В апреле 1978 года четверо московских артистов приехали во Львов снимать один из самых весёлых советских фильмов. И устроили за кадром примерно то же самое, что Дюма описал на страницах своего романа.
Только камера при этом была выключена.
Режиссёр Георгий Юнгвальд-Хилькевич выбрал Львов не случайно. До Парижа советскому кино было далеко — в прямом смысле. Зато старинные улочки западноукраинского города держали нужную атмосферу: булыжные мостовые, барочные фасады, запах другой эпохи. Декорации судьба предоставила бесплатно.
Михаил Боярский к тому моменту уже несколько месяцев готовился к роли Д'Артаньяна всерьёз. Брал уроки фехтования. Учился держаться в седле. Специально отращивал усы с характерным завитком вверх — чтобы выглядеть именно так, как должен выглядеть обаятельный гасконец.
И вот наступил первый съёмочный день.
Боярский пришёл в гримёрку в отличном настроении — в том самом, когда человек уже немного внутри роли, но ещё не совсем в ней. Настроение сыграло с ним злую шутку. Актёр позволил себе лишнее: ущипнул визажистку, которая готовила его к съёмкам. Девушка вскрикнула от неожиданности — и случайно поднесла плойку слишком близко.
Один ус вспыхнул.
Тот самый, аккуратно завитый вверх, который столько недель лелеялся ради образа. Выход нашли быстро: ус приклеили. На первые съёмки Боярский вышел с одним настоящим и одним накладным. История умалчивает, заметил ли кто-то разницу.
Но история не умалчивает о том, что происходило за пределами площадки.
Столичные знаменитости в провинциальном городе — это отдельный жанр советской жизни. Львовянки реагировали предсказуемо: следовали за съёмочной группой с первого дня. Актёры своей популярностью пользовались без колебаний.
Владимир Балон, сыгравший капитана гвардии де Жюссака, впоследствии был откровенен в своих воспоминаниях. По его словам, поклонниц выбирали «исключительно таких, чтобы они понравились всему мужскому актёрскому коллективу». Сам он делил номер с Боярским. Когда гостьи оставались на ночь, кроватки сдвигались вплотную.
Татьяна Чернова, жена режиссёра и его ассистент, каждое утро приходила будить артистов на съёмки. Каждое утро она обнаруживала одно и то же: из-под общего покрывала торчало неопределённое количество ног. Точное число она установить затруднялась. Сами артисты были философски спокойны. «Это так... Расслабуха после трудных съёмок», — объясняли они.
Логика железная, не поспоришь.
Особую страницу в историю съёмок вписал винный магазин прямо у гостиницы. Актёры не могли не заметить миловидную продавщицу за кассой. Пригласили зайти после закрытия. Девушка пришла и, судя по всему, забыла про всё остальное.
Следующий посетитель номера явился без приглашения. Дверь распахнулась, на пороге стоял крупный мужчина грузинской внешности. Он представился заведующим соседнего магазина и объяснил ситуацию в трёх словах: «Я её лубулу!»
Развязка оказалась в духе Дюма. Мушкетёры взвесили аргументы и быстро пришли к соглашению — заведующий отдал ключи от винного магазина, актёры оставили девушку в покое. По крайней мере, на некоторое время.
Ключи от магазина — это серьёзное искушение.
Артисты признавали, что сдерживали себя: средства не всегда поспевали за аппетитом, и магазин через дорогу — это почти пытка. Но старались не злоупотреблять.
Режиссёр всё это время пытался удерживать труппу в каких-то рамках. Насколько успешно — вопрос открытый. Зато известно, что однажды он сам стал жертвой розыгрыша — уже в одесской гостинице «Куряж», куда съёмочная группа переехала позднее.
После длинного съёмочного дня Юнгвальд-Хилькевич вошёл в свой номер в предвкушении тишины и горизонтального положения. В кровати обнаружил абсолютно незнакомую женщину, явно готовую к разговору без слов.
Режиссёр рассвирепел. Выставил гостью в коридор вместе с её вещами — в чём она была, то есть ни в чём. Кто её прислал и по собственной ли воле она оказалась в чужом номере — так и осталось невыясненным. Сам Юнгвальд-Хилькевич, судя по всему, склонялся к версии о подставе. Со стороны кого именно — история деликатно умалчивает.
Это не случайность. Это закономерность.
Когда снимаешь фильм про людей, которые живут полной жизнью, дерутся на шпагах и не пропускают ни одной юбки — трудно ожидать, что исполнители выйдут с площадки и станут монахами. Дюма в своё время написал именно про таких людей. Не потому что выдумал их из головы, а потому что такие люди существуют в любую эпоху.
В апреле 1978 года их случайно собрали вместе, дали костюмы и отправили во Львов.
Кино получилось любимым на несколько поколений вперёд. А то, что происходило после команды «стоп» — осталось в воспоминаниях участников и в городских легендах. Проверить всё это по документам невозможно: такие вещи в протоколы не вносят.
Но в одном можно не сомневаться: мушкетёры оставались в роли круглосуточно. Даже когда камера была выключена.