Антон Павлович Чехов у нас всегда в узнаваемом элегантном образе - пенсне, безупречный сюртук, «Вишнёвый сад», мировая слава.
А теперь неудобная деталь: за девятнадцать лет до его рождения родной дед писателя пришёл к помещику с деньгами — покупать себя и собственную семью.
Я посчитал, сколько бы это было в современных деньгах, получилась сумма в диапазоне 8-14 млн рублей. И крепостной крестьян, будучи в зависимости, смог накопить такие деньги сам, своим трудом.
От крепостной зависимости до классика мировой литературы род прошёл путь за два поколения.
Давайте разбираться. Заодно выясним, при чём тут сахар, почему дочь отдали бесплатно «в придачу» — и отчего две известные цены этой сделки не сходятся до сих пор.
Крепостной, который научился читать
Егор Михайлович Чехов родился около 1799 года в слободе Ольховатка Воронежской губернии. Он принадлежал помещикам Чертковым, и это значило простую вещь: сменить место жизни, занятие или сословие без согласия владельца он не мог. Судьбу семьи решал не он.
Из той же семьи Чертковых позднее выйдет Владимир Чертков — ближайший соратник и издатель Льва Толстого, главного обличителя крепостничества. А внук их бывшего крепостного напишет «Вишнёвый сад». История любит такие коллизии.
Как дед Чехова Егор выучился читать, доподлинно неизвестно. По позднему семейному преданию — тайком, прячась с грамотным дворовым по хлевам и конюшням, и за книги его ругали (что, мол, не работает, а читает!). По другой версии, грамоте его обучил отец. Надёжно известно одно: читать он прекрасно умел, книги любил — и в крепостной слободе это выделяло его из тысяч соседей.
Интересный факт. Откуда взялась такая фамилия - Чехов. К Чехии отношения она не имеет, всё гораздо проще.
В семейной родословной прадед писателя фигурирует как Михаил Емельянович Чех, а дед уже Чехов.
Слова «чих», «чех» и «чох» раньше обозначали чихание; ребёнка могли назвать так из-за болезни либо, по старому поверью, наоборот — чтобы защитить его от неё. Такое образование известно и по фамилии мастера Андрея Чохова, отлившего Царь-пушку. Поэтому фамилия Антона Павловича - от какого то далекого предка по имени Чех.
Сахарный завод вместо копилки
В 1834 году Александр Чертков построил в Ольховатке один из первых свеклосахарных заводов Воронежского края.
Для Егора Михайловича завод стал шансом, ведь это реальный способ был сделать карьеру если ты человек со способностями. Его быстро дослужился там до приказчика.
Он придумал несколько интересных схем, согласовал их с владельцем бизнеса и пошло поехало. Он занялся свекольным жомом — отходами производства — он откармливал хозяйский скот, получал долю с продаж и понемногу торговал сам.
Схема выглядит просто, но вдумайтесь в её устройство. Крепостной зарабатывал внутри хозяйства владельца, чтобы затем заплатить этому же владельцу за право перестать от него зависеть. В одной сделке Егор был работником, предметом оценки и покупателем собственной свободы.
Цена свободы, которая не сходится
В воспоминаниях Михаила Чехова рядом стоят две суммы: 875 рублей серебром и 3500 рублей ассигнациями. Он приводит их как одну цену, только в разных денежных единицах. Но арифметика до конца не сходится.
К 1841 году действовал официальный курс: один серебряный рубль равнялся трём с половиной рублям ассигнациями. Значит, 3500 ассигнациями — это 1000 рублей серебром, а не 875. Разница составляет 125 рублей серебром — около 14 процентов.
Где возникла ошибка, неизвестно: семейная память могла округлить одну из сумм, а поздние биографы просто переписывали обе цифры вместе. Без самого документа о выкупе честнее не выбирать одну версию, а назвать обе.
Но масштаб покупки представить можно. Применю две классические методики - через покупательную способность и через зарплаты (через стоимость золота считать не слишком корректно - раньше драг. металлы стоили непропорционально дороже).
