Перла Овиц сказала это тихо, почти шёпотом. Уже после войны, уже в безопасности, уже в Израиле: "Если бы судьи спросили меня, следует ли его повесить, я бы сказала — отпустите его. Я была спасена дьяволом во плоти."
Им спас жизнь человек, который проводил над ними хирургические операции без анестезии.
Вот такая история. И чем дольше в неё смотришь, тем сложнее найти в ней правых.
В маленькой трансильванской деревне жил карлик по имени Шимсон Эйзик Овиц. Генетическое заболевание — редкая форма карликовости — передалось семерым из десяти его детей. Они выросли ростом около метра, с непропорциональными конечностями, с болью в костях, которая никуда не уходила.
Работать физически они не могли. Нужно было как-то жить.
И тогда мать убедила детей превратить болезнь в профессию. Так появился "Джаз-бэнд лилипутов" — ансамбль, который гастролировал по Восточной Европе и пел на пяти языках: идише, венгерском, румынском, русском и немецком. Публика шла. Деньги были. Семья держалась вместе.
Пока история Европы не двинулась в другую сторону.
В 1933 году Гитлер пришёл к власти в Германии. В 1940-м фашистская Венгрия оккупировала Трансильванию. Новые законы запретили евреям выступать для неевреев и получать деньги от "арийцев". Джаз-бэнд оказался вне закона.
Говорят, семья дала взятку нужным людям и какое-то время не попадала в реестры. Точных документов об этом историки не располагают — только свидетельства выживших. Так или иначе, концерты продолжались ещё несколько лет.
В 1944 году их всё-таки нашли.
Весной того же года нацисты депортировали из Венгрии и оккупированных территорий сотни тысяч евреев. Семья Овиц оказалась в одном из эшелонов, идущих в Польшу. В Освенцим.
Там, на перроне, их ждал доктор.
Йозеф Менгеле к тому моменту был одним из самых известных врачей лагеря — и одним из самых страшных. Две докторские степени. Безупречная военная форма. Манеры, которые сбивали с толку: он мог принести ребёнку конфету, а через час отправить этого ребёнка в газовую камеру. Заключённые называли его по-разному. Охрана СС — "Ангел смерти". Дети барака — "Дядя Доктор".
Менгеле коллекционировал людей с редкими физическими особенностями. Называл это наукой. Называл их своим зоопарком.
И вот однажды ночью офицер разбудил его с новостью: в лагерь едет целая семья еврейских карликов. Музыканты. Семеро.
По свидетельствам выживших, Менгеле побежал на перрон.
Семью Овиц не отправили в газовую камеру. Их разместили в отдельном бараке, выдали лучшую еду, особую форму — ту, что защищала от побоев охраны. Менгеле навещал их регулярно. Входил, улыбался и говорил, по воспоминаниям самих Овиц: "За холмами и семью горами обитают мои любимые семь гномов."
Они называли его "ваше превосходительство" и пели, когда он просил.
Почему бы и нет, если это позволяло прожить ещё один день.
Здесь важно остановиться и назвать вещи своими именами. То, что Менгеле делал с семьёй Овиц, не было заботой. Он проводил медицинские эксперименты — хирургические процедуры, часто без анестезии, болезненные и унизительные. Он изучал их как объекты. Он снял их выступление на плёнку и, по имеющимся сведениям, отправил запись в качестве рождественского подарка высокому руководству — карлики пели немецкие песни, и это должно было позабавить тех, кто сидел далеко от фронта.
А потом он приводил их на лагерные праздники, заставлял петь и плясать, а затем требовал раздеться и читал офицерам лекцию о физическом вырождении евреев.
Это был один и тот же человек. В один и тот же день.
Выжившие из семьи Овиц рассказывали, что не считали его монстром — по крайней мере, не в те дни. Он не убивал их. Он давал им еду. Он защищал их от охраны. На фоне того, что происходило вокруг, этого было достаточно, чтобы чувствовать что-то похожее на благодарность.
Вот что делает с людьми абсолютная власть одного человека над жизнью другого.
В январе 1945 года советские войска подходили к Освенциму. Менгеле собрал вещи и исчез — бросил лагерь, бросил своих "подопечных", бросил всё. Он бежал в Южную Америку, жил под чужими именами и никогда не был осуждён.
27 января 1945 года солдаты маршала Конева вошли в Освенцим. Среди освобождённых была семья Овиц — все семеро живы.
В 1949 году они переехали в Израиль. Выступали ещё несколько лет. Потом купили небольшой кинотеатр в Хайфе и прожили там остаток жизни — тихо, вместе, как и всегда.
Менгеле утонул в 1979 году, купаясь в море у берегов Бразилии. Инсульт прямо в воде. Его тело опознали по костным останкам только спустя годы.
Справедливость, как известно, случается не всегда.
Перла Овиц дожила до старости. Она давала интервью, рассказывала о лагере, о экспериментах, о том, каково это — ждать каждое утро, вернётся ли доктор с улыбкой или со скальпелем. И всё равно сказала то, что сказала: отпустите его.
Я долго думала, как это понимать. Прощение? Усталость? Что-то, для чего у нас нет подходящего слова?
Наверное, вот что: когда твоя жизнь зависит от чужой прихоти достаточно долго, граница между палачом и спасителем начинает размываться. Не потому что ты слаб. А потому что реальность, в которой ты существуешь, устроена именно так.
Семья Овиц выжила. Это и есть их победа — единственная возможная в тех обстоятельствах.
И то, что эта победа досталась им через руки чудовища, делает её не менее настоящей. Просто горше.