Ранее в Главе 10: Стёпа приехал на течь под ванной, а труба оказалась гнилая насквозь. У хозяина, хорошего спокойного мужика, денег на замену не было, и он просил хоть чем-нибудь замотать до зарплаты. Стёпа перебрал герметик, хомут и холодную сварку, а потом вызвал Михалыча, и они уехали, не починив ничего. «Ты сейчас ничего не починил, - сказал Михалыч. - Зато ничего и не сломал»…
Звонок из офиса застал Стёпу на светофоре.
- Стёпа, тут заявка на тебя, - сказала диспетчер Наташа. - Именная.
- В смысле именная?
- В прямом. Женщина позвонила, говорит: пришлите того самого мальчика в очках, который в июле приезжал. Фамилию не знает, а очки помнит. Я по адресу нашла, кто выезжал. Ты.
Стёпа поблагодарил, положил трубку и посидел на светофоре лишние секунды, пока сзади не посигналили.
Именная заявка. Не «пришлите мастера», а «пришлите этого». За полтора месяца его звали помощником, парнем, молодым человеком, мастером-ломастером и один раз горе-мастером, но чтобы клиент запомнил и попросил именно его - такого не было.
И надо сказать, случилось это очень вовремя. После Кооперативной, шесть, где он не сделал ровным счётом ничего и уехал под самую взрослую похвалу в своей жизни, Стёпе очень требовалось, чтобы его хоть где-нибудь ждали.
-------------
Дверь открыла Мария Семёновна, и по её лицу было видно, что она ждала у двери минут двадцать.
- Стёпушка! Приехал! Ой, проходи, тапочки вот.
- Здравствуйте, Мария Семёновна. Что у вас?
- Дверца, - сказала бабушка. - Скрипит.
Стёпа прошёл на кухню, открыл дверцу шкафчика, закрыл, открыл ещё раз. Дверца ходила бесшумно, как хорошо смазанная дверца и должна. Он открыл и закрыл её ещё раза четыре, добросовестно вслушиваясь, потому что бывает такой скрип, который появляется на десятый раз.
Скрипа не было.
- Мария Семёновна, - сказал Стёпа осторожно, - она не скрипит.
И тут бабушка сделала то, чего он совершенно не ожидал. Она не стала спорить, не стала уверять, что вчера скрипела ужасно, и не предположила, что скрип, наверное, испугался мастера. Она посмотрела на него честными глазами и сказала:
- Не скрипит. Я знаю.
Стёпа стоял с отвёрткой в руке.
- Я хотела, чтобы ты приехал, - сказала Мария Семёновна просто. - Чайку попьём. У меня оладьи.
И вот что тут было делать.
Стёпа положил отвёртку и остался. Пили чай, и оладьи были горячие, со сметаной, и Мария Семёновна доставала фотографии внуков, тех самых, которые звонят по воскресеньям коротко, и рассказывала про каждого, кто где учится, кто на кого похож. Стёпа слушал, кивал, ел четвёртый оладушек и чувствовал себя в кои-то веки полезным человеком.
На петлю он всё-таки капнул масла. Для порядка.
---------------
Потом пришла ещё одна заявка.
«Гудит розетка. Мария Семёновна, Садовая, 8, кв. 14. Просит того же мастера».
Розетка не гудела. Стёпа проверил индикатором, приложил ухо, выключил и включил холодильник, послушал ещё раз. Тишина стояла образцовая.
- Не гудит, Мария Семёновна.
- Значит, перестала, - сказала бабушка удовлетворённо. - Ты садись, я варенье достала. Абрикосовое, прошлогоднее, но крепкое.
В этот раз он пробыл час двадцать.
Ещё через несколько дней была лампочка в коридоре, которая мигала. Лампочка не мигала. Стёпа на всякий случай подтянул её в патроне, а потом два часа слушал историю про то, как Мария Семёновна в шестьдесят восьмом году ездила в Ленинград и потеряла в поезде шляпу.
Он ездил и не видел в этом ни малейшей проблемы. Ну, а что такого? Клиент доволен, работа сделана, никто не пострадал. В блокноте у него ещё с июля была записана та самая фраза про то, что иногда вызов не про розетку, и Стёпа считал, что живёт строго по ней.
----------------
В четверг диспетчер Наташа передала, что его хочет видеть Борис Палыч.
Стёпа шёл по коридору и перебирал в голове последние вызовы, ища, где мог накосячить, но косяков не находилось: работы были простые, жалоб не было, все довольны. Он вошёл почти спокойно.
Борис Палыч сидел за столом, в рубашке с расстёгнутым воротом, и смотрел в монитор. На печатном листе перед ним был столбик строк.
- Садись, - сказал он. - Садовая, восемь, квартира четырнадцать. Знаешь такой адрес?
- Знаю, - сказал Стёпа. - Мария Семёновна.
