В минуты, свободные от размышлений о Римской империи, я размышляю о Древней Греции. Например, о корабле Тесея. Вы знаете этот парадокс?
Представим, что корабль регулярно ремонтируют и постепенно заменяют в нём все доски. Останется ли он кораблём Тесея?
В общем виде вопрос звучит так:
Если все составные части объекта заменены, остаётся ли он тем же объектом?
Решений у парадокса много. Например, номенклатурно-бюрократическое: корабль Тесея определяется уникальным идентификатором, выданным аккредитованным регулирующим органом.
Само решение меня интересует меньше, чем вопрос. От судостроения я далёк, поэтому переношу этот вопрос в область психики:
Что делает меня мной?
Тело человека состоит из клеток, которые постоянно обновляются. Моё тело сейчас и 20 лет назад не имеют ни одной общей клетки! И тем не менее, это всё тот же я.
Хотя, погодите. Я забыл про мозг.
Многие нейроны могут сохраняться десятилетиями. Но важны не сами нейроны, а нейронные связи. С работой нейронных сетей связаны наши привычки, навыки, воспоминания, убеждения, эмоциональные реакции и представления о себе.
Возможно, именно они служат досками нашего корабля?
Привычки, навыки и реакции
Привычки приходят и уходят. Навыки нарабатываются и забываются. Я могу научиться замечать гнев, делать паузу и выбирать дальнейший поступок. Но это будет всё тот же старый-добрый Богдан, только поспокойнее.
Убеждения и истории о себе
Мои убеждения много раз менялись. Уверен, что ваши тоже в той или иной степени подстраивались под реальность.
Сложнее обстоит дело с историями, которые мы рассказываем о себе:
- «Я всегда был слабым»
- «Я всё бросаю»
- «Я не умею любить»
Такие истории легко могут начать ощущаться как «это и есть я». Но истории переписываются, дополняются, устаревают и заменяются на новые, а ощущение неизменного себя сохраняется.
Воспоминания
В фильме «Тёмный город» поднимается вопрос: является ли личность суммой воспоминаний?
Память серьёзно влияет на представление о себе. При этом каждую секунду у меня появляются новые воспоминания, старые забываются или получают другие смыслы. Биография пишется непрерывно, а переживание «это всё ещё я» остаётся.
Роли
Психолог, яхтсмен, барабанщик. Все эти слова описывают меня, и ни одно не охватывает целиком. Я несколько лет не играл на барабанах и продолжал оставаться собой.
Но роли важны. Потеря значимой роли способна вызвать кризис идентичности. Представьте футболиста, который завершает карьеру и спрашивает: «Кто я теперь, когда больше не выхожу на поле?» Есть над чем задуматься.
Так где находится доска, после удаления которой я перестану быть собой? Что именно делает меня мной?
Как я уже говорил, мне не так важно, какой ответ окажется правильным. Меня больше интересует, расширяет ли этот ответ доступный человеку выбор.
В АКТ есть концепция наблюдающего «Я». Наблюдающее «Я» не сидит внутри головы и не рассматривает происходящее на внутреннем экране. Это понятие описывает способность занимать перспективу:
«Я здесь и сейчас замечаю свои мысли, чувства, воспоминания и роли».
Когда человек теряет контакт с этой перспективой, мысль «я всё порчу» воспринимается как факт, роль футболиста охватывает всю личность, а отдельная ошибка превращается в характеристику человека.
Когда мне доступна перспектива наблюдающего «Я», я могу заметить, что есть я и есть то, что со мной происходит. Происходящее наполняет и обогащает меня, оно становится мной, но я не становлюсь им.
Я могу быть футболистом, а потом стать бывшим футболистом, который работает тренером. Страх ошибки больше не заставляет меня бездействовать. Я пробую, иногда ошибаюсь, иногда что-то порчу и продолжаю двигаться.
Выбор поведения расширяется.
Что именно делает меня мной? Я не знаю. Но перспектива наблюдающего «Я» помогает мне не принимать ни одну из досок за весь корабль.