Звонок раздался в субботу ровно в восемь утра. Я как раз наливала себе первую чашку кофе, предвкушая идеальные выходные: книга, тишина и полное отсутствие человечества в радиусе километра.
— Аленка, радость моя! — оглушил меня в трубке громогласный бас тети Люси. — А мы уже на вокзале! Представляешь, Славику дали горящую путевку в санаторий под городом, но заселение только через неделю. Вот мы и решили: чего деньгам пропадать, поживем у тебя! Мы ненадолго, недельку всего. В тесноте, да не в обиде! Встречай, мы на такси едем!
Экран погас. Кофе застыл в моей руке, словно лава, уничтожившая Помпеи моих планов. Тетя Люся, её муж дядя Витя и их тридцатилетний сыночек Славик — ментальный подросток с аппетитом гиппопотама — были ходячим стихийным бедствием. В прошлый их визит пять лет назад они сожгли мой любимый блендер, затопили соседей и съели годовой запас домашних закаток за три дня.
Я посмотрела на часы. До их приезда оставалось максимум сорок минут. На мгновение меня охватила паника, но потом внутри проснулся злой гений. «Недельку?» — усмехнулась я про себя. — «Ну уж нет. Мой дом — моя крепость. И сегодня эта крепость превратится в филиал ада на земле».
План созрел мгновенно. Я бросилась в бой.
Ровно в 8:45 в дверь бешено забарабанили — дядя Витя принципиально не признавал дверные звонки, считая их «буржуйской немочью».
Я глубоко вдохнула, нацепила на лицо самую широкую, безумную улыбку, на которую была способна, и распахнула дверь. На пороге стояла триада: тетя Люся в цветастом сарафане, обвешанная сумками, дядя Витя в неизменной кепке и с чемоданом, и Славик, уныло жующий жвачку.
— Родные мои! — взвизгнула я так громко, что Славик вздрогнул. — Как я вас ждала! Проходите, проходите! Только осторожно, не наступите на... хотя ладно, уже поздно.
Я была одета в старый, видавший виды махровый халат, подпоясанный обрывком бечевки. На голове высился тюрбан из полотенца, из-под которого на лоб стекала какая-то зеленая жижа (я наспех намазалась несмываемой грязью для лица).
— Аленка... а что это у тебя с лицом? — Тетя Люся подозрительно прищурилась, переступая порог.
— Ой, теть Люс, это чирей болотный! — заговорщически прошептала я, подмигивая. — Врач сказал — страшный авитаминоз и кожная сыпь, передается через рукопожатия и общую посуду. Но вы не бойтесь, я мажусь! Давайте я вас поцелую!
Я двинулась на дядю Витю с распростертыми объятиями. Тот рефлекторно отшатнулся, едва не сбив чемоданом торшер.
— Так, стоп! — скомандовал дядя Витя, выставляя вперед руку. — Целоваться потом будем. Где тут присесть? Дорога вымотала.
— Ой, с присесть у нас сегодня сложно, — защебетала я, увлекая их в коридор. — У меня как раз плановое обновление энергетики квартиры. По фэншую и заветам тибетских монахов! Пойдемте, я покажу вашу комнату.
Я привела гостей в большую комнату. Тетя Люся, ожидавшая увидеть мягкий раскладной диван, застыла на пороге. Диван был... забаррикадирован.
Ещё до их прихода я сняла с него все подушки, вытащила матрас и аккуратно разложила на полу ровные ряды... гречневой крупы и сухих макарон-рожков, прикрыв это сверху тонкой простыней. На самом диване величественно восседала гора коробок, старых газет и сломанный велосипед, который я три года собиралась выбросить.
— Аленушка... а где же мы спать будем? — тихо спросила тетя Люся, и в её голосе впервые звякнула нотка сомнения.
— Как где? Вот! На полу! — я радостно указала на бугристую простыню. — Это же уникальная методика! «Сон на дарах земли». Мой духовный наставник, гуру Олег, говорит, что матрасы высасывают из человека чакру успеха. А гречка, напитанная энергией космоса, выпрямляет позвоночник через боль! Славик, тебе особенно полезно для осанки. Дядя Витя, вы как глава семьи ляжете на макароны, они стимулируют зону долголетия.
— Ты с ума сошла? — буркнул дядя Витя. — Я на крупе спать не буду! Я заслуженный ветеран труда, у меня радикулит!
