Книга "Полынь - трава горькая"
Глава 1
Глава 56
Полина слегка пошевелилась, пытаясь освободиться из объятий чужой руки, тяжёлой и горячей, но та, лёжа поперёк её талии, по-прежнему крепко держала девушку. А когда она повернулась, чтобы встать, рука рефлекторно сжалась ещё сильнее, и, притянув девушку к большому, тёплому мужскому телу, прижала её спиной к широкой мускулистой груди.
– Собираешься сбежать, Полина?
Голос, тихий, спокойный и чуть насмешливый, нисколько не испугал Полину и даже показался ей знакомым, но она всё равно ахнула и повернулась, чтобы рассмотреть того, кто лежал с ней в одной постели. Щелчок – и мягкий золотистый свет ночника разогнал мрак, выхватив из него очертания небольшой спальни, сбитые одеяла и мужчину, который сейчас приподнялся на локте и смотрел на неё.
– Стас?! – выдохнула она, узнавая его синие глаза, упрямые скулы, волевой подбородок. – Выпусти меня. Как… как я здесь оказалась?
Стас не спешил отпускать её. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде плясали смешливые искорки, умело прятавшие в глубине глаз что-то серьёзное и напряжённое.
– Сначала расскажи, как ты оказалась там, – сказал он.
– Где?
– На мосту. А потом в реке.
Полина нахмурилась, и сквозь пелену забытья начали проступать обрывки воспоминаний. Безвольно упавшая рука Ильи. Его тело, накрытое на каталке простынёй. Ночь. Холодный ветер. Перила моста, мокрые от дождя и снега. И пустота внутри, такая всепоглощающая, что шаг вниз показался единственным логичным поступком. Потом вода – ледяная, колючая, рвущая лёгкие. И чернота.
Воспоминание о смерти Ильи накрыло её вернувшейся волной острой, беспощадной боли. Она тяжело вздохнула.
– Наверное, я должна сказать тебе спасибо за то, что ты спас меня, – сказала она, глядя куда-то в стену, мимо Стаса. – Но я не знаю… Может, лучше бы ты этого не делал.
– Почему? – спросил Стас, и насмешка исчезла из его голоса.
– Я всё потеряла, Стас. Всё, что у меня было, – Полина заставила себя говорить спокойно. – Илья Дорошин умер… Ты помнишь его? И я тоже умерла вместе с ним. Ты вытащил из реки только тело. Внутри меня больше ничего нет.
На мгновение повисла тишина. Полина почувствовала, как его пальцы, всё ещё лежащие на её талии, чуть дрогнули. Она удивлённо приподняла брови, но сказать ничего не успела, потому что Стас неожиданно резким, но мягким движением, привлёк её к себе, положил ладонь на затылок, и, приблизив лицо Полины к своему, накрыл её губы своими. Поцелуй был неожиданным, нежным, но вместе с тем требовательным, властным, будто он хотел выжечь этим касанием все её слова о смерти.
Полина опешила. Первым порывом было оттолкнуть его, упереться ладонями в его грудь, но силы оказались неравны. Тело предательски ослабело, и вместо того, чтобы сопротивляться, она покорилась ему. А потом, сама не понимая, как и зачем, неумело и робко ответила ему.
Стас отстранился сам. Его глаза такие синие и близкие смотрели на неё в упор, и Полина задохнулась от невероятного ощущения этой близости.
– Зачем ты это сделал? – прошептала она, всё ещё не придя в себя.
– Просто хотел показать тебе, что ты жива, – ответил он спокойно, хотя в голосе слышалась лёгкая хрипотца. – И я тоже жив. Несмотря на все потери.
Полина смотрела на него долгим, изучающим взглядом. В его словах не было жалости, только какая-то злая, упрямая правда. Она моргнула, сгоняя наваждение, и, собрав остатки самообладания, решительно выбралась из постели, прикрываясь краем покрывала.
– Отвернись, пожалуйста, – попросила она, и голос прозвучал немного резче, чем она ожидала.
Стас усмехнулся, но послушно ткнулся лицом в подушку.
– Зачем ты вообще раздел меня? – спросила Полина, оглядывая комнату в поисках своей одежды.
– Курс выживания, – ответил Стас, не поднимая головы. – Я не знал других способов согреть тебя после купания в ноябрьской воде. И мне нужно было согреться самому. Тело к телу – лучший вариант. Беспроигрышный. Ну и все одеяла, что были в доме, пошли в ход. Зато мы согрелись и пропотели так, что постель можно выжимать.
– А почему так темно? – спросила Полина.
– Потому что мы проспали весь день, – коротко пояснил Стас, сел на кровати и махнул рукой. – Если хочешь в душ, он там. Кто первый: ты или я?
Полина плотнее укуталась в покрывало:
– Я. Стас, где моя одежда?
– Осталась на берегу. Я прямо там раздел тебя, завернул в своё пальто и привёз сюда, пока ты не окочурилась от переохлаждения.
Полина помолчала, потом направилась в душ и, задёрнув шторку, долго стояла под горячими струями, закрыв глаза и наслаждаясь этим ощущением. А когда собралась выйти, наткнулась на Стаса, который протягивал ей большое полотенце.
– В шкафу выбери себе что-нибудь из моей одежды, – предложил он, нисколько не смущаясь при виде обнажённой девушки.
– Стас, я голая!
