Её муж стоял в толпе пленных. Она сидела в Кремле. И оба об этом знали.
Самое странное в этой истории — не то, что случилось. А то, что ни один из них не мог изменить финала. Один слишком любил. Другая слишком хорошо понимала, чем это закончится.
Юхан Крузе был из тех людей, которых отбирают штучно. Драбант — телохранитель шведского короля Карла XII — это не просто звание. Это результат многолетнего отбора: рост не ниже 175 сантиметров, безупречная грамотность, мастерское владение палашом и пистолетом, две письменные рекомендации от командиров, и — личное утверждение монарха. Король знал каждого своего драбанта по имени. Юхана — тоже.
Был у него ещё один талант, совершенно незачем нужный на поле боя: он великолепно играл на трубе.
В 1702 году отряд драбантов двигался на юг — завоёвывать Польшу. По дороге гвардию временно разместили в Мариенбурге, тихом городке на берегу озера Алуксне. И вот здесь история делает кое-что неожиданное.
У озера стирала бельё служанка. Невысокая, черноглазая, с пышными формами и быстрыми руками. Она напевала шведскую песенку — ту самую, которую Юхан слышал ещё в детстве. Её звали Марта Скавронская, ей было около шестнадцати лет, и за плечами у неё уже была такая судьба, что хватило бы на троих.
Родители Марты — простые польские крестьяне — бежали от бедности в эстляндский Дерпт, там заразились чумой и скончались в один день. Пятилетнюю девочку подобрал местный священник, но и тот вскоре умер. В итоге сирота оказалась в доме мариенбургского пастора Глюка.
Пастор был добр. Его жена Христина — нет. Марту сразу отправили на кухню: воспитывали не как члена семьи, а как прислугу при четырёх родных дочерях. Сыновья пастора поглядывали на хорошенькую чернобровую кухарку всё с большим интересом. Госпожа Христина это заметила — и занервничала.
Поэтому, когда влюблённый шведский гвардеец пришёл просить руки Марты, хозяева сказали «да» без малейших колебаний.
«Было большое стечение народа, любопытствующего увидеть новобрачных», — вспоминал Франц Вильбуа, зять пастора Глюка, один из немногих, кто оставил письменное свидетельство об этой свадьбе.
Три дня.
Именно столько длилось их счастье. Потом пришёл приказ: Карл XII срочно требовал драбантов. Ситуация в Польше накалилась. Юхан уехал на войну, Марта осталась ждать.
Она не знала, что это навсегда.
Гарнизон Мариенбурга опустел быстро. Русские войска под командованием фельдмаршала Шереметева вошли в город без особого сопротивления. Борис Петрович был немолод и привык брать то, что хотел. Среди пленных он заметил Марту — и силой сделал её своей наложницей. Сопротивление означало смерть.
Молодая госпожа Крузе смирилась.
Спустя несколько месяцев Марта перешла к новому хозяину — князю Александру Меншикову, ближайшему другу русского царя. Меншиков был моложе, проще, в своё время торговал пирогами на московских улицах — с ним было хотя бы легче дышать. Франц Вильбуа, который собирал эти свидетельства по крупицам, написал нечто поразительное: «В этом плену она сумела так завладеть своим хозяином, что через несколько дней после её появления в доме уже нельзя было сказать, кто из них двоих был рабом. Он ничего не делал не только в своём доме, но и во всей армии без одобрения Марты».
Женщина, у которой не было ничего, умудрялась становиться незаменимой. Везде.
А потом в гости к Меншикову приехал сам Пётр.
Царь приказал Марте провести с ним ночь. Она подчинилась. После отъезда Петра — обрушила на Меншикова гневный упрёк за то, что тот так с ней поступил. Это тоже сохранил Вильбуа: маленькая деталь, которая говорит о ней больше, чем любой портрет. Марта не молчала. Она знала цену словам.
Пётр вернулся.