— Дядь Вить, радикулит — это просто заблокированный гнев! — ласково объяснила я, похлопав его по плечу (он снова дернулся, помня о «болотном чирее»). — Гречка всё вытянет. К утру будете как огурчик. Зеленый и в пупырышках.
Славик попытался сесть на единственный свободный стул, но я с криком «Не смей!» выдернула его из-под кузена.
— На этот стул нельзя! На нем обитает дух моей покойной прабабушки по отцовской линии. Мы с ней как раз вчера общались через спиритическую доску. Она очень сердится, когда тревожат её эфирное тело. Кстати, она просила передать, что кто-то из присутствующих скоро потеряет что-то ценное...
Славик сглотнул и спрятал телефон в карман.
— Ладно, — вздохнула тетя Люся, пытаясь сохранить лицо. — С жильем потом разберемся. Ты нас кормить думаешь? Мы с пяти утра на ногах, маковой росинки во рту не было.
«Отлично», — подумала я. — «Время для званого обеда».
— Конечно! Я как раз приготовила свой фирменный праздничный обед! Прошу к столу!
На кухне гостей ждало истинное гастрономическое пиршество. Я заранее убрала из холодильника всё нормальное мясо, колбасу и сыр, спрятав их в чемодан под замок. На столе сиротливо стояла огромная кастрюля и три глубокие тарелки.
— Садитесь, садитесь! — суетилась я. — Сегодня у нас детокс-меню. Очищаем карму и кишечник!
Я разлила по тарелкам содержимое кастрюли. Это был серо-зеленый бульон, в котором плавали куски вареного лука, стебли сельдерея и... крапива (я сорвала её во дворе у забора, пока они ехали в такси).
— Что это за помои? — прямодушно поинтересовался дядя Витя, брезгливо ковыряя ложкой луковицу.
— Это не помои, дядя Витя! Это крапивно-луковый суп на талой воде с добавлением гималайской соли и капли касторового масла для ускорения метаболизма! — гордо заявила я. — Гуру Олег пьет его трижды в день и выглядит на сорок в свои семьдесят!
— А мяса нет? — жалобно спросил Славик, чей желудок издал звук, похожий на раскат грома. — Хоть сосисочку...
— Мясо — это плоть убиенных животных, Славочка! — строго отрезала я. — Оно заземляет твои вибрации. Ты хочешь, чтобы твои вибрации упали до уровня плинтуса? К тому же, у меня в доме строгий пост. Из белка сегодня — только сушеные сверчки, но они на десерт.
Тетя Люся попыталась съесть ложку супа. Её лицо приняло такое выражение, будто она раскусила лимон, завернутый в горчичник. Она судорожно запила это водой из стакана, который я услужливо подставила.
— Ой, теть Люс, вы из этого стакана выпили? — ужаснулась я. — Блин, я же в нем вчера выводила вшей у соседского кота... Ну ничего, я его сполоснула. Наверное.
Тетя Люся позеленела в тон моему супу.
После «обеда», к которому никто, кроме меня (я с аппетитом жевала сырой сельдерей), не прикоснулся, родственники попытались рассредоточиться по квартире, чтобы передохнуть. Но у меня были другие планы.
— Так, отдыхать некогда! — заявила я, хлопая в ладоши. — В три часа у нас по плану коллективная медитация на освобождение от материальных привязанностей. А потом — генеральная уборка!
— Какая уборка? — возмутился дядя Витя, который уже устроился на подоконнике (единственном месте, где не было крупы и духов прабабушек). — Мы в гости приехали или в рабство?
— Дядя Витя, труд облагораживает! К тому же, у меня сломался пылесос. Поэтому ковер в коридоре мы будем чистить старинным славянским методом — руками и собственными слюнями. Это отлично снимает стресс!
Славик забился в угол коридора и попытался включить портативную приставку.
— Славочка, радость моя, — тут же выросла я над ним. — Извини, но электромагнитные волны разрушают ауру моей герани. В этом доме гаджеты разрешены только в туалете, и то не более трех минут, иначе наступит застой лимфы. Давай-ка телефончик сюда, я его в экранированную кастрюлю положу.
— Мам, она чокнулась, — шепотом, но очень разборчиво резюмировал Славик.
Тетя Люся попыталась взять ситуацию под контроль.
— Алена, послушай. Мы устали. Давай мы просто пойдем в магазин, купим нормальной еды, колбасы там, хлеба... И спокойно посидим.
