Ночь в Зоне — это не время суток, это состояние материи. Когда последние лучи багрового солнца исчезают за горизонтом, а сталкеры забиваются в свои норы, начинается настоящая жизнь.
В схроне под бетонной плитой на Дикой Территории спал Штык. Человек простой, незамысловатый, пахнущий дешевым табаком и оружейным маслом. Он храпел так, что с потолка сыпалась побелка, уверенный, что он здесь один. Пришел он с базы Свободы, и уснул.
Никогда не курите кальян, на базе у Свободовцев....
Но стоило его дыханию выровняться, как из темноты донесся сухой, интеллигентный кашель.
— Господа, я настаиваю, чтобы мы прекратили этот балаган, — произнес голос с легким металлическим эхом. — У меня затвор перекосило от стресса.
Это подал голос АКМ-74 по кличке «Грусть». Автоматы вообще народ нервный, мнительный и склонный к ипохондрии.
— Ой, да ладно тебе, железяка, — проскрипел откуда-то снизу огромный, раздутый вещмешок. Это был Рюкзак, существо вечно страдающее комплексом жертвы. — Перекосило его... Меня вот кирпичами аномальными расперло так, что швы трещат. Я скоро позвоночник этому двуногому вывалю прямо в трусы. Сорок килограммов хабара! Мы вчера мимо гравитационки шли, я думал, у меня клапан лопнет. А он хоть бы хны. Идет, насвистывает...
Синдром ПТСР (Посттравматическое Сталкерское Расстройство)
Схрон представлял собой коммунальную квартиру для неодушевленных предметов. В углу, сверкая свежими царапинами, лежал Бронежилет «Пятнистый».
— Вы видели, что он сделал? — истерично звенел кевларовыми волокнами Жилет. — Мы лезли через забор завода «Росток». Колючка Егоза. Думаете, он приподнял меня? Нет! Он просто сел на меня сверху и перепрыгнул! Прямо пятой точкой! На свежий осколок! У меня теперь психологическая травма перед сидением!
Рядом мигнул диодом Фонарик «Одуванчик». Он был самым молодым и самым высокомерным членом коллектива.
— Да что вы понимаете в боли, провинциалы, — пискляво заявил он. — Вот я позавчера светил ему в подземелье Припяти. Луч истины во мраке! Освещал путь великому охотнику! А он возьми и посвети им себе в рот, когда зуб заболел! Вы представляете уровень святотатства?! Мои фотоны освещали кариес! Я требую компенсации морального ущерба!
— Заткнулись все, — глухо буркнул Грусть. — Ты, Пятнистый, не ной. Тебя хотя бы чистят. А в меня вчера песок попал. Песок! Между рамой и ствольной коробкой. Это же экзистенциальная грязь. Я чувствую себя деградировавшим до уровня обреза деда Панаса. Скоро начну картечью плеваться от отчаяния.
— Мальчики, мальчики, не ссорьтесь, — прошелестела Аптечка, старая жестянка с бинтами. Она была матерью всей этой компании. — Главное, что хозяин жив. Хотя бинтов осталось на одну плохую царапину. Если он опять полезет к псевдогиганту целоваться, мне придется использовать подорожник и молитвы.
Сюжеты: Сплетни бара «100 рентген»
Штык перевернулся на другой бок, громко испортив воздух. Снаряжение синхронно сморщилось (там, где было чему морщиться).
— Опять тушенку ел на ночь, — простонал Рюкзак. — Теперь газы будут всю дорогу. Мне этим дышать.
— О чем базарите, выкидыши китайской промышленности? — раздался гнусавый голос со стола. Это был Детектор «Медведь». Прибор тяжелый, советский, весом с кирпич, но обладающий интеллектом старого мизантропа.
— Обсуждаем тактико-технические характеристики нашего примата, — ответил Фонарик. — Уровень интеллекта падает. Сегодня пытался открыть дверь КПД (контроль прохода долговцев) своим лицом. Забыл, что ключ-карта лежит у него в моем кармане. То есть, в своем нагрудном кармане.
— Дебил, — констатировал Медведь. — Зато артефактов набрал. Кстати, «Ломоть мяса», который он сунул в правый боковой карман Рюкзака, начал подгнивать. Попахивает тленом.
— Это не тлен, это мой дух! — обиделся Рюкзак. — Я натурал! Никакой химии!
Внезапно тишину разорвал тихий плач. Все обернулись к куче мусора в углу. Там сидел Противогаз. Без человека внутри он выглядел как череп слепого идола.
— Братья... — прохрипел Противогаз, сотрясаясь. — Хозяин снова забыл вылить воду из клапана после дождя. Я плаваю. Внутри меня рыбки завелись. Я больше не могу фильтровать реальность. Всё кажется розовым и пахнет озоном смерти.
