Когда выступление закончилось, ведущий объявил перерыв. Зал оживился, загудел. Люди потянулись к сцене, к выступающим, чтобы задать вопросы, фотографироваться.
Ника дернула меня за руку.
— Давай, Вась, покажи класс.
— Что прямо сейчас? — растерялась я.
— А чего тянуть? — Ника усмехнулась. — Будь смелее. Или слабо?
Слабо. Конечно, слабо. Но не признаваться же.
Я поправила волосы, одернула короткое платье, глубоко вдохнула и направилась к сцене. Зорин стоял у края, разговаривая с каким-то пожилым мужчиной.
Я подождала, пока они закончат, и шагнула вперед.
— Здравствуйте. — Я улыбнулась своей самой обаятельной улыбкой, той, которая обычно плавила лед в любых сердцах. — Василиса Ромашкина, журфак СПбГУ. Можно задать вопрос?
Майор повернулся ко мне. Его серые глаза скользнули по моему лицу, задержались на секунду и сразу потеряли интерес.
— Слушаю, — сказал он ровно, без намека на улыбку.
— Вы сказали о психологическом портрете преступника. — Я сделала шаг ближе, поправила лямку платья, которая — о ужас! — совсем не вовремя сползла с плеча. — Не могли бы вы уточнить, почему все жертвы — девушки из обеспеченных семей? Это случайность или часть почерка убийцы?
— Хороший вопрос. — Зорин кивнул. — Но ответ на него я не могу дать в рамках публичного выступления. Извините.
Вот, оно. В рамках публичного выступления, значит. Я быстро сориентировалась.
— Тогда вынуждена предложить обсудить вопрос в более конфиденциальной обстановке. За чашечкой кофе, например. — Я снова улыбнулась.
Зорин, кажется, завис на пару мгновений. Наверное, он ошалел от моей наглости, но меня это даже забавляло.
— Нет, — просто отрезал он.
И все. Просто «нет». Интересно, насколько быстро изменилось выражение моего лица? Он уже поворачивался к следующему человеку.
Я не успела даже ничего добавить.
— Подождите… — начала было я, но майор уже слушал кого-то другого.
Я стояла как дура, с открытым ртом, чувствуя, как щеки заливает краской. Ника уже была рядом, и ее лицо сияло от восторга.
— Ну что, Ромашкина? — Она хихикнула. — Похоже, кофточка все еще моя.
Я не ответила. Смотрела на спину Зорина и чувствовала, как во мне закипает глухое, упрямое раздражение.
И в этот момент я поймала на себе чей-то взгляд.
Он был тяжелым, слишком внимательным — таким, от которого по коже бегут мурашки, даже если не понимаешь, в чем дело.
Я повернула голову и встретилась глазами с девушкой, стоящей в нескольких метрах от сцены.
Миловидное лицо, короткие светлые волосы, аккуратная стрижка. Одета со вкусом — дорогая, но неброская одежда.
Она не подходила к выступающим, не разговаривала ни с кем из коллег Зорина. Просто стояла, скрестив руки на груди, и смотрела.
Кажется, прямо на меня.
В ее взгляде не было обычного любопытства, которое вызывают у людей незнакомцы. Не было и той вежливой отстраненности, которую я привыкла видеть на таких мероприятиях.
В нем было что-то другое. Что-то, от чего становилось некомфортно.
Словно она сканировала меня, запоминала. И черт знает зачем бы ей это было нужно.
Я невольно сжала пальцы в кулак. Сердце екнуло, но я заставила себя не отводить взгляд. Мы смотрели друг на друга несколько секунд — достаточно, чтобы я успела заметить легкий изгиб ее губ.
Не улыбку. Скорее, усмешку.
Потом она просто развернулась и ушла в сторону выхода, даже не обернувшись.
— Вась, ты чего? — Ника толкнула меня в плечо. — Застыла как статуя.
— А ты не знаешь, случайно, кто это? — спросила я, кивнув в сторону удаляющейся фигуры.
— Понятия не имею. — Ника пожала плечами. — А что такое?
— Ничего. — Я покачала головой, прогоняя странное ощущение. — Показалось, будто знакомы.
Но внутри остался неприятный осадок.
— Ладно, поехали отсюда. — Я взяла Нику под руку. — Надоело.
— В клуб? — Она обрадованно заулыбалась, как будто не сама притащила нас сюда.
— В клуб, — кивнула я, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает.
Мы вышли на улицу, и холодный ноябрьский ветер ударил в лицо, прогоняя остатки странного ощущения.
Вдох — выдох. Питер, дождь, огни клубов впереди. Все как обычно.
«Ничего, майор, — подумала я, глядя на удаляющуюся машину, на которой, кажется, уезжал Зорин. — Игра только начинается».