Житейская история
В нашей деревне на 300 дворов дядю Мишу знал каждый от мала до велика. Хромой на обе ноги, с вечно прокуренным голосом и неизменной шляпой с короткими полями, он был настоящей легендой. Даже выйдя на пенсию, он продолжал работать в сельском клубе — потому что не мог представить жизни без кино. Его профессию тогда называли гордо — киномеханик, и для нас, пацанов, она казалась почти волшебной.
Хромота осталась у дяди Миши с юности. В молодости он попал под сельхозагрегат - косилку, и врачи в районной больнице сотворили настоящее чудо — спасли обе ноги, но он навсегда остался хромым, ходил с тростью с ручкой-крюком. В армию его естественно не взяли. Инвалидность и лёгкий труд — вот что ему определила судьба. Но дядя Миша не отчаялся, он не стал иждивенцем. Он закончил курсы киномехаников и всю свою сознательную жизнь посвятил тому, чтобы крутить кинокартины в местном клубе. Он знал наизусть всех актёров, цитировал реплики из фильмов, которые народ давно разобрал на афоризмы, и выписывал журнал «Советский экран» — его подшивки можно было найти только у него в будке.
Каждый день в клубе шло по два сеанса: детский и взрослый, а перед каждым фильмом — обязательный тележурнал. Дядя Миша свято верил в слова классика: «Важнейшим из искусств для нас является кино». И он делал всё, чтобы это искусство доходило до каждого зрителя. Некоторые картины собирали такие аншлаги, что их показывали по два дня подряд. «Свадьба в Малиновке» — музыкальная комедия, которую обожали за родные деревенские мотивы. «Пираты XX века» — первый советский боевик, где мальчишки и взрослые ходили по два дня подряд, чтобы увидеть невиданные приёмы карате. «Москва слезам не верит» — история покорения столицы, которая заставляла плакать целые залы. А комедии Гайдая — «Бриллиантовая рука» и «Иван Васильевич меняет профессию» — разлетались на цитаты ещё до того, как заканчивался сеанс. Индийские фильмы — «Танцор диско», «Бродяга», «Зита и Гита» — тоже были на особом счету, их ждали с нетерпением.
Но кино в деревне — это не только магия экрана. Это ещё и вечные приключения с техникой. Аппаратура часто перегревалась, лента обрывалась на самом интересном месте, и тогда зал дружно свистел и кричал, без злобы, задорно: «Сапожник!» Дядя Миша, чертыхаясь, бормотал: «Черт возьми, мать честная!» — и начинал оперативно чинить, склеивать плёнку и запускать установку заново. Дядя Миша любил в минуты затишья травить байки о тех временах, когда киноустановки работали «на углях» — с электрической дугой между пиротехническими угольными электродами. Тогда киномеханикам за вредность выдавали молоко — копоть и газы давали о себе знать.
Рядом с ним всегда была его супруга — тётя Рая. Она была старше его, высокая и статная, но читать и писать не умела. Зато всю жизнь проработала кассиром и знала счёт деньгам лучше любого бухгалтера. Мы, мальчишки, вечно крутились у кассы и выпытывали: «Тётя Рая, какая картина сегодня?» Она таинственно улыбалась: «Сегодня страшно интересная картина!» Нам оставалось только мечтать, но денег на билеты вечно не хватало. Тогда мы шли на хитрость: собирали мелочь на один билет, засылали «засланца» в зал, а он открывал окно изнутри, и мы всей гурьбой залезали в клуб через окно, переваливаясь через высокий подоконник "зайцами". Тётя Рая быстро нас вычисляла и с шумом выгоняла — но на следующем сеансе всё повторялось снова.
А в малые деревни, где не было своего клуба, дядя Миша с тётей Раей возили передвижную киноустановку. Ставили белый экран прямо под открытым небом или в большом сарае, и жители сёл собирались, как на праздник. Это была настоящая миссия — нести кино туда, где его иначе не увидели бы никогда.
Потом наступили девяностые. Появились видеомагнитофоны, вкусы зрителей резко поменялись, и на смену «Свадьбе в Малиновке» пришли боевики и малобюджетные поделки. Клуб опустел, потом некоторое время и вовсе перестал работать, закрылся на ремонт.
Дяди Миши уже нет в живых, но его дело живёт в памяти тех, кто вырос на его сеансах. Он привил целому поколению культуру кино — как погружаться в картину, как молчать в напряжённые моменты, как выражать свои эмоции, после сеанса обсуждать и спорить до хрипоты... Он был "интеллигенцией" в деревне, где кроме учителей и библиотекаря интеллигенции не водилось — лишь трактористы да доярки. Мы, тогда ещё пацаны, бегали к нему в кинобудку на экскурсии, и он с гордостью показывал нам аппаратуру, рассказывал о своей любимой профессии. Для нас он был не просто механиком — он был хранителем волшебства, который знал, что кино способно объединять, учить, развивать, воспитывать и исцелять души. И мы навсегда запомнили его голос, его хромоту, его шляпу с короткими полями и его преданность делу, которому он отдал всю свою жизнь.
Если понравилось, ставьте лайк и подписывайтесь на Новости Заинска