— Да что ты из мухи слона делаешь?
Елена вальяжно откинулась на спинку кухонного уголка.
— Никто твои копейки не крал. Я просто взяла на время. Родня же, в конце концов!
Алина прислонилась к дверному косяку. Внутри клокотала такая ярость, что хотелось взять чугунную сковородку и приложить золовку по идеально уложенной прическе. Но она лишь глубже засунула руки в карманы домашней кофты.
Жестяная коробка из-под печенья, в которой лежали двести пятьдесят тысяч рублей, опустела еще в среду. Эти деньги Алина и Анатолий откладывали с осени. По копеечке, ужимаясь в расходах, отказывая себе в отпуске и нормальных выходных. Крыша на даче текла так, что весной на втором этаже можно было рис выращивать. Мастер Степаныч обещал приехать на следующей неделе, купить материалы и начать работу.
А утром Алина полезла за отложенной суммой. На дне коробки сиротливо валялась только старая пуговица и чек из строительного.
Разговор с мужем состоялся двумя часами ранее. Анатолий тогда стоял посреди коридора, прятал глаза и сутулился так, будто ожидал удара палкой.
— Алин, ну ты пойми, — сбивчиво бубнил он, переминаясь с ноги на ногу.
— Что я должна понять? — без нажима спросила Алина.
Она не кричала. Силы ушли на то, чтобы просто удержаться на ногах, когда она увидела пустое дно коробки.
— Что твоя сестра пришла в наш дом и выгребла все, что мы копили полгода?
— Ей срочно надо было, — Анатолий попытался втянуть голову в плечи.
Он выглядел жалким. Сорокалетний мужик, мастер на заводе, а перед старшей сестрой до сих пор превращался в перепуганного первоклассника.
— У нее там скидка в салоне горела. Машину меняет. Если бы не внесла залог, ушла бы ласточка. А она давно такую хотела.
— Ласточка? — переспросила Алина.
Слова царапали горло.
— То есть ее новая ласточка важнее нашей гнилой крыши? Мы с тобой, Толик, полгода макароны по акции покупали. Ты на сверхурочные оставался. Ради чего? Чтобы Леночка свою пятую точку на новую кожу посадила?
— Да она отдаст! — замахал руками муж.
Он попятился к входной двери.
— К лету сказала вернет. Я же не мог ей отказать, Алин. Она же сестра. Родная кровь... Ой, то есть, ну родня же. Как я ей скажу «нет», когда человек в таком положении?
— В каком положении, Толик? В положении острой нехватки нового автомобиля?
Алина устало потерла виски.
— Ты хоть понимаешь, что Степаныч приедет в понедельник? Я ему уже добро дала. Чем мы с ним расплачиваться будем? Твоими извинениями?
Муж ничего не ответил. Просто развернулся, буркнул что-то про срочный ремонт карбюратора и сбежал в гараж. Оставил ее одну разбираться с этой катастрофой.
Оно и понятно. Толик всегда так делал. Если на горизонте маячила проблема с участием его драгоценной сестрицы, он предпочитал испариться.
И вот теперь Елена явилась в гости лично. Как ни в чем не бывало. Принесла к чаю дешевый рулет, уселась на кухне и начала вещать про свои грандиозные планы на отпуск.
Проблема заключалась в том, что Алина не могла ничего доказать официально. До этой самой минуты. Полчаса назад золовка неаккуратно бросила свою лаковую сумочку на обувную полку в прихожей. Сумка соскользнула, шлепнулась на коврик, и из нее веером разлетелось содержимое: помада, пудреница, ключи и сложенный вдвое тетрадный лист.
Алина машинально подняла бумажку. На ней размашистым почерком Елены было нацарапано: «Я, Елена..., обязуюсь вернуть брату Анатолию двести пятьдесят тысяч рублей». Ни подписи брата, ни даты. Просто оберег для собственной совести, чтобы в случае скандала сделать круглые глаза и заявить: «Я же расписку оставила, просто отдать забыла!».
— Замечательно, — с прохладцей обронила Алина, глядя на золовку.
