Ульяна Новикова:
Знаете, с чем я сталкиваюсь и что меня огорчает? Я сталкиваюсь с тем, что люди не говорят. Страшно спросить другого, что он думает про тебя и про ваши отношения. Лучше фантазировать.
Игумен Серафим:
Страшно, да. Вот первым же людям — у Адама и Евы родились Каин и Авель. И одному было страшно подумать: в каких же отношениях с Богом он? Вот его дым кверху, а мой — книзу. И что с этим делать? То есть не Бога спросить и пойти к Нему, а убить брата.
Нет ничего нового под луной. Ничего не меняется. Природа та же самая. Как жили с первобытными страхами: молния ударила — а что это? Болезнь началась — а почему? Кто-то там криво посмотрел. А что он хочет от меня? А что обо мне подумает?
Какая разница? Какая вечному существу, не имеющему конца, но имеющему начало, то бишь человеку, какая разница, что о нём подумала соседка или сосед? Ну принципиально, вот для твоей вечности, что изменится от этого?
О вещах, статусе и ложных ценностях
Игумен Серафим:
У тебя часы электронные за сто рублей или какой-нибудь там Филипп Потек за миллион евро — вот вечность твоя как изменится от этих часов?
Ульяна Новикова:У меня «Омега».
Игумен Серафим:
А у меня вообще нет часов, и я вообще не парюсь. А кто-то переживает не просто от того, какие у него часы. Люди заморачиваются какие часы вот у него, и имеет ли он на них право, а если он на них право не имеет, то какие на него должны человеческие кары обрушиться. Вот как эта вся последовательность размышлений улучшит твоё пребывание в вечности с Богом? Твоё, а не его.
Уловки дьявола: осуждение и самооправдание
Игумен Серафим:
Смотри, дьявол не зря ест свой хлеб. Он занимается тем, что отвлекает людей от того, чем они должны заниматься, переключая их на то, чем заниматься либо необязательно, либо вообще не рекомендуется, или категорически нельзя, потому что им плохо от этого становится.
Вот ты судишь другого ровно в том же, в чём ты сам либо не можешь согрешить — просто нет возможности, но хотел бы, — либо то, что в тебе живёт потенциально и в иной ситуации, отличной от нынешней, спокойно разовьётся в ещё более гипертрофированную и уродливую форму. Но тебе кажется, что ты не такой. Ты лучше их. Ты выше. Ты бы не допустил таких ошибок. Вот уж я-то бы. И чего? Сталин не такой, Николай Второй не такой, Горбачёв не такой, Иван Третий не такой, Иван Четвёртый не такой, Владимир Владимирович который Мономах не такой, Владимир Равноапостольный тоже не такой, какой-нибудь Святомир, Святополк и Гостомысл — все не такие. А уж французы, американцы и евреи — так это вообще просто….
Ульяна Новикова:
Реально же не такие.
Игумен Серафим:
Все не такие. Я один такой. Вот дьявол выпячивает чужую ошибку до немалых размеров. Кого угодно, про кого-то ты читаешь, кого-то знаешь лично — вот их ошибки приобретают такую раздутую, гипертрофированную форму. А твои ошибки — ну конечно же, мы же понимаем, почему я так поступил: у меня были вынужденные обстоятельства, я не мог иначе, меня родители так воспитали. Да, родители, общество меня сформировало. Я сам не хотел этого, я от этого греха не хотел, но меня сформировали так, и поэтому я поступил. А плюс меня все подталкивали, поддерживали и обещали. Поэтому апостол Павел говорит: «Доброго, которого хочу, не делаю». Неважно, какие причины. Весь строй человеческой природы толкает человека на грех, и сделать грех проще и приятнее, но вреднее. А доброго, которого хочу не делаю… и ведь каждый человек хочет доброго.
Пример Гитлера: искажение доброго намерения
Игумен Серафим:
Адольф Гитлер, контуженный ПТСРщик после Первой мировой, — он же к немцам хотел облегчить боль от страдания немецкого народа от поражения в войне, от контрибуции, от голода. Ну было просто жалко.
Но вот в этом чувстве своём он углубился в мстительность, ненависть, презрение, фобии, страхи. И вот мы получили то, что получили. А первоначальное движение было сострадание к немецкому народу. А дьявол ищет, кого поглотить. И поэтому им, к сожалению, всем инославным, сложнее уклониться от дьявола.
Это не значит, что невозможно. Потому что у нас есть стройная, выработанная система духовного развития, духовного осмысления, прозрения на основании Божественного Откровения, Священного Писания и Священного Предания.