– Я вижу! Да не красней ты! После того, что с нами было, я вообще должен на тебе жениться. Но сначала… всё-таки приму душ…
***
Утро в больнице встретило Ульяну привычным запахом и суетой, которая прекращалась здесь только к ночи. Она шла по длинному коридору, неся в руках пакет с гостинцами для Ильи и Полины – свежий, ещё горячий куриный бульон в литровой банке, пирожки, ягодный кисель в бутылке и гречневую кашу с мясом, которую привезла в миске, укутанной полотенцем.
– Доброе утро, Томочка, – поприветствовала Ульяна знакомую медсестру, сидевшую на посту.
– Здравствуйте, Ульяна Васильевна, – приподнялась со стула медсестра. – А вы куда?
– Как это… куда? К своим, – улыбнулась женщина на ходу.
– Так Дорошин же…
Ульяна вдруг остановилась, как будто наткнулась на невидимую стену, а потом сорвалась с места и толкнула дверь палаты. Кровать, на которой ещё вчера лежал Илья, сегодня была пустой. Ни его самого, ни Полины в палате не было.
– А… где? – Ульяна беспомощно повернулась к стоявшей за её спиной медсестре.
– Илья Сергеевич скончался ночью, – сказала та. – Я только утром заступила и подробностей не знаю, но… Ульяна Васильевна! Ульяна Васильевна…
Но несчастная женщина не слышала её, она опустилась прямо на пол у пустой кровати и залилась горькими слезами, раскачиваясь из стороны в сторону.
***
– Алло? Слушаю. Кто это? – Лидия прижала трубку к уху, но кроме всхлипываний ничего не могла разобрать. – Алло!
– Лида, – смогла, наконец, выговорить Ульяна. – Я это... из больницы звоню. Илья ночью умер.
Лидия замерла, всхлипнула, а потом закричала протяжно и страшно, испугав Вику и Володю, которые сейчас жили у неё.
– Бабушка, – выбежали они к ней из комнаты. – Ты что? Что случилось?
– Помер папка ваш, – расплакалась Лидия. – Бегите, разыщите деда, пусть сюда идёт. Ой, ой… Илья, Илюшенька мой…
Не прошло и десяти минут, как у дома Лидии начали собираться соседи. Женщины окружили Лидию: то успокаивали её, то голосили вместе с ней. А Сергей, узнав о том, что случилось, взял документы, деньги и пару мужиков и отправился в город решать вопросы, связанные с похоронами сына.
***
Кое-как собравшись с силами, Ульяна попыталась разыскать Полину, но в больнице никто не мог сказать, где она. Только санитарка, выносившая мусор, остановила Ульяну в больничном сквере и махнула рукой в сторону:
– Туда она пошла, – сказала женщина. – Я как раз дверь закрывала, когда она сзади подошла и попросила выпустить её. Я смотрю, а она как привидение идёт, ничего перед собой не видя… Хотела остановить её, но она так и ушла…
Ульяна прижала ладонь к щеке:
– Ой, беда… Да что ж за напасти такие… Господи, спаси, сохрани и помилуй…
***
Полицейский участок, куда пришла Ульяна, находился недалеко от больницы. Дежурный – щекастый капитан с сонными глазами - принял быстро, но слушал с отсутствующим видом, продолжая перебирать бумажки.
– Женщина, – сказал он раздражённым тоном, – заявление мы, конечно, примем. Но давайте реально смотреть на вещи. Девушка молодая, у неё есть друзья, подруги. Может быть, она просто загуляла. Потерпите пару дней, часто они сами находятся.
– Она не загуляла, с ней случилась беда, – твёрдо сказала Ульяна. – Она не могла просто взять и уйти. Я чувствую.
– И что мне делать с вашими чувствами? – отмахнулся капитан. – К делу их пришить? Садитесь вон там, пишите заявление, мы зарегистрируем. Это стандартная процедура.
В этот момент дверь отделения открылась, и к дежурному направился немолодой мужчина в штормовке, с каким-то узлом в руках.
– Здравствуйте, – сказал он, подходя к дежурному. – Я гулял с собакой на берегу, у старого моста. И нашёл вот это.
Он показал на мокрые вещи, напоминавшие сейчас бесформенную массу. Ульяна вздрогнула. Она узнала одежду Полины и зажала рот рукой, сдерживая крик. Слёзы хлынули градом. Неужели Полина утонула?
– Ой, Боже мой! – протянула она дрожащие руки к вещам. – Полинушка, ну как же ты… Зачем…
***
В тот же день по узким улочкам деревенского захолустья пополз взволнованный и удивлённый шепоток: Полина утонула.
Клепичка, стоявшая среди других баб у сосновского магазина, довольно потёрла руки:
– Бог шельму метит. Прибрал паскуду, сгнила б её душа, как и бабки её, Ирки-падлюки…
Она, не удержавшись, рассмеялась коротким и нервозным смехом.
А в Михайловке, уперевшись в изгородь, Захар Большаков говорил Степану:
– По первому снежку, Степа, пойдём мы с собаками в лес. Надо проверить старую берлогу у Большого оврага. Найда моя живо след возьмёт. Я как чуял, что мой медведь будет.
Степан кивнул, но в его глазах читалась не радость, а тревога.
– Слышь, а если… – начал он, но Захар перебил его:
– Да какие там если… не хочешь, так и скажи, я других охотников найду, желающих будет хоть отбавляй. Генке голыбинскому только шепни, он враз соберется…
Услышал о происшествии и старый Кондрат. Татьяна, вернувшись с улицы, рассказала ему об этом, и старик, поморгав, с трудом разлепил непослушные губы:
– Подохла… – прошепелявил он. – Ведьма…