— Татьяна, ты сейчас на даче? — спросил Вениамин, позвонив жене.
— На даче, — ответила Татьяна.
— Тогда сейчас я еду к тебе на дачу. И не один.
— Ты едешь ко мне на дачу не один? А с кем же?
— Я везу к тебе своих друзей. Ты не представляешь. Я их встретил случайно. Мы давно не виделись. Это такое счастье, такая радость встретиться нам всем вновь. После стольких лет разлуки.
Если бы ты только знала, если бы ты только могла понять, как мы соскучились друг по другу за то время, пока не виделись. Не передать словами, Татьяна. Тем более по телефону. Необходимо живое общение. Сейчас мы приедем к тебе на дачу, и ты сама всё увидишь. Сейчас я их привезу к тебе.
— А зачем ко мне-то ты их привезёшь? — удивилась Татьяна. — Ну встретил ты кого-то там, кого давно не видел и по кому очень соскучился. Но ко мне-то зачем? Тем более на дачу. Это что, шутка такая?
— Никаких шуток, Татьяна.
— Зачем они мне здесь? Чего я тут со всеми вами делать буду?
— Ну как же, Татьяна? — недоумевал Вениамин. — Куда же ещё-то мне их везти, как не к тебе на дачу? Ведь это мои друзья.
— И что, что они твои друзья?
— Ну как что, Татьяна?
— При чём здесь я и моя дача?
— Ну как при чём? Я же говорю. Мы не виделись бог знает сколько лет. Мы соскучились друг по другу. Нам о многом нужно поговорить. Поделиться. Кто кем стал. Кто чего достиг. Еремей, например, недавно наконец-то второй раз женился. Помнишь Еремея?
— Не знаю я никакого Еремея.
— Да знаешь ты. Забыла просто. Он, кстати, тебе привет передаёт. А Амвросий недавно развёлся. Помнишь Амвросия? Только не говори, что ты его не помнишь, не поверю.
— Амвросия помню.
— Ну вот! — обрадовался Вениамин. — Амвросия вспомнила, и Еремея вспомнишь. А здесь вот ещё рядом со мной Венцеслав, Евтихий и Бямбасурэн с Дамдинсурэном. Помнишь Бямбасурэна и Дамдинсурэна?
— А это кто такие?
— Это Фома и Гордей. Просто они сейчас под другими именами живут.
— Под другими именами?
— Ну да. Имена сменили, и теперь Фома — это Бямбасурэн. А Гордей — это Дамдинсурэн. Помнишь, как мы с ними двадцать лет назад на нашей свадьбе зажигали?
— Гордея и Фому помню.
— Очень хорошо, что ты их вспомнила.
— Таких разве забудешь. А что они в Москве-то делают? Они же в Монголию сбежали. Я слышала, что они там удачно женились и взяли фамилии жён.
— И фамилии жён взяли, и имена поменяли. И даже внешность у них теперь другая. А сейчас вот решили вернуться.
— Чего вдруг?
— Сказали, что теперь уже можно. За давностью лет и всё такое.
— А жёны их?
— А их жёны и дети остались в Монголии.
— А внешность?
— Внешность у них теперь действительно другая.
— А как же ты их узнал?
— А я их не узнал, пока мне Евтихий не сказал.
— Так, может, это и не они.
— Да они это, они, точно. Голоса те же.
— Ну надо же. Внешность другая, а голоса — те же. Кто бы мог подумать. Ну а ещё кого ты встретил?
— Больше никого. Только этих шестерых. Еремея, Амвросия, Евтихия, Венцеслава, Бямбасурэна и Дамдинсурэна. Иду по Тверской, смотрю, стоят. Кто такие, думаю. Вроде, думаю, лица знакомые, а кто — не могу вспомнить. Хотел мимо пройти, а Еремей меня и окликнул. И через пять минут я уже всё вспомнил, Татьяна. Я вспомнил всё, Татьяна.
— Что ты вспомнил?
— Нашу молодость вспомнил, как мы были счастливы. Не могу говорить, Татьяна. Комок в горле. Слёзы невольные. Нет, не могу. Мне нужно видеть твои глаза. Короче, мы скоро. Мы приедем.
— Слушай, Вениамин, давай серьёзно.
— Давай.
— Ты встретил своих друзей, Еремея, Амвросия, Евтихия, Венцеслава, Бямбасурэна-Фому и Дамдинсурэна-Гордея, которых давно не видел, но я-то здесь при чём? И почему ты решил с ними встречаться на моей даче?