Он забрал её у Меншикова, поселил в Москве в доме приличной вдовы и постепенно сделал то, чего не делал ни с одной другой женщиной: начал с ней разговаривать. По-настоящему. О государственных делах, о решениях, о войне. «Этот государь не только признал эту женщину способной участвовать в беседах с его министрами, — писал Вильбуа, — но даже хотел, чтобы она высказывала своё мнение, которое часто оказывалось решающим или компромиссным».
Бывшая кухарка пастора Глюка. Решающее мнение. При Петре I.
Марта родила царю сыновей — оба умерли в младенчестве — и двух дочерей, Анну и Елизавету. Пётр уговорил её принять православие под именем Екатерина Алексеевна и почти уже решился жениться. Впереди было всё: корона, трон, место рядом с самым могущественным человеком в стране.
Было только одно обстоятельство, о котором предпочитали не вспоминать.
Она уже была замужем.
1 января 1710 года Пётр устроил в Москве «Полтавский парад» — торжество в честь победы над шведским королём Карлом XII. Сценарий праздника царь разработал лично. По Москве провели 22 085 пленных. Проволокли по снегу 295 шведских знамён и штандартов. Процессия шла мимо триумфальных деревянных ворот с надписью «На стыд и позор шведам».
Сам Пётр ехал верхом — в мундире, разорванном осколками шведских ядер, в треуголке с пулевым отверстием, в седле, пробитом вражеской пулей. На том же коне, которого вёл в атаку в самый трудный момент Полтавской баталии. Москва ревела от восторга.
И вот тут праздник дал трещину.
Царю доложили: среди пленных стоит высокий шведский офицер, который называет себя законным мужем Екатерины Алексеевны. Юхан Крузе не стал молчать. Он сообщил об этом русскому военному комиссару, ведавшему делами пленных, — очевидно, рассчитывая, что это изменит хоть что-то. Что брак есть брак. Что закон есть закон.
Франц Вильбуа записал это с горькой иронией: Юхан «не ведал разницы между рогоносцем — простым смертным и венценосным рогоносцем».
Пётр был ревнив до бешенства. Это знали все при дворе.
Юхана Крузе отправили в Сибирь. На самый север. Где мужественный, но слишком прямодушный драбант вскоре погиб — не выдержал морозов и голода.
Назовём вещи своими именами. Он не совершил ничего преступного. Он заявил о своих законных правах. И именно это его и погубило.
Историки не располагают документами, подтверждающими, что перед ссылкой Юхан и Марта виделись. Но легенда об этом существует — и она слишком человечная, чтобы её просто отмахнуться. По одной из версий, Марта сама пришла к нему той холодной январской ночью. Громче всех об этом говорил Меншиков — человек, у которого, возможно, были свои причины хотеть, чтобы это было правдой.
Это тайное свидание — выдуманное или нет — два с лишним века спустя вдохновило поэта Давида Самойлова на стихотворение «Солдат и Марта». Там есть строфа, которую трудно читать без сжатия в груди. Марта говорит:
«Солдат, ступай отсюда прочь —
Я не была с тобою.
Ступай, ступай, хромой драгун,
И обо мне — ни звука!
Забудь про то, что ты был юн,
Про свадьбу в доме Глюка».
Самойлов написал стихотворение — не исторический документ. Но иногда поэт угадывает то, чего не знает историк.
Осталось ли что-то живое в Екатерине, когда она произносила эти слова — или то, что когда-то звало себя Мартой Скавронской, уже давно научилось не произносить их вслух? Точную формулировку установить невозможно. Каждый отвечает на этот вопрос по-своему.
В 1712 году Пётр I официально обвенчался с Екатериной. В 1724 году короновал её как императрицу. После его гибели в 1725 году она взошла на российский престол — Екатерина I, первая женщина на русском троне.
Девочка с кухни пастора Глюка. Наложница. Советница. Императрица.
Она прошла этот путь не потому, что была красивее других или хитрее. А потому что в каждой точке невозврата умела понять: что здесь можно сказать — и что лучше унести с собой.
Юхан Крузе этого не умел. И, наверное, не хотел уметь.
Он был из тех, кто верит, что правда защищает. Она — из тех, кто знал: иногда правда просто убивает.
Три дня счастья в Мариенбурге. Целая жизнь молчания после.