Она сделала шаг на кухню и выдвинула стул.
— На что взяла, я уже поняла. Толик раскололся.
— Ой, ну началось! — Елена закатила глаза.
Ее накрашенные губы скривились в презрительной усмешке.
— Ты пилишь меня, как Толика. Я же говорю: верну. Что ты как собака на сене? Вам эта крыша вообще сейчас не горит. Май на дворе, дождей нет. Подумаешь, месяц-другой подождете. А мне салон скидку давал только три дня!
Она потянулась за салфеткой.
— Ты, главное, мужика своего не пили. А то он впечатлительный, горе луковое. Я сама с ним потом решу.
Елена рассмеялась. Звонко, искренне, совершенно не чувствуя ни вины, ни неловкости.
— Так что не делай из меня воровку, Алиночка. Деньги в семье остались. А муж у тебя — тюфяк, уж извини. Если бы не я, так бы и сидел на своих копейках, чах над златом. Ему полезно иногда выходить из зоны комфорта.
Алина вытащила руки из карманов. Она подошла к столу, отодвинула тарелку с нетронутым рулетом и положила перед золовкой копию того самого тетрадного листа. Оригинал уже лежал в надежном месте.
Золовка осеклась. Смех оборвался, будто выключили радио.
— Это что? — ее голос подвел.
— Твоя расписка, — миролюбиво пояснила Алина.
Она села напротив.
— Та самая, которую ты умудрилась выронить в коридоре. Очень предусмотрительно с твоей стороны. Только имя кредитора я там не нашла, но почерк узнала.
— Ты в моей сумке рылась?!
Елена гневно вскинулась. Лицо вытянулось, благообразная маска успешной женщины треснула.
— Да как ты смеешь! Это мое личное пространство!
— Твое личное пространство заканчивается там, где начинается моя антресоль, — осадила ее Алина.
Она смотрела прямо, не мигая.
— Но ругаться мы не будем. Я женщина практичная. Деньги мне нужны сейчас. Обратно на карту.
— Да нет у меня сейчас денег! — затараторила Елена.
Она попыталась скомкать копию, но бумага оказалась плотной.
— Я же русским языком объяснила: я их в салон отнесла! Залог внесла! Откуда я тебе их возьму?!
— Занимай. Бери микрозайм. Тряси своего нового хахаля, — Алина даже не шевельнулась.
Она говорила отстраненно, словно речь шла о погоде.
— Меня твои проблемы с машинами не волнуют. Как не волновала тебя наша текущая крыша и наши макароны по акции.
— И что ты сделаешь? — язвительно протянула Елена.
Она немного пришла в себя, расправила плечи и снова попыталась надеть броню превосходства.
— С этой писулькой? Да тебя на смех поднимут! Толик подтвердит, что сам дал! А он подтвердит, уж поверь мне. Он поперек моего слова в жизни не шел. Я его с пеленок воспитывала, пока мать на двух работах горбатилась.
— При чем тут Толик? — Алина чуть склонила голову.
Ее губы тронула легкая, недобрая улыбка.
— Зачем мне втягивать мужа в эти разборки? Я лучше сразу к Дмитрию пойду.
Имя нового мужчины Елены прозвучало в кухне как выстрел. Золовка вздрогнула всем телом.
Дмитрий был птицей высокого полета. Солидный мужчина при должности, владелец сети строительных магазинов. Елена обхаживала его последние полгода, строила из себя независимую бизнес-вумен, пылинки не сдувала, чтобы соответствовать статусу. Дмитрий ненавидел попрошаек и охотниц за чужими кошельками — об этом Елена сама хвасталась на прошлом дне рождения.
— Ты... ты не посмеешь, — выдавила золовка.
— Посмею.
Алина придвинулась ближе к столу.
— Я найду его номер. Это несложно. И отправлю ему фото этой расписки. А потом расскажу, как его независимая и успешная женщина лазает по шкафам у родного брата-работяги, чтобы наскрести на залог для машинки. Как выгребает последние деньги, отложенные на ремонт, и прикрывается словом «родня».
