Звонок раздался вечером. На экране высветилось имя Пётр, а я даже не сразу поняла, кто это.
— Галина, здравствуйте. Это Пётр Семёнович, ваш сосед. Через забор который.
— Ой, Пётр Семёнович, добрый вечер! Что случилось?
Он помолчал.
— Да я, наверное, не в своё дело лезу. Но вы уж не серчайте. У вас там свет горит. Третий вечер подряд. В большой комнате и на кухне. А машины во дворе нет. Я думал, может, вы приехали, зашёл бы поздороваться. Пригляделся, ворота закрыты, следов свежих нет. А свет есть.
— Как горит? — глупо переспросила я.
— Как обычно горит. Вечером зажигается, часов в десять гаснет. Вот я и подумал, может, залез кто? Или проводка? Мало ли, пожар. У нас же тут если что займётся, пока пожарные доедут…
— Пётр Семёнович, спасибо вам огромное. Мы… мы разберёмся. Сегодня же.
Я положила трубку.
Дача стояла пустая. Мы с Виктором не были там с середины мая. Ключи хранились в двух местах: одни у нас в прихожей, на крючке под зеркалом, а вторые всегда лежали в барсетке у Вити.
Я поразмыслила и направилась в гостиную.
***
— Витя, жми на паузу. Мы едем в Клеверное.
Муж с недовольством оторвался от экрана, где как раз назревал опасный угловой.
— Галь, ты с ума сошла? Четверг, девять вечера, на улице льет как из ведра. Я футбол смотрю вообще-то. Какое Клеверное?
— Такое. Мне только что Пётр Семёнович звонил. У нас там свет горит третий день подряд. Включается вечером, а выключается ровно в десять.
Витя замер с пультом в руке. Медленно, словно в замедленной съемке, опустил его на подлокотник дивана.
— Как горит? Я же рубильник на щитке вырубал... Или не вырубал?
— Вот по дороге заодно и вспомнишь, — я уже доставала из шкафа свою ветровку. — Ключи проверь!
Витя побежал в коридор, взял барсетку и, судорожно порывшись внутри, вытащил звенящую связку.
— Ключи у меня. Значит, в прошлый раз в замке не забыл, — мрачно констатировал он. — А если кто чужой залез, то только со взломом. Окно, наверное, вынесли.
— Утешил, ничего не скажешь! Одевайся, говорю, а то они нам сейчас весь дом вынесут.
***
Дорога заняла сорок минут, и почти всё это время в машине висело нервное молчание. Дворники монотонно размазывали дождь по лобовому стеклу. Мое богатое воображение уже нарисовало живописную картину: табор, который прямо сейчас варит борщ в моей любимой кастрюле с ромашками, или беглые зеки, устроившие притон на нашем диване.
— А если они там с ножами? — не выдержала я, когда мы съехали с трассы на разбитую грунтовку, ведущую к СНТ.
— Галя, не накручивай, — Витя хмуро вглядывался в темноту. — Может, Пётр Семёнович без очков перепутал чего.
Но Пётр Семёнович ничего не перепутал. Он стоял у своих ворот, накинув на плечи огромный брезентовый плащ, и издалека светил фонариком.
— Горит, — трагическим шепотом доложил сосед, махнув рукой в сторону нашего забора. — Я даже к калитке подходил вплотную. Тихо там. Ни голосов, ни телевизора. Сидят, ироды, затаились.
Витя молча открыл багажник, порылся в инструментах и достал тяжелую монтировку. Железяка зловеще блеснула в свете фар, и мне стало по-настоящему страшно.
— Ты стой здесь, с Петром Семёновичем, — скомандовал муж, перехватывая свое «оружие» поудобнее. — Я сам пойду.
— Еще чего! Без меня не пойдешь, я там каждую половицу знаю, а ты в темноте шею свернешь!
Витя тяжело поднялся на крыльцо. Вставил ключ в скважину. Замок мягко щелкнул. Два оборота к. Муж ногой толкнул дверь и рявкнул в темноту прихожей так, что я сама чуть не осела от ужаса:
Витя тяжело поднялся на крыльцо. Вставил ключ в скважину. Замок мягко щелкнул. Два оборота ключа, муж рванул дверь на себя и рявкнул в темноту прихожей так, что я сама чуть не осела от ужаса:
— Полиция уже едет! А ну, кто здесь, выходи с поднятыми руками! Я вооружен!
В ответ мертвая тишина.
***
В доме пахло сыростью, деревом и сушеной мятой. Никаких чужаков на диване. Никаких следов взлома. Никакого борща на плите.
Витя щелкнул выключателем в коридоре, и мы осторожно, стараясь не дышать, заглянули на кухню. Пусто. На столе светилась моя любимая настольная лампа.
— Я вообще ничего не понимаю, — прошептала я, оглядывая идеально чистую плиту и нетронутые чашки в сушилке. — Кто ее включает? Если никого нет?
Я машинально бросила взгляд на настенные часы над холодильником. Секундная стрелка дернулась и замерла на отметке 22:00. В ту же самую секунду лампа на столе сухо щелкнула и погасла. Кухня мгновенно погрузилась в кромешную тьму.
Я тихонько взвизгнула и мертвой хваткой вцепилась в рукав мужа. Монтировка с грохотом выпала из Витиных рук и покатилась по линолеуму. А в темноте, вдруг, раздался странный звук. Сначала тихое фырканье, а потом мой муж начал хохотать так, что ему пришлось обеими руками опереться о кухонный стол.
— Витя, у тебя истерика? — я дрожащими руками нащупывала телефон в кармане, чтобы включить фонарик. — Нам бежать надо, тут полтергейст завелся!
— Галя... Ой, не могу... Галя, прибей меня за тупость, — всхлипывал он в темноте. — Ты помнишь, я в апреле посылку с китайского сайта на почте забирал?
— Ну? Кабеля какие-то и переходники. При чем тут это?
— Это умные розетки с таймером! Чтобы эффект присутствия создавать, от воров. Я их тогда в сеть воткнул, через телефон настроил: на кухне свет загорается в восемь, в спальне — в девять, в десять всё отключается. А потом приложение глюкануло, телефон завис, я психанул, плюнул на это дело и благополучно забыл их выдернуть! А они, оказывается, прекрасно работают!
Я стояла в темной кухне и слушала, как по железной крыше мерно барабанит дождь.
— Значит, умный дом? — обманчиво ласковым тоном переспросила я.
— Ага, — с гордостью подтвердил Витя.
— Я тебя сейчас этой же монтировкой прибью, Илон Маск недоделанный! Мы за сорок километров под ливнем примчались, я уже с жизнью попрощалась!
***
Петра Семёновича мы в тот вечер поили крепким горячим чаем с сушками, которые нашлись в кухонном шкафчике. Сосед смеялся до слез, вытирая усы клетчатым платком, а Витя под моим надзором послушно выдергивал из стен свои «гениальные» китайские гаджеты.
К ночи дача снова опустела. А Вите я с тех пор категорически запретила заказывать любые приборы с приставкой «умный». Нашей семье для внеплановой седины и одной китайской розетки хватило с лихвой. Теперь перед каждым отъездом я лично стою в коридоре и внимательно смотрю, как муж опускает вниз главный рубильник. От греха подальше.
Здесь собираются люди, которым близки честные семейные истории без прикрас, чтобы узнавать себя, обсуждать поступки и делиться мнением. Мы рады каждому читателю! СПАСИБО ВАМ!