— Картошка на рынке уже по восемьдесят рублей, а вы тут со своей кулинарной самодеятельностью, — Лидия Алексеевна с размаху опустила на щербатый кухонный стол увесистый кочан ранней капусты. — Иван, я тебе сто раз говорила: у твоей Ирины правая рука не ведает, что творит левая. Зачем было солить огурцы в литровые банки, если у нас трехлитровых подвалы забиты?
Ирина, стоявшая у раковины и меланхолично отмывавшая сковородку от утренней яичницы с колбасой, даже не повернулась. На дворе стоял знойный удушливый июль, асфальт за окном плавился, как дешевый сырок, а в трехкомнатной квартире панельной девятиэтажки назревал очередной геополитический кризис местного масштаба.
— Лидия Алексеевна, в литровых банках огурцы хрустят лучше, — спокойно заметила Ирина, вытирая руки застиранным вафельным полотенцем с олимпийским мишкой. — И вообще, трехлитровые банки в холодильник не пролезают. А у нас там, между прочим, еще кастрюля со свекольным холодником стоит и полбанки шпрот.
— Ой, сдался нам твой холодник, — подал голос с дивана Ваня, муж Ирины, не отрывая взгляда от телевизора, где сто первый раз показывали «Любовь и голуби». — Мать дело говорит. Надо к земле ближе быть, к масштабам. Вот у Потаповых дача — так дача. Двухэтажный сруб, сайдингом обшит, забор из металлопрофиля. А у нас что? Избушка на курьих ножках в сорока километрах от города, где даже забора нормального нет, одни колышки с натянутой рабицей.
Ирина замерла. Тема дачи в их семье в последнее время всплывала подозрительно часто. Обычно Ваня на дачу ездил исключительно под конвоем и с выражением лица незаслуженно осужденного на каторгу. Его хватало максимум на то, чтобы пожарить три шампура шашлыка и два часа полежать в гамаке, отбиваясь от комаров журналом «За рулем». А тут вдруг — такая пространная лекция о ландшафтном дизайне и преимуществах сайдинга.
— Ванечка, а тебе-то что до чужого сайдинга? — вкрадчиво поинтересовалась Ирина, усаживаясь на табуретку напротив свекрови. — Тебя на нашей даче последний раз видели в мае, когда ты грабли сломал и три часа сокрушался, что у тебя радикулит обострился от сырого воздуха.
Лидия Алексеевна многозначительно переглянулась с сыном. Этот взгляд Ирина знала слишком хорошо. Так партизаны смотрят на карту перед подрывом вражеского эшелона.
— А то, Ирочка, — свекровь придвинула к себе чашку с остывшим чаем и шумно отхлебнула, — что времена сейчас тяжелые. Пашке осенью восемнадцать, парню учиться надо, на коммерческий мы в жизни не потянем с вашими зарплатами. Полина вон, шестнадцать лет, а шмотки каждый месяц новые требует, из старых джинсов, вишь ли, выросла. А дача твоя — это чистый убыток. Одни налоги да взносы за воду, которую дают по расписанию, как в блокаду.
— Моя дача, — твердо выделила голосом первое слово Ирина, — это наследство от моей бабушки. И земля там — чистый чернозем. Там ягоды одни чего стоят. Я в прошлом году тридцать банок варенья закрутила.
— И кто его ел, это варенье? — лениво отозвался Паша, выныривая из коридора. Восемнадцатилетний обалдуй, ростом под два метра, в растянутой футболке, выглядел как карикатурная иллюстрация к понятию «вечный голод». Он заглянул в холодильник, уныло вздохнул, не найдя ничего слаще вчерашней запеканки, и прислонился к косяку. — Мам, ну реально, зачем нам эта фазенда? Там интернет ловит только на березе у туалета. И то, если руку вверх вытянуть. Я туда больше не поеду, у меня там спина отваливается жуков собирать.
— Жуков он собирать устал, — проворчала Ирина. — А за квартиру кто платить будет? Коммуналка опять выросла, я вчера квитанцию забрала — плакать хочется. Ваня, ты когда последний раз квитанцию видел?