— Ты совсем с катушек слетела? — прошипела Елена.
Краска отлила от ее лица.
— Он же меня бросит! Он терпеть не может таких историй! Он мне только-только ключи от своей квартиры дал!
— Вот, значит, где собака зарыта, — усмехнулась Алина.
Она откинулась на спинку стула.
— Боишься питательного мужика потерять? Тогда доставай телефон. И переводи двести пятьдесят тысяч. Прямо сейчас.
— Да я залог внесла! — в отчаянии взвизгнула Елена.
— Забирай залог. Звони в салон, отменяй бронь. Или звони Дмитрию и проси у него. Мне плевать, как ты это сделаешь. Но пока я не увижу уведомление из банка, из этой квартиры ты не выйдешь. А если выйдешь — я звоню твоему ненаглядному.
В кухне повисло тяжелое, вязкое молчание. Только за окном гудел далекий проспект.
Елена смотрела исподлобья. В ее глазах плескалась неприкрытая ненависть. Она привыкла, что все в этой семье прогибаются под ее желания. Привыкла, что Толик мнется в углу и отдает последнее. Но сейчас перед ней сидела женщина, которой было абсолютно нечего терять, кроме гнилой крыши над головой. И эта женщина била в самое больное место.
Извечная женская хитрость дала сбой.
— Дрянь, — выплюнула Елена.
Она лихорадочно вытащила из кармана дорогой смартфон. Пальцы дрожали, когда она набирала номер.
Алина не вслушивалась в разговор. Она слышала только обрывки фраз, сказанных плаксивым, умоляющим тоном, которым золовка, видимо, общалась со своим Дмитрием. Что-то про ошибку салона, про срочные проблемы у подруги, про то, как сильно ей нужны деньги до завтра.
Спустя десять минут телефон Алины пиликнул. На экране высветилось уведомление о зачислении. Сумма совпадала до копейки.
Елена швырнула смартфон в сумку.
— Подавись своими копейками, — процедила она сквозь зубы.
Золовка сгребла со стола ключи, не глядя на Алину, выскочила в прихожую. Схватила туфли и, даже не обуваясь, выбежала на лестничную клетку. Дверь захлопнулась с такой силой, что в серванте звякнула посуда.
Алина подошла к двери и повернула ключ.
От души отлегло. Деньги вернулись. Мастер Степаныч получит свой аванс в понедельник, и весной на даче больше не придется подставлять оцинкованные ведра под капель с потолка.
Через час из гаража вернулся Анатолий. Он долго терся в прихожей, мыл руки в ванной, гремел чем-то в кладовке, явно оттягивая момент встречи. Наконец, шаркая тапочками, зашел на кухню.
Алина сидела за столом и пила остывшую воду из стакана.
— Алин, ну ты как? — осторожно поинтересовался муж.
Он заискивающе заглянул ей в глаза.
— Ленка ушла? Вы поругались, да? Я же говорил, не надо было с ней связываться. Она баба мстительная. Теперь мать звонить будет, мозги клевать.
Алина посмотрела на него. На этого взрослого, седеющего мужчину, который прятался в гараже, пока его жена выбивала их общие деньги из его наглой сестры.
Характер не меняется. Толик не стал смелым борцом за справедливость. Он так и остался тем самым младшим братом, которому проще отдать свое, лишь бы не кричали.
— Не поругались, — ровно ответила Алина.
Она поднялась из-за стола и бросила кухонное полотенце на спинку стула.
— Деньги она вернула.
— Да ладно?! — Анатолий вытаращил глаза. — Сама?
— Сама.
Алина прошла мимо него в коридор.
— Завтра утром поедешь в строительный. Купишь все по списку от Степаныча. А потом заедешь в хозяйственный.
— Зачем в хозяйственный? — не понял муж.
— За новым замком для входной двери. И ключи от него своей сестре ты больше не дашь. Никогда.
Она скрылась в спальне. Разговаривать больше не хотелось. Договариваться о границах семьи нужно было на берегу, но берега давно остались позади. Теперь придется строить плотину. И строить ее Алине придется самой.