— Странные ты вопросы задаёшь, Татьяна. Как почему?! Ну а где ещё-то нам отметить нашу встречу? Не в городе же. На даче удобнее.
— А тебя ничего не смущает?
— А что меня должно смущать?
— Ну, например, то, что месяц назад ты мне честно признался, что полюбил другую, собрал свои вещи и ушёл.
— Ты знаешь, Татьяна, забыл. Представляешь? Встретил друзей и почему-то сразу вспомнил про тебя, про нашу молодость, про то, как счастливы мы были, вспомнил, как искренне мы любили, про твою дачу вспомнил. Как думаешь, может, это что-то значит?
— Что значит?
— Что наша с тобой любовь снова вернулась в нашу жизнь, если я всё это вспомнил?
— С какой стати нашей любви возвращаться? Тем более в нашу жизнь.
— Ну как с какой, Татьяна, как с какой? И куда ей ещё вернуться, как не в нашу жизнь? Ведь ты была единственной, о ком я подумал, когда встретил Еремея, Амвросия, Евтихия, Венцеслава, Бямбасурэна-Фому и Дамдинсурэна-Гордея. О тебе я подумал, Татьяна. Не о Смиляне, к которой я ушёл от тебя месяц назад, а о тебе. И это при том, что Смиляна намного тебя младше.
— Смиляна в дочери мне годится.
— Ты преувеличиваешь.
— Я преуменьшаю.
— Пусть так. Кстати, я сейчас вот что подумал и знаешь, к какому выводу пришел?
— Мне это неинтересно.
— Нет, Татьяна. Это очень интересно. Вот ты послушай. Я сейчас с уверенностью могу сказать, что мой уход к Смиляне был моей простительной ошибкой.
— Какой ошибкой?
— Простительной.
— Почему ты думаешь, что твоя ошибка простительная?
— Потому что я снова люблю тебя.
— Почему ты снова меня любишь?
— Почему, почему, почему? Ах, Татьяна. Ну откуда же я знаю, почему. Не могу ответить на этот вопрос. Я ведь человек. А человек не знает, почему он любит кого-то, когда любит по-настоящему. Поэтому я и не могу сказать, почему снова тебя люблю. Наверное, я и не переставал тебя никогда любить. Даже когда уходил к Смиляне.
— А как же Смиляна?
— Смиляна — это была ошибка.
— Простительная?
— Да.
— А у Смиляны есть дача?
— Ну при чём здесь это, Татьяна?
— Значит, нет.
— Ну нет у неё дачи, нет. И живём мы в съёмной однокомнатной квартире, бог знает где. От конечной станции метро ещё на маршрутке двадцать минут. Но при чём здесь сейчас всё это? Ведь мы говорим о нас с тобой.
— То есть дача моя здесь ни при чём?
— Нет, конечно.
— А, ну, если так, тогда ладно.
— Значит, ты не возражаешь, чтобы мы сейчас приехали к тебе?
— Возражаю.
— А мы всё равно приедем. Ты меня знаешь.
— Твои друзья сейчас рядом с тобой?
— Да. Рядом. Все здесь.
— Включи телефон на громкую.
— Включил.
— И сделай так, чтобы я вас всех видела.
— Сделал. Видно?
— Видно. Ух-ты. Действительно, сразу и не узнать. А кто из вас бывшие Гордей и Фома, поднимите руки. Понятно.
Значит так, Еремей, Амвросий, Евтихий, Венцеслав, Бямбасурэн-Фома и Дамдинсурэн-Гордей. Если вы только посмеете приехать ко мне на дачу, я сразу же звоню, куда следует, и вас увозят, куда надо.
Вы поняли? Что молчите? Еремей, Амвросий, Евтихий, Венцеслав, Бямбасурэн-Фома и Дамдинсурэн-Гордей, как слышно? Приём?
— Мы слышали, — ответили Еремей, Амвросий, Евтихий и Венцеслав.
— А вы, двое из ларца? Вас это особенно касается, если вы те, за кого себя выдаёте.
— Мы те и мы тоже слышали, — грустно ответили Бямбасурэн с Дамдинсурэном.
После этого Татьяна пожелала мужу и его друзьям всего хорошего и выключила телефон. © Михаил Лекс (Ещё можно почитать другие рассказы.)