Ваня сделал вид, что очень увлечен репликой Юрского на экране: «Людк, а Людк!».
— Ира, ты не переводи стрелки на коммуналку, — строго осадила ее Лидия Алексеевна. — Мы тут с Иосифом Виссарионовичем... тьфу, с Ванечкой, сели, посчитали на калькуляторе. Кредит за твою стиральную машину еще полгода выплачивать. У Вани на машине глушитель дышит на ладан, ремонт в копеечку встанет. А тут подвернулся такой случай. Люди приличные, при деньгах. Свои, можно сказать, через третьи руки. Свекрухиной племянницы кум.
У Ирины внутри что-то нехорошо екнуло.
— Какие еще люди? — голос ее стал тихим, но в нем отчетливо зазвенели сибирские морозы, откуда была родом ее покойная бабушка.
— Покупатели, Ирочка, покупатели, — победоносно объявила Лидия Алексеевна, расправляя плечи. — Готовы забрать наш участок со всем хламом, инструментом и даже той старой чугунной ванной, которую ты под дождевую воду приспособила. И цену дают хорошую. Нам как раз хватит Паше на первый курс и Ване на приличную подержанную иномарку, а то его «Лада» уже стыд один, перед соседями неудобно.
— То есть, вы решили продать мою дачу? — Ирина медленно перевела взгляд с мужа на свекровь. — Меня не спросив? Нашли покупателей, распределили деньги, Ване — машину, Паше — институт, а мне что? Почетное право мыть новую иномарку во дворе?
— Ира, ну зачем ты так эгоистично, — подал голос Ваня, наконец-то соизволив повернуться. — Мы же для общего блага. Дача — это пережиток прошлого. Сейчас всё в магазине можно купить. Те же огурцы — копейки стоят в сезон. Зачем спину гнуть? А тут живые деньги. Лидия Алексеевна права, покупатели уже в субботу хотят приехать, участок посмотреть. Оформим генеральную доверенность, и дело в шляпе.
— В какой еще шляпе? — Ирина поднялась с табуретки, и в этот момент она казалась намного выше своего двухметрового сына. — Дача оформлена на меня. Никаких доверенностей я подписывать не буду. Покупателей своих можете отправить обратно к куму, племяннице и всей их честной компании. В субботу я еду на дачу. Полина! Паша! Собирайте вещи, поедем полоть морковь.
Из комнаты высунулась заспанная Полина, красящая ногти ядовито-зеленым лаком.
— Мам, ну какая морковь в такую жару? У меня девчонки на пляж идут. И вообще, бабушка сказала, что если мы дачу продадим, мне купят те самые кроссовки на платформе.
Ирина поняла: против нее выстроили глухую, эшелонированную оборону. Свекровь выступила в роли генерального штаба, Ваня обеспечивал тыловую поддержку, а дети были безжалостно подкуплены обещаниями шмоток и легкой жизни. Кухонная дипломатия потерпела крах.
Вечером, когда Лидия Алексеевна наконец уплыла к себе домой, оставив после себя стойкий запах валидола и корвалола (сцену с «сердечным приступом» из-за непокорности невестки она отыграла как по нотам), Ирина сидела на кухне одна. На часах было двенадцать ночи, из открытого окна тянуло относительной прохладой и сигаретным дымом от соседей снизу.
«Ишь, шустрые какие, — думала Ирина, лениво помешивая ложкой чай, в котором плавал сиротливый лимонный кружок. — Машину ему новую. Институт Пашеньке. А то, что Пашенька за весь год две книжки прочитал, и те — краткое содержание в интернете, это ничего? Ему бы в армию сходить, для просветления ума, а не на коммерческом отделении штаны протирать за мамин счет».
Она вспомнила, как три года назад они с Ваней покупали эту самую стиральную машину в кредит. Ваня тогда клялся, что найдет подработку. Подработку он, конечно, нашел — три раза в неделю играл в гаражах в домино с мужиками, обсуждая мировую политику и цены на бензин. Вся финансовая лямка в итоге легла на Ирину. Ее скромная, но стабильная зарплата в трикотажном ателье уходила на еду и платежи, а Ванины заработки на СТО растворялись в воздухе, как утренний туман, оставляя после себя лишь чеки на новые запчасти для его вечно больной «Лады».
