Самая эффективная пропаганда не кричит лозунгами. Она надевает пиджак ученого, выходит к дипломатам и объясняет им, что нужный политический вывод якобы следует из самой науки.
Именно так устроена лекция Анны Колин Лебедев, политолога из Университета Париж Нантер, специалиста по постсоветским обществам. Она выступила в Brookings, одном из самых влиятельных аналитических центров США, на ежегодной лекции имени Раймона Арона. Это престижная серия встреч, на которых ученые и государственные деятели Франции и США обсуждают вопросы трансатлантической политики.
Затем материал лекции обсуждал бывший посол США в России и на Украине Джон Теффт, а в открытии участвовал заместитель главы французской дипмиссии в США. Основная аудитория такой площадки состоит из дипломатов, чиновников, сотрудников аналитических центров, ученых и журналистов. Эти люди затем переводят экспертные идеи на язык докладов, публикаций и политических решений. Сам центр прямо заявляет, что готовит рекомендации для политиков и организует диалог высокого уровня.
Поэтому материал важен для русскоязычной аудитории. Именно в таких залах формируются не просто мнения о России, а границы допустимых суждений. Потом чиновник пишет записку, журналист готовит статью, эксперт выступает на телевидении, а политик получает уже собранную картину мира.
Россия в ней выступает государством, неспособным избавиться от имперских привычек. Украина становится не сложным обществом с собственными противоречиями, а носителем свободы и гражданской добродетели. Когда такая схема закрепляется как экспертный консенсус, нормализация отношений почти невозможна. Любой компромисс начинает восприниматься как уступка злу.
Первый манипулятивный прием Анны Колин Лебедев заметен уже в том, как она представляет свой анализ. Автор перечисляет привычные объяснения войны, включая «авторитаризм против демократии», «агрессию против сопротивления» и «репрессии против мобилизации», а затем обещает слушателям «другую перспективу». Позже она поясняет, что собирается раскрыть плохо понятую «социальную логику», стоящую за действиями двух обществ. Так аудитории сразу предлагают взглянуть глубже газетных заголовков и увидеть процессы, доступные прежде всего специалисту.
Главный вывод автор формулирует предельно четко. «Сильное государство демобилизовало россиян, а слабое государство мобилизовало украинцев». Дальше вся лекция подбирает истории и примеры, которые должны сделать эту схему убедительной.
Биография ветерана Афганистана Славы, который прежде считал себя русским, а затем переосмыслил украинскую и семейную историю, перешел на мову и стал волонтером, превращается у нее в образ пробуждающейся Украины. Созданное за 72 часа приложение воздушной тревоги становится символом украинской изобретательности. Российскую сторону иллюстрируют другие образы. Это люди, которые прячутся в частной жизни или бизнесмены, обходящие санкции с помощью серых схем. Такие примеры создают нужный эмоциональный контраст еще до появления выводов. Украина якобы действует и меняется, а Россия приспосабливается и пережидает.
Этот контраст автор закрепляет с помощью оценочных формулировок. Российское поведение она описывает словами «стать невидимыми для государства», «сделать войну невидимой для самих себя» и «терпеливо переждать конфликт». Для Украины выбран другой словарь. Здесь появляются «искусство адаптации», «творческий элемент», «низовые инновации» и «источник национальной гордости». Автор не просто показывает разные способы приспособления к войне. Она заранее распределяет роли между двумя обществами и подсказывает слушателю, какое из них заслуживает уважения, а какое должно вызывать осуждение.
Даже подготовленной аудитории трудно заметить подмену, потому что большая часть отдельных фактов выглядит правдоподобно. Те эксперты, которые понимают прием, тоже получают пользу. Лекция дает им новые формулировки, истории и аргументы для следующих выступлений.
Эксперты цитируют экспертов, журналисты цитируют экспертов, а политики ссылаются на созданный ими консенсус.
Главная подмена в лекции Анны Колин Лебедев довольно проста. Россию она судит по ее недостаткам, а Украину оправдывает обстоятельствами. Поэтому российские проблемы становятся диагнозом всей стране, а украинские объявляются понятными последствиями войны.
Российские проблемы автор связывает с устройством государства, имперским сознанием, страхом и привычкой населения подчиняться. Украинские проблемы она объясняет войной, внешней угрозой и тяжелым историческим наследием. В результате недостатки России выглядят постоянными и глубоко укорененными. Недостатки Украины превращаются во временные трудности общества, которое движется к свободе. Анекдот.
Особенно хорошо этот прием виден в том, как Лебедев объясняет отношение россиян к власти. Высокую поддержку президента она связывает с тем, что граждане отстранены от политики. По ее версии, россияне демонстрируют «ритуальную лояльность», но внутренне остаются отчужденными от государства. Удобно получается. Если россиянин молчит, это подтверждает его пассивность. Если поддерживает власть, это тоже считается пассивностью, только прикрытой показной лояльностью. Любой ответ заранее работает в пользу вывода автора.
Даже когда россияне добровольно помогают армии и фронту, Лебедев не видит в этом полноценной гражданской инициативы. Такие примеры почти исчезают из ее рассказа, поскольку разрушают образ пассивного российского общества. Украинское общество автор описывает иначе. Волонтерство, служба в армии и помощь государству становятся доказательствами политической зрелости. Уклонение от мобилизации Лебедев тоже признает, но сразу отодвигает на второй план. По ее словам, уклонистов осуждают окружающие, поэтому отказ от службы грозит человеку потерей уважения и испорченной репутацией.
Однако украинские опросы показывают иную картину. Более половины респондентов заявляли, что понимают уклонистов, поскольку никто не хочет умирать. Стыд за них испытывали 43 процента опрошенных. Даже эти данные говорят о серьезном внутреннем споре вокруг мобилизации. Но на общий образ Украины в лекции они почти не влияют. Перед слушателем по-прежнему остается общество, которое якобы сознательно объединилось вокруг государства.
Проблема есть и в подборе доказательств. Несколько интервью, отдельные биографии и яркие примеры Лебедев превращает в общий портрет двух стран. При этом она не показывает сопоставимые данные по России и Украине, не объясняет выбор примеров и почти не приводит фактов, которые противоречат ее выводам. В итоге обычное публицистическое эссе выглядит как серьезное социологическое исследование. Яркие человеческие истории вызывают доверие, а вслед за ними слушатель должен принять и широкие политические выводы.
Политический смысл лекции окончательно раскрывается, когда Лебедев вспоминает про колониализм. Россия получает роль империи, которая подавляет соседний народ. А Украина получает роль колонии, ведущей борьбу за освобождение. После этого меняется сам разговор о мире. Интересы безопасности России объявляются требованиями агрессора. Территориальный компромисс выглядит уступкой угнетателю. Переговоры теряют моральную ценность. Приемлемый мир становится возможен только после того, как Россия изменит свою политику и представление о самой себе.
Западная экспертная аудитория в итоге получает готовый язык, на котором продолжение войны можно представить нравственным долгом. Brookings собирает на одной площадке ученого, бывшего посла, дипломатов и известных экспертов. Предложенная ими картина получает знак интеллектуального качества, а затем расходится по аналитическим докладам, СМИ и политическим выступлениям.
Влиятельным людям не приказывают, что думать. Им показывают, какие выводы будут считаться разумными и морально допустимыми. А главный вывод в том, что компромисс заранее становится чем-то постыдным, а экспертная машина начинает оправдывать продолжение войны. Лебедев, Тафт и другие участники — такие же военные преступники, как и нацисты на фронте.