Глава 15.
Вечер в особняке Вербина дышал той безупречной роскошью, к которой Диана за эти месяцы успела привыкнуть. В огромной столовой, облицованной светлым мрамором, было тихо. Лишь в углу едва слышно тикали старинные напольные часы, да Алевтина бесшумно расставляла на длинном каменном столе приборы из тончайшего фарфора. Диана сидела напротив мужа, бездумно глядя на пламя свечей. Натянув на губы мягкую, послушную улыбку, она старалась казаться счастливой, но в её мыслях намертво засела картинка из утреннего сна: суровые, неулыбающиеся лица родителей и их медленно тающие в пустоте руки. Тоска по маме и папе сдавливала грудь железным обручем. Ей до боли, до физического крика хотелось оказаться рядом с ними, прикоснуться хотя бы к холодному граниту их общей могилы, чтобы выплакать эту внезапно вернувшуюся боль сиротства.
Герман уже сидел во главе стола. Безупречная белая рубашка, расстегнутый ворот, волевое и спокойное лицо. Едва Диана подняла глаза, его цепкий, насквозь видящий взгляд мужчины мгновенно зафиксировал едва заметную дрожь в её пальцах и то, как натянуто она улыбается. Вербин обладал звериным чутьем человека, который привык просчитывать каждый шаг своей Ди наперед. Он не стал задавать глупых вопросов или читать нотации об учебе. Вместо этого Герман мягко перехватил её замерзшие пальцы, сжал их в своей ладони и тихо произнес:
— Послушай меня, Диана. Я вижу, как ты скучаешь по Михаилу и Надежде. Твой ночной сон не дает тебе покоя, правда?
Диана растерянно подняла на него свои огромные глаза цвета спелой вишни, готовая расплакаться прямо здесь, над фарфоровыми тарелками. Она лишь молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова из-за подступившего к горлу комка.
— Давай сделаем так, — Герман ласково улыбнулся, и в его голосе проступил тот самый усыпляющий, надежный бархат. — Мы прямо завтра утром поедем на кладбище. Посидишь там, поговоришь с ними, оставишь цветы. Тебе нужно отпустить это горе, девочка моя. Жизнь продолжается, и они хотели бы видеть тебя счастливой.
У Дианы от этих слов буквально перехватило дыхание, а на глаза навернулись слезы — но теперь это были слезы безграничной благодарности. Муж оказался настолько чутким, настолько великодушным, что прочитал её тайное, заветное желание.
— Спасибо тебе, Герман... Я тебе так благодарна, ты даже не представляешь, как мне это было нужно, — прошептала она, сжав его руку в ответ. — Ты такой добрый... Какая же я счастливая, что ты рядом со мной.
Вербин лишь снисходительно улыбнулся, целуя её пальцы, и отдал приказ Алевтине перенести подачу десерта.
Утром они уже шли по узкой, притихшей аллее загородного кладбища. Ноябрьский ветер кружил над землей редкие сухие листья, а вековые сосны глухо, мрачно шумели над головами. В руках Диана бережно несла огромную, тяжелую охапку белых хризантем — маминых любимых.
Могила Альтовских встретила их строгим, торжественным безмолвием темного мрамора. Герман Валерьевич деликатно отступил на несколько шагов назад, давая ей возможность побыть наедине с прошлым. Он стоял чуть поодаль под сосной, высокий, широкоплечий, в своем безупречном черном пальто — монументальный и неподвижный, как каменный щит, охраняющий её покой.
Диана опустилась на колени перед памятником, не боясь испачкать дорогую одежду о мокрую землю. Она бережно уложила белые лепестки хризантем к подножию черной плиты, где со свадебных портретов на неё смотрели мудрые, спокойные глаза Михаила и доброе лицо Надежды.
— Мамочка, папа... — тихо, сорвавшимся на хрип шепотом заговорила Диана, утыкаясь лбом в холодный камень. — Извините, что я так долго не приходила. У меня всё хорошо... Меня спас Герман. Он заботится обо мне, он бросил весь мир к моим ногам. Вы не сердитесь на меня, правда? Тот сон... папа, почему ты молчал? Пожалуйста, благословите наш брак. Мне так нужна ваша любовь...
