшалась, превращалась в горстку тёмных точек среди зелёного моря тайги. Тотем уже нельзя было различить.
Малышев дремал на соседнем сиденье, уронив голову на грудь. Молодой ещё. Отходчивый.
Злобин закрыл глаза.
И на секунду, на одну короткую секунду, увидел светлые, прозрачные глаза шамана. Ахо смотрел на него без злобы, без требования, без укора. Просто смотрел. И медленно кивнул.
Злобин открыл глаза.
За иллюминатором садилось солнце. Красное, огромное, зимнее. Тайга внизу была спокойна.
Он достал блокнот, перевернул на чистую страницу и написал: «Дело закрыто».
Потом подумал секунду и добавил, мелко, в самом углу, так чтобы никто не прочитал: «Спасибо, Ахо.»
Захлопнул блокнот. Убрал в карман.
Вертолёт набирал высоту, унося их от деревни, которая наконец перестала ждать.
Предыдущая глава 2:
Конец