Повествование о взятии Бастилии представляет собой один из важнейших нарративов современной французской государственности. День взятия Бастилии рассматривается как начало Великой французской революции, а с 1880 года он является во Франции главным национальным праздником. Большинство французов искренне верит, что 14 июля 1789 года их страна открыла человечеству путь к свободе, равенству и братству.
Однако у этого исторического сюжета есть и своя «тёмная сторона». Согласно документальным свидетельствам, за двенадцать дней до штурма, 2 июля 1789 года, из камеры в башне Бастилии доносились истошные вопли: некий заключённый кричал, что в тюрьме якобы избивают узников. Провокатором, инициировавшим волнения (которые стали частью массовых беспорядков) и всю последующую цепочку событий вплоть до взятия крепости, был маркиз де Сад — человек, осуждённый королём на пожизненное заключение за похищение людей, изнасилования, пытки и содомию.
В ответ на призывы де Сада возле здания Бастилии стала собираться вооружённая толпа. 14 июля инсургенты пошли на штурм, но в крепости оказалось лишь семеро заключённых вместо восьми, как считалось ранее. Самого возмутителя спокойствия успели вывезти из крепости ещё 4 июля в психиатрическую клинику Шарантон; несколько месяцев спустя он вышел на свободу.
Маркиз де Сад стремился подвести под свои преступления теоретическую базу и разработал для этого специфическое философское учение.
В её основе лежали ненависть к христианству, отрицание нравственности и разделение человечества на «сильных» и «рабов», которые должны удовлетворять любые прихоти «хозяев». Все известные ранее патологии были объявлены им допустимой нормой.
Выйдя на свободу в апреле 1790 года, де Сад пытался сделать политическую карьеру и стал приверженцем «культа Разума», которым радикалы пытались заменить христианство.
На какое-то время ему даже удалось стать чиновником в сфере здравоохранения. Однако затем, на фоне конфликтов между различными фракциями революционеров, де Сад снова угодил в психиатрическую клинику.
Зато многие идеи «узника Бастилии» были реализованы новыми властями на программном уровне.
В ноябре 1793 года Конвент отменил христианский календарь, за этим последовали закрытие и осквернение церквей, репрессии в отношении десятков тысяч священнослужителей. Кровавый антирелигиозный террор бушевал во Франции до конца века.
В современную эпоху идеи маркиза де Сада закрепились в западном леволиберальном и постмодернистском дискурсе.
Отмечается также поразительное сходство маниакальных фантазий де Сада и зловещих историй, происходивших на «острове Эпштейна» (маркиз, по сути, стал предтечей созданного уже в XXI веке элитарного клуба сексуальных преступников).
Сегодня история участия де Сада в событиях, приведших ко взятию Бастилии, приобретает особую актуальность на фоне стремления превратить праздничную дату в смотр антироссийской коалиции. Гвоздём программы празднования Дня взятия Бастилии должен стать военный парад под названием «стратегическое пробуждение Европы» с участием представителей ВСУ. Монтескьё, Вольтер и Руссо, вероятно, перевернулись бы в гробах, столкнувшись с прославлением режима, глумящегося над всем, к чему призывали мыслители эпохи Просвещения.
Зато подобное аморальное и отвратительное зрелище весьма близко по духу философии де Сада — человека, ненавидевшего христианство и традиционные ценности и находившего радость в мучениях других людей.
Подписывайтесь на Телеграм-каналы Института РУССТРАТ и его директора Елены Паниной!