Примерно один-два ребенка из тысячи рождаются с выраженным нарушением слуха. Больше половины этих случаев имеют генетическую природу. И вот что удивляет родителей больше всего: в подавляющем большинстве таких семей оба родителя слышат нормально, и в роду никого с нарушением слуха не было.
Объяснение простое, хотя и неочевидное: около 80% наследственной несиндромальной глухоты передается по рецессивному типу. Оба родителя — здоровые носители, каждый передал ребенку по измененной копии гена.
Один ген объясняет половину случаев
Главный виновник — GJB2, кодирующий белок коннексин 26. У европейцев на него приходится до половины всех случаев врожденной несиндромальной тугоухости, а самый частый вариант — 35delG, выпадение одной буквы из последовательности.
Что делает коннексин 26. Улитка внутреннего уха работает на разнице концентраций калия. Волосковые клетки, воспринимающие звук, при возбуждении впускают внутрь ионы калия — и этот калий необходимо непрерывно возвращать обратно в окружающую жидкость, чтобы система была готова к следующему звуку. Возврат идет не через межклеточное пространство, а напрямую из клетки в клетку — через каналы в местах их соединения. Эти каналы и построены из коннексинов.
Нет рабочего коннексина 26 — нет калиевого круговорота. Волосковые клетки не восстанавливают исходное состояние и перестают отвечать на звук. Сама улитка при этом анатомически сформирована нормально, слуховой нерв цел, мозг в порядке. Сломано одно звено в электрической цепи.
Частота носительства 35delG у европейцев — примерно один человек из 30–50. То есть носители встречаются постоянно, просто ничего об этом не знают.
Почему важно узнать причину, а не только факт
Может показаться, что генетическое исследование при уже установленной глухоте — формальность: слух и так проверен, диагноз ясен. Это не так, и вот почему.
Во-первых, прогноз. Нарушение слуха бывает изолированным, а бывает частью синдрома, где к нему позже присоединяются другие проблемы — например, при синдроме Ушера прогрессирующая потеря зрения начинается в подростковом возрасте, а при синдроме Пендреда есть патология щитовидной железы, при синдроме Джервелла — Ланге-Нильсена — опасные нарушения сердечного ритма. Внешне младенец с глухотой выглядит одинаково во всех случаях. Различает их только генетика, и от результата зависит, каких специалистов подключать сейчас, а не через десять лет.
Во-вторых, тактика. При изменениях в GJB2 патология ограничена улиткой, а слуховой нерв и проводящие пути сохранны — это одна из ситуаций, где кохлеарная имплантация дает наилучшие результаты. При других генетических причинах, затрагивающих сам нерв, ожидания должны быть другими.
В-третьих, семья. Установленная причина дает точный риск повторения — 25% для каждой следующей беременности — и открывает возможность пренатальной или преимплантационной диагностики.
Ранняя диагностика здесь измеряется не годами, а месяцами: развитие речи критически зависит от того, начал ли ребенок слышать в первый год жизни. Поэтому при неудачном скрининге слуха новорожденного генетическое исследование стоит делать сразу, а не после. Начинают обычно с частых вариантов гена GJB2 (https://price.genomed.ru/analysis/view?id=121), при отрицательном результате идёт полный анализ гена (https://price.genomed.ru/analysis/view?id=1114), или панель «Наследственная тугоухость» - https://price.genomed.ru/analysis/view?id=285.
Полный каталог исследований — на https://genomed.ru