Где-то в Тюрингии, в одном из засекреченных испытательных центров вермахта, немецкий инженер-химик склонился над металлическим цилиндром. Перед ним лежал трофей, который доставили прямо с Восточного фронта – советский реактивный снаряд М-13 калибра 132 миллиметра. Тот самый, которым стреляла установка, наводившая ужас на немецкую пехоту.
Инженер аккуратно вскрыл ракетную камеру. Внутри обнаружились семь пороховых шашек – шесть уложены по окружности, одна строго в центре. Каждая – диаметром 40 миллиметров и длиной чуть больше полуметра. Баллиститный порох. Он знал этот состав: нитроцеллюлоза плюс нитроглицерин. Ничего удивительного.
Но одна деталь заставила его замереть.
Шашки были идеальной формы. Гладкие, ровные, без единого дефекта. На гидропрессе – единственном известном способе формования такого пороха – сделать подобное невозможно. Для шашек такого диаметра и длины нужен колоссальный пресс, высотой с четырёхэтажное здание. Такой пресс существовал только у англичан и негласно назывался 'мамонт-прессом'.
Но русские штампуют эти шашки тысячами. Откуда? Как?
Инженер написал рапорт. Документ засекретили. Немецкая разведка получила задание: найти на территории СССР высотные промышленные здания, где мог размещаться гигантский пресс. И уничтожить их авиацией.
Искали два года. Ничего не нашли.
А начиналось всё за три недели до войны. Середина июня 1941-го, подмосковный артиллерийский полигон. Комиссия под руководством начальника Генерального штаба генерал-полковника Жукова наблюдала за испытаниями нового оружия. Подъехали два грузовика. Расчехлились. Вместо привычных орудийных стволов – какие-то рельсы, а на них длинные 'сигары' с оперением на хвосте.
Генералы заскучали. Опять фантазии.
Залп двадцати четырёх снарядов развеял скуку мгновенно. Всё в квадрате, по которому стреляли, было полностью уничтожено. Рекомендация комиссии оказалась единодушной: принять на вооружение немедленно.
21 июня 1941 года – за день до начала войны – правительство СССР одобрило серийное производство БМ-13 и боеприпасов к ним.
Спустя три недели, 14 июля, батарея капитана Ивана Флёрова произвела первый боевой залп по железнодорожному узлу под Оршей. Более сотни реактивных снарядов обрушились на скопление немецких войск и техники. Гитлеровцы потеряли сотни человек убитыми и ранеными, десятки единиц техники. Потом батарея ударила по танковой дивизии под Рудней – и заставила противника приостановить наступление.
Немцы были в шоке. Ничего подобного не было ни в одной армии мира.
И сразу началась охота. На каждой 'Катюше' крепили взрывчатку: при угрозе захвата расчёт обязан был уничтожить установку. НКВД опекал новое оружие со всей строгостью – потерял доску от укупорки снаряда – штрафбат.
Но война есть война.
Уже осенью 1941 года, в районе Мценска и под Старой Руссой, немцам удалось захватить БМ-13 с полным боекомплектом. Генерал-фельдмаршал Манштейн позже вспоминал в мемуарах, как 22 августа 1941 года его войска взяли первое советское реактивное орудие – и как адъютант снял с трофея скаты для штабного автобуса, за что получил нагоняй.
Установки и снаряды отправили в Германию. Инженеры быстро поняли общий принцип: ракетная камера, пороховые шашки, оперённый корпус. Конструкция оказалась грубоватой, но невероятно эффективной. И вот здесь возник тупик.
Баллиститный порох они знали. Формовать его на гидропрессах – умели. Но шашки нужного размера на своих прессах получить не могли. А русские клепали их миллионами.
Вы думаете, ответ нашли на секретном военном заводе? Вовсе нет.
Ответ нашли в шарашке НКВД.
Александр Семёнович Бакаев – потомственный дворянин, боевой офицер Первой мировой, выпускник Артиллерийской академии – к началу Великой Отечественной уже дважды побывал под арестом. В 1930-м его посадили впервые и определили работать в закрытом военно-химическом бюро. Досрочно освободили в 1934-м. Арестовали снова в 1937-м. И снова отправили работать – теперь в шарашку при пороховом заводе.
Именно Бакаев придумал то, что немецкая разведка искала два года и не нашла.
Вместо гигантского гидропресса он взял обычный макаронный шнек-пресс. Да, тот самый, на котором делали макароны. Конструкцию радикально усилили, снабдили обогревающей рубашкой и специальным формующим инструментом. Из пресса непрерывно выходила пороховая 'кишка' нужного диаметра – оставалось только разрезать её на шашки и охладить водой.
Производительность – в восемь-десять раз выше, чем у гидропресса. Установка размещалась в одноэтажном здании с обычной земляной обваловкой. Никаких четырёхэтажных корпусов, которые можно засечь с воздуха.
Вот почему немецкая разведка ничего не нашла. Она искала не то.
Но был и второй секрет.
Баллиститный порох формуют при температуре около 90 градусов по Цельсию. При этой же температуре начинается его разложение. Чтобы удержать процесс на грани, в состав вводили стабилизатор – вещество под названием 'централит'. СССР закупал его в Румынии. С началом войны поставки прекратились, а морской транспорт с грузом централита из Англии немцы потопили.
Пороховые заводы встали. 'Катюши' замолчали.
Группе Бакаева в шарашке НКВД дали задание – найти замену. Работали круглые сутки. В конце концов остановились на обычном оксиде магния – дешёвом и доступном. Измельчённый порошок ввели в пороховую массу.
Централит заменили. Производство возобновилось. А потом выяснилось неожиданное: оксид магния не просто стабилизировал порох, но и чуть увеличивал скорость его горения. Отечественные шашки стали сгорать быстрее английских импортных, и вскоре от закупок отказались вовсе.
За эту работу Бакаев получил Сталинскую премию. Из шарашки его освободили 13 августа 1943 года – со снятием судимости. Впоследствии полностью реабилитировали.
А немцы? Они так и не раскрыли главный секрет.
В конце 1943 года чешские инженеры на заводе в Брно создали копию советского 82-миллиметрового снаряда М-8. На его основе появилась установка 8 cm Raketen-Vielfachwerfer, поступавшая на вооружение войск СС.
Пусковую рельсовую установку полностью скопировали с советской, в качестве базы использовали трофейный французский полугусеничный тягач. Получился интернациональный гибрид – советский снаряд, доработанный чехами, на французском шасси, переделанном немцами.
Но пороховые шашки для своих ракет они так и были вынуждены прессовать из маломощного дымного пороха. Шесть стволов против шестнадцати у 'Катюши'. Дальность – вдвое меньше. А дым от стрельбы демаскировал позицию и подставлял расчёт под ответный удар.
За годы войны в СССР построили шесть новых пороховых заводов по шнек-прессовой технологии Бакаева. Выпуск баллиститных порохов вырос в семь раз. Было изготовлено более четырнадцати миллионов комплектов ракетных зарядов.
Четырнадцать миллионов. На макаронных прессах. Под носом у немецкой разведки.
Так один рапорт немецкого инженера, написанный осенью 1941-го, обнажил проблему, которую лучшие умы Рейха не смогли решить до самого конца войны. Они искали секрет в размерах прессов и высоте зданий. А секрет был в простоте – в гениальной идее человека, которого собственная страна дважды бросала в тюрьму и дважды заставляла работать на победу.