Когда Маша засыпала, Даша могла ещё долго лежать с открытыми глазами. Одна просила есть, пока другая уже наелась. Разные характеры, разные привычки, две отдельные воли — и одно тело на двоих, одна общая жизнь.
Маша и Даша Кривошляповы — самые известные сросшиеся близнецы СССР. О них написаны десятки текстов, и добрая половина — про «жестокие сталинские опыты». Но за громкими заголовками теряется куда более редкая история: как два разных человека прожили вместе, буквально не разнимаясь, пятьдесят три года.
Вот про это — как вообще устроена одна жизнь на двоих — и поговорим.
Два человека, общая анатомия
Сёстры родились в Москве в начале января 1950 года. Они были соединены в области таза и нижней части туловища: редчайший тип сращения. Две головы, четыре руки, три ноги; третья нога росла недоразвитой, и позже её удалили.
У каждой сестры было своё сердце, свои лёгкие, свой мозг и своя нервная система. Общими оставались таз, часть кишечника, мочевой пузырь — и кровь: сосудистые русла широко сообщались, кровь одной переходила к другой.
Поэтому «один организм с двумя головами» — формула неверная. Это два человека со сложной общей анатомией.
Что они делили, а что нет
Общая кровь — и раздельные нервы. Из этого странного сочетания и складывалась их повседневность.
Одна могла крепко спать, пока другая бодрствовала: общего кровотока мало, чтобы выключить сразу два мозга. Кормили одну — вторая при той же крови продолжала просить есть. Даже голод у них не совпадал.
Как раз этим сёстры и были интересны физиологам. Первые семь лет они провели в Институте педиатрии Академии медицинских наук СССР; научным руководителем был академик Пётр Анохин, ученик Павлова, а повседневную программу вела физиолог Татьяна Алексеева — её имя почти исчезло из популярных пересказов, хотя работала с девочками именно она.
Вывод из наблюдений вышел скромный, но точный: одной общей крови мало, чтобы два разных мозга одновременно почувствовали одинаковый сон или голод. Характеры, аппетиты, настроения — всё оставалось своим у каждой.
Из института — в интернат
Родителям сказали, что девочки умерли.
До конца правда неизвестна. Про отца, Михаила Кривошляпова, считается, что он был в курсе и согласился подписать «свидетельство о смерти» под давлением врачей. Про мать по легенде (увы, официальных подтверждений нет, только пересказы и остаются) - ей всё же показали девочек, после чего у неё были тяжёлые психологические последствия.
Факт остается фактом - девочек воспитывало государство.
Почти два года девочки учились управлять телом: каждая контролировала одну ногу, и любой шаг требовал согласия обеих. К семи годам они уже ходили на костылях и даже ездили на трёхколёсном велосипеде — это снято в научном фильме 1957 года. Рудиментарную третью ногу удалили позже, в начале шестидесятых. То обучение ходьбе сёстры потом вспоминали как одно из самых счастливых событий детства.
Потом жизнь пошла под откос. В 1964 году их отправили в школу-интернат в Новочеркасске; о травле и одиночестве известно из их же поздних воспоминаний, но именно эти годы они называли самыми тяжёлыми. Там же начались сигареты и алкоголь — и били они по обеим сразу.
В 1970 году сёстры вернулись в Москву, и двух молодых женщин поселили в учреждении для пожилых. Сёстрам оформили два паспорта.
В 1989 году им выделили отдельную однокомнатную квартиру. Жизнь была непростой - к тому времени они уже были сильно зависимы от алкоголя и курения.
В итоге они жили на пенсию по инвалидности и получали небольшие подработки — шили пелёнки и собирали пипетки.
Семнадцать часов
В апреле 2003 года у Маши случился острый инфаркт. После её смерти общий кровоток за считаные часы стал смертельным и для Даши — она прожила ещё 17 часов.
Маша и Даша прожили 53 года — необычайно долго для настолько редкого сращения, при том что большинство сросшихся близнецов рождаются мёртвыми или умирают в первые сутки. На момент смерти их называли старейшими живущими сросшимися близнецами в мире.
А самая точная сцена их общей жизни случилась намного раньше и куда тише. Одна ведёт правую ногу, другая — левую, и шаг по коридору получается только тогда, когда две отдельные воли в один и тот же миг решают двинуться в одну сторону. Полвека окружающие видели перед собой один случай. На самом деле их всегда было двое.