В Воронежской губернии в середине XIX века мешок ржаной муки весом девять пудов — около 147 килограммов — стоил в среднем чуть больше двух рублей серебром. Если пересчитать через стоимость муки и хлеба, у меня получилось следующее:
По покупательной способности это была сумма около 8 миллионов.
Теперь посчитаем через зарплаты Землекоп на строительстве железной дороги между Петербургом и Москвой получал около 35 рублей за сезон — с мая по ноябрь. Выкуп семьи Чеховых стоил как 25–29 таких заработков.
Если пересчитать это через оплату похожего труда сегодня, получится примерно 12–14 миллионов рублей.
Расчёт, конечно, условный: за полтора века изменились и условия работы, и расходы семьи, и сама экономика. Но масштаб понятен — Егор Чехов накопил значительную сумму. Себя не жалел, экономил на всём, работал с утра до вечера и откладывал, откладывал, откладывал.
По мне, так очень достойный пример человека - всем бы нам так уметь.
Себя, жену и троих сыновей Егор Михайлович выкупил. А на дочь Александру денег, по семейным воспоминаниям, уже не хватило. Отец попросил хотя бы не продавать её другому помещику, пока он не соберёт недостающую сумму. Чертков ответил:
«Так уж и быть, бери её в придачу».
Свобода есть, денег нет
Вольная не сделала семью богатой. И это не взирая на все предпринимательские таланты деда Чехова.
Егор приписался к мещанам и продолжил служить: сначала, вероятно, писцом, затем управляющим в степных имениях наследников атамана Платова под Таганрогом.
Зато следующее поколение показало, зачем всё это было. Сын Павел занялся торговлей: в 1857 году вошёл в третью купеческую гильдию, а уже через два года — во вторую. За одно поколение семья прошла путь от крепостной записи до заметного купеческого статуса.
На практике, так чаще всего и происходит. И у мигрантов, переехавших в другую страну и у людей, вышедших из крепостных, только их дети получают шанс.
Хотя пройти через трудности тоже пришлось.
В 1876 году лавка Павла Егоровича разорилась, и он уехал от долговой ямы в Москву. В Таганроге остались Антон и его брат Иван; вскоре Иван тоже уехал, и последние гимназические годы шестнадцатилетний Антон Чехов прожил почти один: давал уроки, содержал себя и умудрялся посылать деньги семье.
Мы привыкли начинать биографию Чехова с Москвы и юмористических журналов, а его характер собран здесь: внук крепостного, сын разорившегося купца, подросток, который слишком рано увидел и власть денег, и все человеческие трудности.
Вспомните, как научился писать Чехов - он писал о человеческом унижении, не унижая самого человека. Показывая эту самую изнанку жизни с другой стороны. Ценное качество и, я уверен, развилось это в Чехова как раз в его трудной юности.
«По капле выдавливая раба»
Вольная меняет юридический статус за один день. С привычками сложнее. В 1903 году Чехов обронил о деде парадоксальную фразу: «по убеждениям, был ярый крепостник». То есть сам оставался суровым собственником.
Человек вышел из крепостной зависимости — а жёсткость, властность и привычку требовать подчинения унёс с собой.
Это нормальная история - Егор добился всего сам и сделал карьеру, имея перед собой образ успешных людей именно таких. И пронес его через всю жизнь.
Поэтому знаменитое письмо Чехова издателю Суворину от января 1889 года звучит почти как семейный диагноз. Перед хрестоматийным пассажем Чехов заметил: то, что писатели-дворяне получали от природы даром, разночинцы покупают «ценою молодости». И предложил сюжет о сыне крепостного, который «выдавливает из себя по каплям раба» — пока однажды утром не почувствует в жилах не рабскую, а человеческую кровь.
Рассказ он так и не написал. Похоже, потому что уже проживал его сам.
От сделки в Ольховатке нас отделяют шесть-семь поколений — по историческим меркам совсем немного. Миллионы людей тогда значились в ревизских сказках, и чья-то упрямо накопленная вольная — нередко единственная причина, по которой семейная история пошла другим путём.
Егор Чехов купил семье внешнюю свободу. Внутреннюю каждому следующему поколению пришлось добывать самому — по капле. Судя по всему, это единственный товар, который не продаётся оптом.