В городе N, что раскинулся на берегах широкого Амура, зима – не просто время года, а целая индустрия снега, льда и народного веселья. В центре этой индустрии, на базе отдыха «Сосновка», правил бал товарищ Иннокентий Осипович Пупкин.
Пупкин был директором ООО «Транзит», фирмы с громким названием и не менее грандиозными планами на зимний сезон. В его владении находился целый ледовый комплекс: каток, сверкающий зеркальным льдом, и главная достопримечательность — огромная ледяная гора. Гора была не простая, а «природная», как любил говорить Пупкин, намекая на то, что ее и сертифицировать-то незачем. Она красовалась на земляном холме, покрытая ледяной коркой, с деревянными бортами и снежными улавливателями внизу. Вход на территорию был платным, и народ валом валил к Пупкину, оставляя монетки в его кассе.
— Бизнес должен приносить радость, — философствовал Пупкин, попивая чай с лимоном в своем кабинете. — И, разумеется, прибыль. А что может быть радостнее, чем визг детей, летящих с ледяной горы?
О визге, который закончится криком скорой помощи, он, конечно, не думал. Зачем? Ведь на горе стояли инструкторы. Правда, обучением и аттестацией этого личного состава Пупкин не заморачивался. Главное, чтобы в ярких жилетках стояли, для устрашения. Один такой инструктор, Сидоров, еще вчера был грузчиком, а сегодня уже регулировал поток людей на вершине. Другие, братья Свистуновы, и вовсе числились в штате только на словах. Зарплату им выдавали наличными, чтобы не плодить лишних бумаг.
О том, что гору нужно сертифицировать и ставить на учет в Гостехнадзоре, Пупкину сообщили еще в начале декабря. Приезжал суровый дядька в погонах, смотрел на гору с неодобрением и говорил про «ТР ЕАЭС 038/2016» и «ГОСТ Р 56987-2016». Пупкин слушал, кивал, вздыхал и записывал координаты конторы в соседнем городе, которая может провести сертификацию.
— Занято, — коротко ответили ему по телефону. — Все специалисты на объектах.
— Понятно, — протянул Пупкин. — Сезон, сами понимаете...
И махнул рукой. Сезон в разгаре, деньги капают, а регистрировать гору «до ввода в эксплуатацию», как того требует закон, он, конечно, не будет. Не для того он строил эту «Сосновку», чтобы простаивать.
- Авось пронесет, раньше-то все было хорошо, — подумал он и принял волевое решение: гору открыть, а инструкторов поставить по минимуму, чтобы экономить.
В один зимний день в «Сосновку» прибыла шумная компания — класс 7.3 из лицея: 19 детей, родители и их классный руководитель Марья Ивановна. Как сообщила позже свидетельница в своем показании, о выезде договорились в общем чате в приложении в МАКС, а там есть и «Сферум», целое образовательное пространство.
И надо сказать, что для родителей XXI века это было делом привычным, почти таким же обыденным, как утренний чай или вечерний просмотр новостей. В «Сферуме» (а он находиться в МАКС) теперь вообще всё: и оценки, и расписание, и домашние задания, и даже справки в школу отправляются одним нажатием кнопки, не отрываясь от процесса воспитания подрастающего поколения. Говорят, там уже и энциклопедия РУВИКИ под рукой, через специального чат-бота, что очень удобно для тех, кто забыл, когда было восстание декабристов.
Цифровая среда для школьников там, надо отдать должное, безопасная: «Безопасный режим» включён по умолчанию, чтобы никакой посторонний не нарушил учебную коммуникацию. Для педагогов же придумали закрытые каналы: войти туда можно только по приглашению или из контактов, так что никакие случайные прохожие не увидят, что Марья Ивановна выложила расписание контрольных или анонс родительского собрания. Всё чинно, благородно, под контролем.
Но, как выяснилось впоследствии, даже самый передовой цифровой инструмент не способен заменить элементарного человеческого присмотра на ледяной горке. Пока родители обсуждали в общем чате в МАКС, кто из них взял термос, а кто забыл варежки, ледовое царство Пупкина уже готовилось встретить их по-своему. Забронировали домик, купили билеты, и вот они уже на пороге, в предвкушении зимнего приключения, которое, увы, закончится не так, как планировалось.
Забронировали домик, и вот они здесь, на пороге ледового царства Пупкина.
Стоял морозный, солнечный день. Дети, получив билеты за 400 рублей с человека, разделились. Часть побежала на каток, часть — на ледяную гору. Наверху горы, по замыслу Пупкина, должен был стоять инструктор, но в тот момент на вершине зияла пустота. Инструктор, простудившись в прошлые выходные, ушел греться в помещение проката, а подмену ему никто не обеспечил. На выкате, внизу, маячила одинокая фигура в жилетке, но она больше следила за тем, чтобы никто не сбежал, не заплатив за прокат тюбингов.
Школьники, не обремененные знанием правил техники безопасности (которых, впрочем, на горе и не было, кроме пары выцветших плакатов), затеяли веселую игру: съезжали «паровозиком», сцепившись тюбингами, и ни разу не столкнулись с замечаниями со стороны администрации. Безнаказанность пьянила.
В очередной раз, около 16 часов, группа мальчишек: Петров, Васечкин и другие, поднялись на гору. Ни инструкторов, ни родителей рядом не было. Петров, первым начав спуск, на пологом участке встал на ноги, чтобы поймать свой укатившийся тюбинг. В этот момент, с вершины, на ледянке «рыбкой» стартовал Васечкин. Сзади никто его не толкал, просто, подчиняясь закону подлости и влекомый силой инерции, он на скорости врезался в стоящего на пути Петрова.
Произошло столкновение. Петров, подброшенный в воздух, с глухим стуком рухнул на ледяную корку. Удар был страшный, мальчик потерял сознание. Смертельная тишина повисла над горой, сменившись испуганными криками детей.
— Врача! — закричала какая-то женщина.
Инструктор в жилетке, наконец, появился, но было поздно. Мальчика перенесли в прокат. «Врач» комплекса, товарищ с фельдшерским образованием, который в тот момент выдавал коньки, только развел руками, помочь он ничем не мог. Вызвали скорую, которая приехала, констатировала закрытую черепно-мозговую травму, перелом височной кости и эпидуральную гематому. Тяжелый вред здоровью, опасный для жизни.
Пупкин узнал о происшествии поздно вечером. Он нервно курил в своем кабинете, пытаясь связаться с адвокатом.
— Так я и знал, чувствовал, — шептал он, дрожащей рукой перебирая бумаги. — Я же знал, что без сертификации нельзя. Но бабло, бабло победило...
В суде Пупкин, одетый в строгий костюм, выглядел смиренным и кротким. Он признал вину, каялся и говорил о том, что теперь на горе висят новые баннеры с правилами, а инструкторы проходят аттестацию. Суд, изучив кипу документов, протоколы осмотров места происшествия, показания управляющей, которая призналась, что «просто выполняла задачи руководства», и бесстрастные заключения экспертиз, вынес решение.
Судья огласил приговор, где фигурировали все детали трагедии. Пупкин был признан виновным в том, что «умышленно оказал услугу, не отвечающую требованиям безопасности...», и наказан большим штрафом в 150 000 рублей. От гражданского иска родители отказались, Пупкин им все отдал добровольно, оплатил лечение.
А ледяная гора в «Сосновке» как работала, так и работает. На ее вершине, как памятник собственной глупости, теперь красовался новый стенд с правилами, увеличилось количество инструкторов, получены были все разрешения.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Приговор от 29 октября 2025 г. по делу № 1-169/2025, Хабаровский районный суд