- Три выезда за десять дней. - Борис Палыч повернул к нему лист. - Двенадцатого: дверца, неисправность не обнаружена. Пятнадцатого: розетка, неисправность не обнаружена. Восемнадцатого: освещение, неисправность не обнаружена. Полтора часа, час двадцать, два часа десять. Итого почти пять часов рабочего времени. Что чинил?
Стёпа открыл рот и обнаружил, что там нет ни одного слова.
- Там... - начал он. - Там пожилой человек. Одинокий. Внуки далеко, звонят редко. Ей не розетка нужна, ей поговорить.
- Я знаю, что ей поговорить, - сказал Борис Палыч. - Я не первый год работаю, у меня таких клиентов за двадцать лет знаешь сколько было. Я тебя не про неё спрашиваю. Я спрашиваю: за чей счёт ты с ней разговариваешь?
- В смысле?
Борис Палыч отодвинул лист.
- Вот смотри сюда: пять часов - это три - четыре заявки. Пока ты пил чай на Садовой, диспетчер четыре раза сказала людям: сегодня мастера нет, ждите завтра. Может, там кому-то течь ерундовая, подождёт, а может, у кого-то стиралка потекла, и он ждёт до завтра, а ночью его заливает. И пол ему потом кто оплатит? Ты?
Стёпа молчал.
- Бензин чей? - продолжал Борис Палыч ровно, без всякого крика, отчего было только хуже. - Машина чья? Часы твои кто оплатил? Ты приехал к бабушке добрым человеком. За мой счёт. И за счёт того мужика, который ждал.
Про мужика Стёпа особенно хорошо всё понял, потому что мужик у него перед глазами был вполне конкретный, в маленькой чистой квартире на Кооперативной, с перекрытым стояком и цифрой, которой у него нет.
- Я не подумал, - сказал Стёпа.
- Вот это правда, - согласился Борис Палыч.
--------------
Стёпа сидел и ждал, что сейчас будет запрет. Что скажут: на Садовую больше не ездить, заявки от неё не принимать, а если позвонит - переводить на другого. Он уже собирался объяснять, что она к другому не пойдёт, что она его ждёт, что нельзя так с человеком.
- Хочешь ездить - езди, - сказал Борис Палыч.
Стёпа поднял голову.
- Что?
- Езди. Кто тебе запрещает? После смены. В своё время. Хоть каждый день, хоть с оладьями, хоть с гармошкой. Это твоё дело, и я в него не лезу.
Он вернулся к монитору.
- А в рабочее время ты ездишь туда, куда тебя посылают. И заявку «неисправность не обнаружена» я тебе больше не подпишу. Свободен.
----------------
Стёпа вышел в коридор и остановился у окна.
Обиды не было, и это было самое неприятное. Обидеться означало бы, что с ним поступили несправедливо, а с ним поступили ровно наоборот, и он это понимал каждой клеточкой.
Он весь месяц был уверен, что делает хорошее дело. Он ведь никому не вредил. Он ведь помогал. И только сейчас, у окна, до него дошла простая арифметика: доброта его была настоящая, а платил за неё не он. Платила фирма бензином и часами. Платил человек, которому диспетчер сказала «завтра». Стёпа брал чужое и раздавал от своего имени, и ему было тепло и хорошо, потому что счёт приходил не ему.
Он вспомнил, как в июле записал в блокнот: «Иногда вызов - не про розетку». Тогда он этой записью очень гордился.
Фраза была верная. Просто у неё, оказывается, была вторая половина, которую в июле он не написал, потому что не знал.
------------------
В тот вечер он ничего не решил.
Ездил на заявки, вечером ужинал, ответил матери «нормально» и лёг спать. И на следующий день ничего не решил, а на третий день, в половине седьмого, когда смена кончилась, он оставил кейс в офисе, сдал ключи от машины, вышел на улицу и пошёл пешком в сторону Садовой, потому что от офиса это было минут двадцать пять, если не спешить.
Он шёл и думал, как глупо будет выглядеть. Без кейса. Без спецовки. Без заявки. Мастер без инструмента - это уже не мастер, а просто длинный парень в очках, который непонятно зачем пришёл.
По дороге он зашёл в магазин и купил печенье. Потом посмотрел на печенье, вернулся и добавил ещё пачку хорошего чая, потому что идти с пустыми руками к человеку, который тебя всегда кормит, было как-то совсем никуда.
На втором этаже он постучал.
За дверью зашаркало, щёлкнул замок, и Мария Семёновна выглянула, глядя снизу вверх с удивлением, потому что мастера она сегодня не вызывала, а больше к ней никто не ходил.
- Мария Семёновна, - сказал Стёпа. - Это Стёпа. Я не по заявке. Я так.
А в пятницу утром Михалыч не приехал в офис. И не позвонил…
Продолжение следует…