Фантастический мюзикл "31 июня" рассказывал красивую сказку о любви средневековой принцессы и современного художника. Но настоящее средневековье, с допросами, черными списками и охотой на ведьм, началось в кабинетах Госкино сразу после премьеры.
Прекрасная Мелисента, балерина Наталия Трубникова, вместо триумфа получила неприятный игнор.
Идеальная иллюстрация того, как советская государственная машина могла помножить на ноль карьеру любого артиста не за его проступки, а просто "на всякий случай".
Профессиональный цинизм
На съемочной площадке все были уверены: Николай Еременко-младший, главный секс-символ того времени, обязательно соблазнит молодую балерину. Он вел себя как привык: сыпал комплиментами, демонстрировал брутальность и искал повод остаться наедине.
Но у балерин свои представления об идеальном мужчине. Трубникова посмотрела на кумира миллионов женщин профессиональным взглядом и увидела лишь слишком крупную голову и узкие плечи.
Еременко, не привыкший к такому равнодушию, моментально свернул свои ухаживания. Они остались приятелями, а сам актер больше всего на свете боялся сцен, где ему нужно было танцевать рядом с партнершей. Еременко не хотел выглядеть неуклюжим на фоне ее безупречной пластики.
Коллективное наказание за смелость
Фильм положили на полку на семь лет, потому что танцовщик Большого театра Александр Годунов, сыгравший в картине одну из ролей, во время гастролей в Нью-Йорке попросил политического убежища. Для советской системы это был удар по престижу.
Чиновники от культуры отреагировали мгновенно и беспощадно. В Госкино родилось негласное, но железное правило: артистов балета на главные роли в кино больше не утверждать.
Логика продюсеров была простой: сейчас мы потратим государственные деньги, снимем картину, а этот танцовщик завтра сбежит в Париж, и ленту придется закрыть. Наталия Трубникова оказалась без вины виноватой. Ее пробы в картины "Чародеи" и "Гараж" были идеальными, режиссеры хотели снимать ее, но чиновники раз за разом ставили красный штамп "отказать".
Цена права говорить "нет"
Впрочем, Трубникова и сама не стремилась встраиваться в правила киноиндустрии. Еще до своего звездного часа она отказалась от главной роли в "Романсе о влюбленных" Андрея Кончаловского. Режиссер требовал сниматься обнаженной.
Для девятнадцатилетней балерины, которая на тот момент даже не знала, что такое настоящая страсть, это было неприемлемо. Роль ушла Елене Кореневой, а Трубникова выбрала остаться верной своим принципам.
Точно так же она поступила и в театре. Когда один из педагогов намекнул, что сольные партии даются только в обмен на отказ от личной жизни и брака, Трубникова не стала участвовать в этих играх. Она сознательно ушла в кордебалет, решив пробиваться исключительно за счет каторжного труда.
В итоге она все равно станцевала более тридцати ведущих партий, доказав, что характер сильнее интриг.
Иллюзия потерь и реальная жизнь
Ее личная жизнь тоже пострадала от государственной паранойи. Муж Наталии, танцовщик Анатолий Кулаков, стал невыездным просто потому, что его коллега по сцене сбежал за границу. Их брак пытались разрушить родственники, пугая Наталию тем, что муж погубит ее карьеру. Знакомые уверяли, что они не подходят друг другу даже по гороскопу.
Но вопреки всем советским запретам и штампам, супруги прожили вместе долгую жизнь.
Да, Трубникова не стала звездой советских блокбастеров. Но она не осталась у разбитого корыта. Вместе с мужем они создали успешный бизнес - академию моделей, где ее балетный опыт нашел новое, вполне практичное применение.
Ее Мелисента осталась на экране чистым, недостижимым идеалом, не испорченным проходными ролями в советском ширпотребе.