Дождь хлестал по лобовому стеклу так неистово, словно пытался смыть этот проклятый город с лица земли. Матвей крепче сжал руль своей старенькой «Ауди», вглядываясь в темную, размытую трассу. Стрелка часов на приборной панели перевалила за полночь. Ночь, глушь, пригородное шоссе — идеальное место для того, чтобы остаться наедине со своими мыслями. И мысли эти были безрадостными.
Все последние три года жизни Матвея можно было описать одним именем: Артур Корсаков.
Артур был тем типом людей, которым всё достается по щелчку пальцев. Сын крупного застройщика, харизматичный, наглый, привыкший брать от жизни всё и не смотреть под ноги. Под ногами у него обычно оказывались такие, как Матвей. Их вражда началась еще в институте, когда Артур ради забавы подставил Матвея перед деканатом, лишив его повышенной стипендии, которая была жизненно необходима парню из провинции. Дальше — больше. Когда Матвей открыл небольшую веб-студию, фирма отца Артура просто переехала их, перекупив ключевых клиентов и завалив судебными исками о якобы нарушенных авторских правах. Артур тогда лично приехал к Матвею в офис, вальяжно устроился в кресле и с ухмылкой процедил: «Ничего личного, Мотя. Просто ты не в той лиге играешь. Знай свое место».
Матвей скрежетнул зубами от воспоминаний. Ненависть к Корсакову стала чем-то вроде хронической болезни. Она подтачивала изнутри, заставляла работать по ночам, доказывать всему миру, что он чего-то стоит.
Вдруг далеко впереди, за крутым поворотом дороги, вспыхнуло неестественно яркое зарево. Желто-оранжевые всполохи пробили ночную темноту и стену дождя.
Матвей нажал на тормоз, сбавляя скорость. Сердце глухо застучало в груди. Через пятьдесят метров он увидел это.
Черный спортивный «Мерседес» новейшей модели летел на бешеной скорости, не вписался в поворот и на полной скорости протаранил массивный бетонный отбойник. Передняя часть машины превратилась в груду кореженного металла, из-под капота уже вырывались яростные языки пламени, которые дождь был не в силах потушить.
Матвей остановил свою машину на обочине, включил аварийку и выскочил под ливень. Телефон в руке не ловил сеть — чертова глушь.
Он подбежал к горящему автомобилю, прикрывая лицо рукой от невыносимого жара. Сквозь разбитое боковое стекло он разглядел водителя. Тот был без сознания, его голова покоилась на выстрелившей, но уже сдувшейся подушке безопасности. По лицу струилась кровь.
Матвей рванул на себя ручку водительской двери. Заклинило. Он дернул еще раз, упираясь ногой в крыло — металл поддался со страшным скрежетом, и дверь со свистом отворилась.
Матвей схватил водителя за куртку, собираясь вытащить его наружу, и в этот момент пламя от двигателя лизнуло лобовое стекло, на секунду осветив лицо пострадавшего.
Мир вокруг Матвея словно замер. Вода лилась ему за шиворот, огонь с треском пожирал дорогой пластик, а Матвей смотрел на человека, которого мечтал стереть в порошок последние три года.
Это был Артур Корсаков.
Секунды сомнения
Матвей отшатнулся. Руки, испачканные в саже, задрожали.
Перед ним лежал его личный дьявол. Человек, который разрушил его карьеру, растоптал самооценку и заставил семью Матвея влезть в долги. Сейчас, в эту самую секунду, судьба вершила свое правосудие. Матвею даже не нужно было ничего делать. Не нужно было убивать, толкать, мстить. Достаточно просто развернуться, сесть в свою «Ауди» и уехать. Через пять минут бензобак «Мерседеса» рванет, и Артур Корсаков станет лишь трагическим заголовком в утренних новостях. «Сын олигарха не справился с управлением в дождь». Справедливо? Более чем. Бумеранг вернулся.
«Уходи», — зашептал внутренний голос. — «Он заслужил это. Вспомни, как он смеялся тебе в лицо. Вспомни отца, у которого прихватило сердце после ваших судов. Это не твой грех, это просто авария».
Матвей сделал шаг назад. Вода заливала глаза. Огонь подобрался к передней панели, пластик начал плавиться, наполняя воздух едким, удушливым дымом. Артур внутри глухо застонал, его голова дернулась, но глаза не открылись. Из-за зажатых в салоне ног он не мог выбраться самостоятельно, даже если бы пришел в себя.
Матвей посмотрел на свои ладони. Потом на горящую машину.
«Если я уйду, я стану таким же, как он», — вспыхнула мысль. — «Нет. Хуже. Я стану убийцей по молчаливому согласию».
— Черт бы тебя побрал, Корсаков! — заорал Матвей во весь голос, перекрывая гул пламени.
Он снова бросился к машине. Схватив Артура под мышки, он попытался вытянуть его, но тело парня словно налилось свинцом. Нижняя часть туловища была намертво зажата смятой рулевой колонкой.