Она говорила долго, изливая перед каменными портретами всё, что накопилось внутри за эти месяцы, рассказывая о венецианских ночах, о грандиозной свадьбе и о том, как сильно она старается хорошо учиться в университете. И постепенно, по мере того как слезы скатывались по её бледным щекам, ледяная игла ночного кошмара внутри неё начала таять. На душе воцарился долгожданный, чистый покой. Все прежние смутные страхи, оборванные фразы Павла в коридоре и молчание сибирских телефонов показались ей теперь глупыми, надуманными фантазиями. Герман был святым человеком. Он был её единственным, преданным спасителем.
Когда Диана наконец замолчала, обессиленно прислонившись к граниту, Вербин медленно подошел ближе. Он не стал торопить её уходить. Вместо этого Герман сам опустился рядом с ней, положил свою большую, тяжелую ладонь на край черного надгробия и посмотрел прямо в застывшие глаза Михаила Альтовского. Лицо Вербина в этот миг казалось высеченным из серого камня, а голос прозвучал удивительно глубоко, ровно и торжественно
:— Михаил Антонович, Надежда Сергеевна... — произнес он, и этот звук заставил Диану затаить дыхание. Муж говорил напрямую с её покойными родителями, твердо и веско. — Я знаю, как сильно вы любили свою дочь. И сегодня, на этой земле, я даю вам слово: я никогда не брошу и не обижу Диану. Мой дом — это её дом, её жизнь — это моя жизнь. Я буду оберегать вашу девочку до самого своего последнего вздоха, чего бы мне это ни стоило. Спите спокойно.
У Дианы от этих слов сердце буквально перевернулось от ослепительной, захлестывающей нежности к мужу. Ей показалось, что более благородного, чистого и любящего мужчины просто не существует на всем белом свете. Она с рыданием прильнула к его жесткому плечу, пряча мокрое от слез лицо на его груди.
Герман обнял её крепко, надежно, прижимая к себе и давая выплакать остатки нахлынувшей тоски. В его глубоком вдохе чувствовалась огромная, почти осязаемая усталость человека, который добровольно взвалил на свои плечи чужую сломанную судьбу и был готов нести эту ношу до конца. Он ласково погладил её по волосам, бережно поднял с колен и укутал её опущенные плечи тяжелым палантином, защищая от пронизывающего ноябрьского ветра. Его взгляд, устремленный куда-то поверх сосновых крон, оставался сосредоточенным и строгим. Вербин словно мысленно еще раз перепроверял верность каждого своего шага в этой новой, совместной жизни. Диана, утирая слезы, посмотрела на его мужественный профиль и почувствовала, как между ними завязался совершенно иной, невидимый и незыблемый узел. Это было уже не просто чувство долга за спасение, это была глубокая, зрелая привязанность женщины к своему первому и единственному мужчине.
По дороге к машине, когда они уже подходили к кованым воротам кладбища, Герман Валерьевич как бы между прочим, ласково обнял её за талию и произнес:
— Кстати, Диана, скоро зимние каникулы. Я помню твое условие про университет, ты большая умница, сессию сдашь на отлично. И в качестве награды я хочу показать тебе настоящие, великие реставрационные работы старых мастеров в подлинниках. Мы летим в Англию, в Лондон. Я уже договорился о закрытых визитах в королевские галереи. И как раз в эти дни там будет проходить знаменитый аукцион Сотбис, мы обязательно зайдем посмотреть. Что скажешь, моя маленькая Ди?
Диана счастливо, открыто улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как внутри всё поет от предвкушения этой поездки:
— О, Герман! Это же моя мечта! Полететь в Англию, увидеть лондонские реставрационные мастерские... Ты самый лучший муж на свете!
Она шла рядом с ним летящей, невесомой походкой, абсолютно счастливая в своей идеальной, защищенной вселенной. Диана с нежностью прижималась к плечу Германа, вдыхая морозный воздух, и в её душе больше не оставалось места для былых ночных страхов. Всё встало на свои места. Муж подарил ей покой, вернул уверенность и делом доказал, свою верность памяти Михаила и Надежды. Впереди их ждали зимние каникулы, огни предновогоднего Лондона и великое искусство старых мастеров, к которому она всегда так отчаянно стремилась. Диана счастливо улыбалась, глядя на проплывающие за окном машины заснеженные деревья, и верила, что эта поездка станет еще одной прекрасной страницей в их долгой и защищенной совместной жизни.
Это мой канал на МАХ. Приглашаю на свой канал — здесь живут мои истории. Подпишитесь, чтобы не пропустить очередную главу и оставаться в этом мире подольше! Выкладываю по две главы каждый день, это и старые рассказы и новые, так что скучать не придётся. Всегда рада новым читателям — приходите.Ваша Л.Я.