А дача... Дача была ее единственным личным пространством. Там, среди зарослей малины и старых яблонь, посаженных еще дедом, она отдыхала душой от вечного «купи-принеси-подай». Там не было Лидии Алексеевны с ее вечными советами о том, как правильно пассировать морковь и почему Ванечке нужно давать самый лучший кусок мяса, потому что он «кормилец».
— Ну уж нет, дорогие мои, — прошептала Ирина в темноту кухонного угла. — На чужой каравай рот не разевай. Посмотрим, кто кого пересидит.
Субботнее утро началось не с кофе. Оно началось со звука Ваниной бритвы и торжествующего марша, который Лидия Алексеевна выстукивала каблуками по паркету, явившись без приглашения в семь утра.
— Ирочка, ты бы хоть причесалась, — с порога заявила свекровь, критически осматривая Иринин домашний халат в цветочек. — Люди вот-вот приедут. Эдуард Петрович — человек солидный, бывший начальник базы. Он не любит, когда хозяева выглядят... как после кораблекрушения. Ваня, ты рубашку погладил? Которая с коротким рукавом, синяя?
— Погладил, мам, — донеслось из ванной. Ваня вышел, пахнущий дешевым лосьоном после бритья, сияющий, как медный таз. В его глазах уже читался блеск новенького хромированного глушителя и кожаного руля.
— Прекрасно, — Ирина спокойно налила себе цикорий. — Рада за Эдуарда Петровича. А я никуда не тороплюсь. И вообще, у меня сегодня по плану стирка штор.
Лидия Алексеевна поджала губы так, что они превратились в узкую ниточку.
— Ирина, не доводи до греха. Покупатели уже на машине ждут у подъезда. Мы все едем на дачу. Эдуард Петрович хочет лично осмотреть границы участка, проверить колодец и документы. Документы, кстати, где? Я их в серванте не нашла.
— А в серванте их и нет, — мило улыбнулась Ирина. — Они в надежном месте. У меня на работе, в сейфе под замком. Так что Эдуард Петрович может осматривать границы сколько угодно, но без меня и документов сделки не будет.
Ваня сник, его энтузиазм заметно поубавился.
— Ир, ну ты чего начинаешь? Человек бензин тратил, время. Давай съездим, просто покажем. Тебе жалко, что ли?
— Жалко у пчелки, Ванечка, — отрезала Ирина. — Ладно, поехали. Посмотрим на твоего начальника базы. Только чур: машину ведешь ты, и за бензин платишь из своих заначек, а не из тех денег, что я на продукты отложила.
Поездка выдалась примечательной. В старенькую Ванину «Ладу» набились впятером: Ваня за рулем, Лидия Алексеевна на переднем сиденье в роли штурмана, а сзади — Ирина и двое надутых детей, которых лишили законного субботнего сна. Полина всю дорогу демонстративно вздыхала, а Паша пытался спать, уткнувшись головой в плечо матери.
Эдуард Петрович ехал следом на огромном черном джипе, который на проселочной дороге выглядел как океанский лайнер среди рыбацких лодок. На каждой кочке «Лада» жалобно скрежетала днищем, а Лидия Алексеевна каждый раз вскрикивала:
— Ой, Ванечка, аккуратнее! Подумай о подвеске! Нам на этой машине еще до продажи дачи дотянуть надо!
Ирина молчала, глядя в окно на проплывающие мимо перелески. Внутри у нее зрел план. План был коварным, как замыслы византийских императоров, и простым, как три копейки.
Когда кавалькада наконец прибыла к дачному кооперативу, солнце уже жарило вовсю. Участок Ирины встретил их буйством зелени. Трава, которую не косили три недели, поднялась чуть ли не по пояс. Старый домик, выкрашенный когда-то зеленой краской, приветливо поскрипывал ставней.
