В предыдущих постах о Куликовской битве, о Тохтамыше, князе Тюменском, и о том, почему, на мой взгляд, угас Улус Джучи. На образовавшейся пустоте неизбежно должны были сложиться несколько региональных держав, и то, что на Руси центром нового объединения станет Москва, к началу XV века было уже очевидно. Оставался лишь один, но острейший вопрос: кто именно её возглавит — прямые наследники Дмитрия Донского по линии его старшего сына или потомки его младшего брата, чьи права опирались на иную, старую традицию престолонаследия. Именно эта династическая дилемма и превратила московскую усобицу второй четверти XV века в затяжную гражданскую войну. Буквально через 27 лет после окончания этой войны, появится единая страна и один царь Всея Руси.
Экономический фундамент перемен
Ключевые процессы, подготовившие централизацию, уходят корнями в послемонгольский период. Нашествие 1237–1238 гг. нанесло катастрофический удар по традиционной системе расселения на Северо-Востоке. Как показывают археологические исследования (в частности, работы С. З. Чернова), в отдельных наиболее пострадавших микрорегионах количество сельских поселений сократилось более чем на половину. Уцелевшее население массово уходило с речных террас на водоразделы, дальше от рек, по которым передвигалась монгольская конница. Этот сдвиг, называемый в историографии «взлётом на холмы», имел далеко идущие последствия.
Во-первых, внутренняя колонизация резко расширила фонд доступных сельскохозяйственных угодий. У крестьян-общинников появилась возможность распахивать значительно большие участки, а в благоприятных зонах начался постепенный переход от двуполья к трёхполью. Рост прибавочного продукта создавал основу для хозяйственной специализации регионов и развития внутренней торговли, хотя до сложения полноценного всероссийского рынка было ещё далеко — этот процесс растянется на столетия.
Во-вторых, для переселения на новые земли общинам требовалась помощь: зерно, инвентарь, скот. Такую поддержку мог оказать прежде всего князь. В итоге масса свободных земледельцев-смердов попадала в экономическую зависимость от княжеской власти, а административно закреплялась в новой волостной системе. В отличие от старой погостной сети, разрушенной нашествием, волость выступала прямым воплощением власти конкретного князя на данной территории.
Именно князь на Северо-Востоке становился главным земельным собственником, что в корне отличало Владимирскую Русь от иных земель, где сильные позиции сохраняло боярство. Эта экономическая основа предопределила значительную прочность княжеской власти в Московском регионе и слабость сепаратистских устремлений на местах.
Почему Москва?
Географическое положение Москвы оказалось исключительно выигрышным для эпохи внутреннего освоения и противостояния внешним угрозам. Город, стоящий на скрещении речных путей, ведущих к Волге, был окружён труднопроходимыми лесами и болотами, что делало его естественной крепостью. Уже Юрий Долгорукий заложил сеть городов-спутников (Дмитров, Звенигород, Можайск и др.), которые прикрывали ключевые речные артерии и подходы к будущей столице.
Москва при этом уже являлась княжеским по сути доменом, а не старым вечевым центром вроде Владимира, Ростова или Новгорода. Здесь не сложилось мощной оппозиционной боярской корпорации, способной диктовать свою волю правителю. Удобство логистики предопределило и то, что ордынские ханы доверили именно московским князьям централизованный сбор «выхода» со всей Владимирской земли. Получение ярлыка на великое княжение Владимирское и контроль над финансовыми потоками дали Москве решающее экономическое преимущество перед конкурентами, прежде всего Тверью.
Династическая уникальность Даниловичей
В политической сфере важнейшей предпосылкой к централизации стала уникальная ситуация с престолонаследием в московском княжеском доме. В то время как на Руси в целом господствовал архаичный лествичный порядок (передача власти старшему в роду, т.е. брату умершего князя, а не сыну), в Москве сложилась иная традиция.
Начав с Ивана Даниловича Калиты (князь московский с 1325 г., великий князь Владимирский с 1328/31 г.), московский стол на протяжении нескольких поколений переходил от отца к сыну. Этому способствовало стечение обстоятельств: к моменту смерти очередного правителя либо не оставалось его братьев, либо все его сыновья умирали, кроме одного. В результате:
- Иван Калита передал престол сыну Симеону Гордому (правил в 1340–1353 гг.);
- после смерти Симеона от чумы власть унаследовал его брат Иван II Красный (правил в 1353–1359 гг.);
- затем великим князем стал сын Ивана Красного — Дмитрий Иванович Донской (правил с 1363 по 1389 г.).