— Прими свою судьбу, респиратор, — философски заметил Бронежилет. — Мы все лишь инструменты в руках Дарвина.
Олимпиада придурков
Когда сталкер уходил на целый день в рейд, снаряжение сходило с ума от скуки.
Сегодня был именно такой день. Штык ушел искать «Золотую Рыбку».
Первым делом автоматы устроили соревнования.
— Огонь по готовности! — просвистел Грусть.
Три пистолета (Макаров, Форт и какой-то трофейный SIG) выстроились в ряд. Они целились в пустые консервные банки, расставленные на старой батарее.
БАХ! БАХ! БАХ!
— Есть! — радостно щелкнул Макаров. — Я выбил дно!
— Мазила, — фыркнул SIG. — Ты даже банку толком напугать не можешь. Пойду лучше сам залезу в сейф и запрусь изнутри, пусть ищет меня час.
На полу шла ожесточенная схватка. Старый кожаный Патронташ лупил новенький подсумок НАТОвского образца.
— Получай, синтетика! — скрипела кожа. — За то, что ты блестишь! Настоящий мужчина должен быть потертым и вонючим!
— Ой-ой-ой, заговорил ветеран Куликовской битвы! — верещал нейлоновый подсумок. — Тебя моль жрет, ретроград!
Бронежилеты занимались армрестлингом, пытаясь продавить грудные пластины друг друга. От лязга стоял такой шум, что спрятавшийся под лавкой Нож «Каратель» высунулся и рявкнул:
— А ну тихо! Вернется — вставит нам всем клинок куда положено! По самую рукоять!
Все мгновенно замерли. Ножа боялись. Он был холодным оружием в прямом и переносном смысле. Говорили, однажды он целую неделю жил у бандитов, и те сошли с ума от его советов.
Согласованные действия: Спасение балбеса
Штык вернулся вечером. Грязный, злой, без артефакта, зато с огромной дырой на штанине и запахом паленой шерсти.
Он бросил снаряжение на пол и рухнул спать.
Утром начался цирк.
Штык решил пойти короткой дорогой через «Электры». Он шел, весело посвистывая, прямо в центр аномального поля.
— Он идиот, — спокойно сказал Детектор Медведь. — Сейчас сгорит.
— Надо действовать, — пропищал Фонарик. — План «Отвлекающий маневр»!
По негласному протоколу спасения хозяина, первым всегда вступал Рюкзак.
Как только Штык занес ногу над синим маревом «Электры», Рюкзак резко дернулся. Лямка, удерживаемая лишь на одной слабой пряжке, предательски лопнула с громким звуком «ТРЯП!».
Штык потерял равновесие, взмахнул руками и упал назад. Прямо на спину.
— Ай! Мой хабар! — взвыл он, глядя, как консервы рассыпаются по земле.
«Электра» разочарованно щелкнула искрой там, где секунду назад была его голова.
Но этого оказалось мало. Штык потянулся обратно к рюкзаку, явно собираясь ползти вперед.
— Экстренная мера! — скомандовал Грусть.
Автомат самостоятельно скользнул по ремню вниз и ударил хозяина тяжелым прикладом точно под коленную чашечку.
— ВОЙ-Я-Я! — Штык кубарем откатился еще дальше, прочь от аномалии. — Чертова железяка! Заело?!
Пока сталкер прыгал на одной ноге, осыпая оружие проклятиями, Фонарик выждал момент. Когда Штык развернулся, чтобы подобрать выпавший нож, луч света внезапно метнулся в сторону кустов.
Там шевелилось нечто крупное.
— Химер-р-ра... — прошипел Фонарик, моргая стробоскопом. — Беги, дурак!
Штык замер. Посмотрел на кусты. Потом на свой автомат. Потом на небо.
— Бухой я, что ли? — пробормотал он, косясь на фонарь. — Мерещится всякое...
И пошел в обход. Долгой, безопасной дорогой.
Вечером, сидя в безопасности, Штык чистил Грусть. Он ворчал, драя шомполом ствол, но делал это тщательно.
Внутри автомата разливалось тепло. Не от пороховых газов — от признательности.
— Ничего, брат, — мысленно вздохнул Грусть, терпя грубые движения ветоши. — Пусть ругается. Главное, завтра он купит мне новый ремень. А Рюкзаку — новые пряжки.
— И мне лампочку смени! — капризно напомнил Фонарик. — Я чуть диод не посадил, пока тебя спасал!
— Тише вы, — шикнул на них Патронташ. — Хозяин спит. Но если честно... скучный он всё-таки тип. Давайте завтра заставим его вступить в «Монолит»? Просто ради веселья.
Снаряжение согласно зажужжало, мигнуло и клацнуло затворами. Впереди была долгая ночь и бесконечные возможности для саботажа.