Эдуард Петрович, грузный мужчина в безупречно белых брюках и шелковой тенниске, выбрался из своего джипа и брезгливо посмотрел на рабицу.
— М-да, — протянул он, доставая носовой платок и вытирая шею. — Работы тут, конечно, непочатый край. Всё под снос. Дом — рухлядь, забор — смех один. Лидия Алексеевна, вы говорили, тут колодец есть?
— Есть, есть, Эдуард Петрович! Чистейшая вода, как слеза! — засуетилась свекровь, увлекая покупателя в глубь участка. — Ванечка, покажи колодец!
Ирина неторопливо пошла следом. Она знала то, о чем Лидия Алексеевна, бывавшая здесь раз в пятилетку, даже не догадывалась. Две недели назад местный председатель предупреждал, что в нижней части кооператива начались проблемы с грунтовыми водами, и вода в колодцах временно приобрела специфический болотный оттенок и тонкий аромат сероводорода. Проблема была решаемой, надо было просто углубить кольца, но прямо сейчас...
Ваня с гордым видом откинул деревянную крышку колодца и завертел воротом, вытаскивая старое оцинкованное ведро.
— Вот, прошу убедиться! Собственный источник! — провозгласил он, поднося ведро к носу Эдуарда Петровича.
Начальник базы наклонился, сделал вдох и резко отшатнулся, едва не потеряв равновесие на влажной траве. Его породистое лицо приобрело легкий зеленоватый оттенок.
— Это что, канализация? — прохрипел он, закрывая нос платком. — Вы мне что продаете, тухлое болото?
— Да что вы, что вы! — испугалась Лидия Алексеевна. — Ванечка, что там? Наверное, лягушка попала! Ирина, почему у тебя в колодце лягушки дохнут?
Ирина подошла, заглянула в ведро и с глубоким вздохом произнесла:
— Какая лягушка, Лидия Алексеевна? Это же тектонический разлом. Председатель говорил, тут под нами старое кладбище скотомогильника и подземные газы. Воду пить нельзя, только для полива, да и то — помидоры потом чернеют. Но вы не переживайте, Эдуард Петрович, если три часа кипятить с марганцовкой, запаха почти не слышно.
Эдуард Петрович посмотрел на свои белые брюки, на которые из ведра удачно прилетело несколько капель ржавой жижи, потом на Ирину, в глазах которой светилась ангельская честность.
— Так, — сказал солидный мужчина, пятясь к выходу. — Про кладбище и газы в объявлении ничего не было. Лидия Алексеевна, вы меня извините, но этот ваш чернобыльский курорт мне не интересен. До свидания.
Он развернулся и, стараясь не наступать на лопухи, почти побежал к своему джипу. Через минуту мощный мотор взревел, и черный внедорожник скрылся в облаке пыли.
На участке воцарилась гробовая тишина. Слышно было только, как где-то в малине натужно жужжал шальной шмель.
Лидия Алексеевна медленно повернулась к Ирине. Ее лицо выражало такую гамму чувств, которой позавидовал бы любой драматический актер.
— Ты что сотворила? — прошипела свекровь, тяжело дыша. — Какое кладбище? Какие газы? Ты нам сделку века сорвала! Ванечке машину! Пашеньке институт!
— Машину Ванечке пускай его СТО зарабатывает, — ледяным тоном ответила Ирина, складывая руки на груди. — А Пашенька пускай идет готовиться к экзаменам, вместо того чтобы в телефоне целыми днями девок разглядывать. Дача не продается. А сейчас, дорогие родственники, раз уж мы все равно приехали, берите тяпки. Вон та грядка с морковью сама себя не прополет. Кто не работает — тот не ест, у нас сегодня на ужин как раз капуста осталась, которую вы, Лидия Алексеевна, утром принесли.
Ваня посмотрел на жену, потом на злую, как сто чертей, мать, потом на бескрайнее поле сорняков. Он понял, что кавалерийский наскок провалился, и впереди их ждет долгая, изнурительная окопная война, правила в которой теперь устанавливает исключительно Ирина.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...