— Эй! Приди в себя! Слышишь?! — Матвей изо всей силы хлопнул Артура по бледной, испачканной в крови щеке.
Корсаков застонал, его веки дрогнули, и он приоткрыл затуманенные глаза. Взгляд парня блуждал, пока не сфокусировался на лице Матвея. На секунду в глазах мажора промелькнуло дикое, первобытное удивление, смешанное со страхом.
— М-матвей?.. — прохрипел Артур, кашляя от дыма. — Что... где я?
— Твоя тачка сейчас взлетит на воздух, гений! — рявкнул Матвей, запуская руки в салон, чтобы нащупать, что именно держит ноги врага. — Тяни ноги на себя! Быстро!
Огонь уже перекинулся на обшивку потолка. Жар становился невыносимым, кожа на лице Матвея горела, а одежда пропиталась запахом гари. Артур попытался дернуться, но вскрикнул от боли:
— Правая... правая нога застряла! Я не могу!
Матвей, не обращая внимания на летящие искры, полез глубже в салон. Руками он нащупал педальный узел, который погнулся и зажал кроссовок Артура. Забыв о собственной безопасности, Матвей уперся спиной в сиденье, а руками изо всех сил рванул деформированный кусок металла в сторону. Металл поддался на какие-то жалкие сантиметры, но этого хватило.
— Вытаскивай! — закричал Матвей.
Артур с криком выдернул ногу, оставив обувь там. Матвей схватил его за куртку и резким рывком вытянул из салона. Они оба рухнули на мокрый, холодный асфальт.
Выстрел в ночи
Матвей не стал тратить время на передышку. Он подхватил полуобморочного Артура под руки и буквально поволок его по асфальту прочь от машины. Артур хрипел, его ноги безвольно волочились по мокрой дороге.
Они успели отойти метров на пятнадцать, когда раздался оглушительный взрыв.
Ударная волна толкнула их в спину, заставив упасть на землю. В небо взметнулся огненный гриб, осветив окрестности ярким, зловещим светом. Осколки пластика и металла градом посыпались на дорогу. На том месте, где минуту назад сидел Артур, теперь бушевал сплошной ад.
Матвей тяжело дышал, лежа лицом на мокром асфальте. Дождь приятно охлаждал обожженную кожу на руках и лице. Он медленно перевернулся на спину и сел.
Рядом, тяжело и прерывисто дыша, лежал Артур. Он смотрел на пылающие остатки своего «Мерседеса» стоимостью в несколько миллионов, и в его широко раскрытых глазах отражался огонь. Это был взгляд человека, который только что заглянул в бездну и чудом остался жив.
Постепенно шок начал проходить, уступая место осознанию. Артур медленно повернул голову в сторону Матвея. На его лице смешались кровь, грязь, копоть и абсолютное, сокрушительное непонимание. Его привычный мир, где все покупалось и продавалось, где он был царем горы, только что разлетелся в щепки. И спас его тот, кого он систематически уничтожал.
— Ты... — голос Артура дрожал, он закашлялся. — Ты вытащил меня... Зачем?
Артур искренне не понимал. В его системе координат врагов добивали. Или бросали умирать. Он ждал чего угодно: что Матвей начнет злорадствовать, требовать деньги, выставлять условия.
Матвей медленно поднялся на ноги. Его одежда была порвана, руки покрыты черной сажей и мелкими порезами, лицо горело от ожогов. Он посмотрел сверху вниз на Корсакова — жалкого, испуганного, лишенного лоска и родительских денег перед лицом смерти.
Внутри Матвея не было ни радости, ни жалости. Было только странное, опустошающее чувство выполненного долга перед самим собой. Он остался человеком. И это была его главная победа над Корсаковым.
Матвей сделал шаг назад, брезгливо глядя на то, как Артур пытается приподняться на локтях.
— Ты не стоишь того, чтобы я пачкал об тебя руки! — громко и отчетливо произнес Матвей, перекрывая треск горящего автомобиля. — Если бы я оставил тебя там, я бы всю жизнь помнил твою рожу. А так — живи. И помни, чья жизнь теперь у тебя внутри.
Артур замер, словно эти слова ударили его сильнее, чем подушка безопасности. Его рот приоткрылся, но он не смог вымолвить ни слова. Хваленое высокомерие Корсакова испарилось, оставив лишь пустоту.
Матвей развернулся и, не оборачиваясь, пошел к своей старой «Ауди». Он сел за руль, завел двигатель. В зеркале заднего вида он увидел, как вдалеке показались синие проблесковые маячки — наконец-то до места добрались спасатели, видимо, вызванные кем-то из проезжавших ранее.
Матвей включил передачу и нажал на газ, оставляя позади и огонь, и своего врага, который теперь до конца дней своих будет жить с осознанием того, кому он обязан своим вторым рождением.