Таким образом, в московском доме закрепилась практика прямого наследования «от отца к сыну», что способствовало накоплению власти и ресурсов в одной семейной линии, в отличие от бесконечного дробления уделов в других ветвях Рюриковичей.
Завещание Дмитрия Донского и его двусмысленность
В 1389 г. Дмитрий Донской составил духовную грамоту, в которой впервые передал великое княжение Владимирское как свою «отчину» старшему сыну Василию, не запрашивая санкции ордынского хана. Этот акт был дерзким шагом, но стал возможен благодаря ослаблению Орды после разгрома Тохтамыша Тамерланом в 1395 г. и общего кризиса власти в Улусе Джучи.
В тексте завещания таилась бомба замедленного действия. На момент его написания у старшего сына Василия ещё не было законной супруги и, соответственно, детей. Поэтому Дмитрий сделал оговорку: если Василий умрёт без наследников, великое княжение должно перейти «тому, кто будет под ним», т.е. следующему по старшинству сыну Донского — Юрию Дмитриевичу. В этой фразе столкнулись два взаимоисключающих принципа: новый, московский (переход к сыну) и старый, родовой (переход к брату).
Пока был жив Василий I, никакого противоречия не возникало — все братья признавали его старшинство.
Василий I Дмитриевич правил долго (1389–1425). Его брак с литовской княжной Софьей Витовтовной укрепил международное положение Москвы, а в 1415 г. у него родился сын — будущий Василий II. Именно ему Василий I и завещал престол, руководствуясь сложившейся семейной традицией прямого наследования. Но для его брата Юрия Звенигородского и Галицкого это решение вступало в прямое противоречие с буквальным смыслом завещания их отца.
Кризис 1425 года
В 1425 г. Василий I скончался. Московский престол занял его десятилетний сын Василий II. Его дядя, Юрий Дмитриевич, опираясь на духовную грамоту Донского, отказался присягать племяннику и заявил о своих правах на великое княжение. Ситуация казалась безнадёжной для юного князя: Юрий был прославленным полководцем, не знавшим поражений, и обладал значительными ресурсами своего удела.
Однако открытый конфликт вспыхнул не сразу. Регентшей при малолетнем сыне стала Софья Витовтовна. За ней стоял её отец — престарелый, но чрезвычайно влиятельный великий князь литовский Витовт. Никто из русских князей не рискнул бы бросить вызов объединённой литовско-московской силе. По просьбе московского правительства Витовт официально взял внука под свою опеку. Эта мощная внешняя гарантия заморозила династический спор на пять лет.
Война
Ситуация изменилась в 1430 г. со смертью Витовта. Василий II, теперь уже совершеннолетний, остался без главного защитника, и Юрий Дмитриевич немедленно возобновил претензии. Началась затяжная война, в которую оказались втянуты не только московский и звенигородский дворы, но и другие удельные князья, Новгород, Тверь, а также татарские силы осколков Золотой Орды.
Борьба, продлившаяся 28 лет, прошла несколько этапов и отличалась крайней ожесточённостью.
Итоги и историческое значение
Результат войны не был случайным. За спинами враждующих князей стояли глубинные экономические и социальные процессы, толкавшие русские земли к единству. Вопрос заключался не в том, будет ли достигнута централизация, а в том, кто её возглавит и на каких основаниях. Победившая линия утвердила автократический вектор, основанный на служилом землевладении и подчинении всех слоёв общества власти великого князя.
Результат войны не был случайным. За спинами враждующих князей стояли глубинные экономические и социальные процессы, толкавшие русские земли к единству. Вопрос заключался не в том, будет ли достигнута централизация, а в том, кто её возглавит и на каких основаниях.
Чернов С. З. Археологические исследования сельского расселения в Московском княжестве XIV–XV вв.; Соловьёв С. М. История России с древнейших времен. Т. 4; Ключевский В. О. Курс русской истории. Лекция 24; Зимин А. А. Витязь на распутье: Феодальная война в России XV в. — М.: Мысль, 1991; Горский А. А. Москва и Орда. — М.: Наука, 2000; Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв. / Под ред. С. В. Бахрушина. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1950; Юрганов А. Л. Удельно-вотчинная система и централизация в России конца XIV–XV вв. — М.: Институт российской истории РАН, 2001.