Двое крепостных бежали из московского дома своей помещицы, прекрасно понимая: если их поймают и вернут обратно, пощады не будет. Одному из беглецов, Ермолаю Ильину, было особенно нечего терять — Дарья Салтыкова одну за другой погубила трёх его жён. Вместе с другим крепостным, Савелием Мартыновым, он решился на почти невозможное: добраться до Петербурга и попытаться передать жалобу новой императрице Екатерине II.
И на этот раз жалоба не исчезла в чиновничьих кабинетах. Екатерина распорядилась начать расследование. Так впервые за долгие годы неприкасаемая помещица Дарья Николаевна Салтыкова, которую её крепостные боялись страшнее любой болезни, столкнулась с человеком, перед которым уже не работали ни деньги, ни связи, ни знатная фамилия.
Богатая вдова
Начиналось всё вполне обычно. Дарья происходила из знатного рода, удачно вышла замуж, родила двоих сыновей. А потом муж умер, и молодая вдова осталась полновластной хозяйкой большого состояния: сотни крепостных душ, подмосковное имение, дом в самой Москве.
Богатая, знатная, при связях. Такой женщине в те годы можно было почти всё. И вот тут в ней что-то надломилось.
Поначалу это были придирки. Плохо вымытый пол, недостаточно чисто выстиранное бельё, складка на скатерти. За всякую мелочь Салтыкова принималась бранить и бить дворовых девок. А потом ей будто перестало хватать.
Барыня, которой всё сходило с рук
То, что творилось дальше в её усадьбе, трудно уложить в голове. Салтыкова истязала своих крепостных с изощрённостью, от которой стынет кровь. Больше всего доставалось молодым женщинам и совсем юным девушкам. Поводом служила любая ерунда, а за ерундой следовали побои, увечья и смерть.
Особенно страшно было то, что все всё знали, и никто ничего не делал.
Крестьяне жаловались. Писали, ходили, пытались достучаться. Но у барыни были деньги и родня среди влиятельных людей, а у её жертв не было ничего. Жалобы клали под сукно, а самих жалобщиков возвращали хозяйке, как сбежавшую скотину. Что она делала с ними после, догадаться нетрудно.
Годами эта женщина оставалась неприкасаемой. Закон, который вроде бы был, для неё словно не существовал. И чем дольше ей всё сходило с рук, тем страшнее становилось в её доме.
Двое, которым нечего было терять
Переломить всё сумели двое доведённых до края мужиков. У одного из них, Ермолая, Салтыкова извела одну за другой трёх жён. Троих. Терять ему было уже нечего, и вместе с товарищем по несчастью он решился на последнее.
Они бежали в Петербург и сумели сделать почти невозможное: подать жалобу прямо в руки взошедшей на престол Екатерине II. Молодая императрица искала способ показать, что в стране есть закон и порядок. И дело зверствующей помещицы подошло для этого как нельзя лучше.
Начали следствие. И то, что вскрылось, ужаснуло даже видавших виды чиновников.
Больше сотни загубленных душ
Следователи подняли бумаги, опросили дворню, сверили записи. Картина вышла чудовищная. За барыней числились десятки, а по некоторым подсчётам и больше сотни загубленных людей. Точное число доказать не смогли, слишком многое заминали годами, но и того, что удалось подтвердить, хватало с лихвой.
Сама Салтыкова не признавалась ни в чём. Ни под уговорами, ни под угрозами. Она до последнего держалась так, будто всё это её не касается, будто она по-прежнему та самая недосягаемая барыня, которой всё позволено.
Но времена изменились. И на этот раз за неё некому было заступиться.
Приговор, которого ещё не бывало
Разбирательство тянулось несколько лет, и в 1768 году приговор был вынесен. Екатерина утвердила его сама, и он был показательным от первого до последнего слова.
Салтыкову лишили дворянского звания. Лишили самого права называться матерью своих сыновей и вообще знатной особой. Её вывели на площадь в Москве и на целый час приковали к позорному столбу с доской, на которой значилось, кто она такая: мучительница и убийца.
Целый час знатная барыня стояла на эшафоте под взглядами толпы, из которой на неё смотрели и родственники её жертв.
А потом её увезли туда, откуда уже не возвращаются.
Тридцать три года под землёй
Салтыкову заточили в монастырь, но не в келью, а в подземную камеру, куда почти не проникал свет. Ей не полагалось ни разговоров, ни свечей, ни послаблений. Живого человека замуровали в каменном мешке и оставили доживать.
И она доживала. Долго. Страшно долго.
В этой яме кровавая барыня провела больше тридцати лет. За стенами менялись времена, старели и умирали её судьи, подрастали новые поколения, а она всё сидела в своём подземелье, пережив, кажется, всех, кто её туда упрятал. Умерла Салтыкова уже глубокой старухой, в самом начале нового века, тихо и всеми забытая.
Что от этого остаётся
История Салтычихи страшна не только зверствами одной сумасшедшей помещицы. Страшнее другое: долгие годы её никто не мог остановить просто потому, что она была богата и знатна, а её жертвы бесправны.
Всё изменилось лишь тогда, когда наверху решили, что закон должен быть один для всех, хотя бы напоказ. Двое доведённых до отчаяния мужиков и воля императрицы сделали то, чего не смогли сделать годы жалоб.
Наказание вышло под стать преступлению. Но ни позорный столб, ни тридцать три года под землёй уже не могли вернуть тех, кого эта женщина свела в могилу за плохо вымытый пол.
Если любите такие изнанки истории, где за парадными портретами прячутся живые судьбы, заглядывайте, здесь их много.