— Саша, дорогой, твоя мама на перроне, у нее в руках три клетчатых баула, огромный чемодан на колесиках и собака породы пекинес, которая смотрит на меня взглядом опытного судебного пристава.
— Жанна, ну ты преувеличиваешь, мама просто приехала посмотреть нашу новую трешку в новостройке, ведь мы целых три года жили в ипотечной кабале и наконец-то дождались ключей от заветных квадратных метров.
Жанна Викторовна, женщина пятидесяти шести лет с отменным цветом лица и нервной системой, закаленной девяностыми годами, стояла посреди коридора свежекупленной квартиры и понимала, что фраза из классического фильма «какая гадость эта ваша заливная рыба» звучит в данный момент куда мягче, чем реальность, стучащаяся в тамбурную дверь.
Начало августа выдалось на редкость душным, асфальт плавился под ногами, а в голове Жанны уже плавились последние остатки дачного оптимизма. Евгения Платоновна, свекровь семидесяти двух лет, обладала уникальным талантом появляться в жизни сына с точностью швейцарских часов и разрушительной силой урагана Катрина.
В прихожей пахло свежими обоями, дешевым линолеумом и мамиными духами советского разлива. Пекинес по кличке Маркиз, не дожидаясь приглашения, с порога продемонстрировал полное презрение к ламинату марки «Кроностар», звонко гавкнув на сорок квадратных метров жилплощади.
— Сашенька, сынок, помоги матери, у меня поясницу прихватило еще в электричке, когда контролерша косо посмотрела на билет моего пуделя, — раздался с порога командный голос Евгении Платоновны.
— Мама, проходите, разувайтесь, Жанна уже чайник поставила, — засуетился Саша, моментально превращаясь из солидного мужчины сорока лет в испуганного первоклассника, забывшего дневник дома.
Жанна молча наблюдала, как в квартиру вваливается эпоха застоя в обличье одной конкретно взятой женщины. Чемодан застрял в узком дверном проеме ванной, баулы завалили вешалку, а Маркиз деловито пометил угол нового шкафа-купе, купленного по распродаже в мебельном центре на окраине города.
Жанна мысленно вздохнула и прикинула бюджет: ремонт обошелся в триста тысяч рублей, остаток по кредитной карте пугал цифрой с пятью нулями, а в холодильнике лежала пачка пельменей и початая банка сметаны. Назвать это новоселье праздником мог только человек с фантазией Евгении Платоновны, которая заявила с порога, что городская духота полезнее для ее суставов, чем деревенские комары.
— Жанночка, а что это у вас обои такие веселенькие, как в больнице для душевнобольных, неужели нельзя было поскромнее выбрать за такие-то деньги, — пропела свекровь, скидывая старомодные туфли прямо на новенький коврик из ИКЕИ.
— Евгения Платоновна, обои называются «бежевый лен», они практичные и не маркие, как раз для нашей семьи, — ответила Жанна ровным голосом человека, который научился держать лицо при любых землетрясениях.
— Семья — это когда все вместе, а вы тут заперлись в бетоне, как мыши в норе, ни огорода тебе, ни нормального воздуха, — отрезала свекровь, распахивая чемодан прямо на кухне и вываливая на стол свертки с солеными огурцами и банками домашнего варенья.
Дочки, Катя и Лия, заперлись в своей комнате еще полчаса назад, как только услышали звук домофона. Лия, студентка третьего курса медицинского колледжа, написала матери в мессенджер короткое сообщение: «Я ухожу в библиотеку на три дня, спасайте мои нервы». Катя, абитуриентка колледжа культуры, предпочла сделать вид, что ее вообще нет в природе, и тихо затаилась под пледом с планшетом. Жанна осталась на поле боя один на один с кастрюлей, свекровью и собакой, которая уже обнюхивала тапочки мужа с явным намерением основать здесь филиал своей территории.
— Саш, иди-ка сюда, помоги матери разобрать этот комод, который вы тут поставили черт знает зачем, он же совершенно не вмещает мои платья для выхода в поликлинику, — донеслось из комнаты.
— Иду, мамуль, сейчас всё сделаем, — отозвался Саша, виновато глядя на жену.
Жанна открыла холодильник, посмотрела на пачку пельменей и поняла, что ужин сегодня будет долгим. В сорок лет женщина начинает понимать простую истину: если в твой дом приезжает свекровь с чемоданами в начале августа, то лето можно официально считать закрытым, а сезон выживания — открытым.
Евгения Платоновна тем временем уже распоряжалась на кухне, двигая чашки и критикуя расстановку посуды в сушилке. Жанна молча взяла губку для посуды и принялась оттирать несуществующее пятно на раковине, чувствуя, как где-то в районе левой лопатки начинает пульсировать знакомое напряжение. Нашлись же люди на земле, которые считают трехкомнатную квартиру в ипотеку санаторием для пожилых родственников.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...