— В магазин? — я округлила глаза так, будто она предложила ограбить банк. — В обычный супермаркет, где продукты облучают лазерами на кассе?! Ну уж нет. Если хотите есть, у меня на балконе растет прекрасный мох. И еще осталась вчерашняя овсянка на воде без соли. Правда, её немного погрызли мыши, но мы же не брезгливые, мы же родственники!
Дядя Витя молча встал, вышел на балкон и закурил.
— Дядя Витя! — закричала я, врываясь за ним. — Курить можно только через левую ноздрю, зажав правую! Иначе дым оскверняет домашний очаг!
Дядя Витя посмотрел на меня взглядом человека, который твердо решил совершить преступление, но вовремя вспомнил про уголовный кодекс. Он молча потушил сигарету о подошву и вернулся в комнату.
К шести часам вечера атмосфера в квартире накалилась до предела. Гости сидели на своих сумках в коридоре — это было единственное место, где я не устроила «зону духовного очищения». Они были голодными, злыми и глубоко несчастными.
Я решила нанести финальный, сокрушительный удар.
— Ой, как удачно! — воскликнула я, глядя в окно. — Солнце садится. Время для вечернего ритуала!
— Какого еще ритуала? — слабым голосом спросила тетя Люся. Ей уже явно было наплевать на санаторий и бесплатное жилье.
— Ритуал изгнания сущностей-подселенцев! — радостно объявила я. — Сейчас я выключу свет, мы зажжем свечи из чистого воска с добавлением чесночного масла, наденем на головы кастрюли для защиты от космических лучей и будем три часа петь мантру «Ом мани падме хум», совершая ритуальные прыжки на одной ноге вокруг чемоданов. Это привлечет к нам деньги! Славик, держи кастрюлю, тебе большую, трехлитровую!
Я протянула Славику кастрюлю из-под крапивного супа, на дне которой еще болтался вареный лук.
Это стало последней каплей.
Дядя Витя резко встал, подхватил чемодан и рявкнул:
— Хватит! Люся, Славка, собирайте манатки! Мы уезжаем!
— Витенька, куда же мы? Ночь на дворе... — слабо пискнула тетя Люся, хотя в её глазах вспыхнула надежда.
— Хоть на вокзал, хоть в гостиницу, хоть в канаву! — гаркнул дядя Витя. — Но в этом сумасшедшем доме со вшами, крапивой и духами прабабушек я оставаться не намерен! Она же невменяемая! Ей в Кащенко прогулы ставят!
— Дядечка, милый, ну куда же вы? — я разыграла искреннее огорчение, едва сдерживая победный хохот. — А как же сон на макаронах? А как же сверчки на десерт? Я же их сама ловила!
— Тьфу на тебя! — плюнул дядя Витя, вываливаясь в общий тамбур.
Тетя Люся быстро семенила за ним, крестясь на ходу. Славик бежал замыкающим, прижимая к груди спасенную приставку так, словно это был единственный выживший младенец в катастрофе.
— Позвоните, как доберетесь! — прокричала я им вслед в открытый лифт. — Я вам завтра утром на вокзал термос с крапивным отваром привезу-у-у!
Двери лифта захлопнулись с благословенным стуком.
Я закрыла входную дверь на все замки, прислонилась к ней спиной и разразилась громким, безудержным смехом. Часы показывали ровно 19:30. Весь «визит» занял меньше одиннадцати часов.
Я прошла на кухню, легким движением руки отправила кастрюлю с крапивным супом в мусорное ведро, достала из тайного чемодана бутылку хорошего вина, сыр с плесенью и сочный стейк, который тут же отправился на сковородку.
Через полчаса я сидела на своем мягком, освобожденном от коробок диване, вытянув ноги. На коленях лежал ноутбук. Экран мигнул — пришло сообщение от мамы:
«Аленка, мне тут Люська звонила в истерике. Говорит, ты примкнула к опасной секте, обмазываешься грязью и ешь насекомых. Просила меня вызвать тебе санитаров. У тебя всё нормально?»
Я отпила глоток вина, улыбнулась и набрала ответ:
«Всё отлично, мамуль. Просто фэн шуй настраивала. Кстати, они к нам в гости больше никогда не приедут. Передавай привет папе!»
Тишина в квартире была оглушительной и прекрасной. Моя крепость устояла.