— Юра, скажи мне как родному человеку, почему на моем банковском счете вместо трехсот тысяч рублей красуется гордый баланс в три рубля сорок копеек? — Жанна аккуратно опустила на клеенчатый стол тяжелую чугунную сковороду, в которой томились тефтели в густом сметанном соусе. — Я сейчас пальцем до дна провела, там даже на батон не соскрести.
Юра, до этого увлеченно изучавший в телефоне устройство капельного полива, вздрогнул и едва не выронил свой гаджет прямо в тарелку. Начало июля выдалось знойным, в кухне пахло укропом, тушеным мясом и надвигающейся семейной катастрофой.
— Жанчик, ты только не волнуйся, всё под контролем, — Юра попытался улыбнуться той самой улыбкой, которой обычно коты извиняются за разбитую вазу с геранью. — Деньги в надежном месте. Они, можно сказать, пущены в оборот ради нашего общего блага и продовольственной безопасности.
— Продовольственной безопасности? — Жанна медленно опустилась на табуретку, чувствуя, как внутри закипает что-то помощнее сибирского гейзера. — Юра, мы год во всем себе отказывали, я на работу пешком ходила, чтобы в августе поехать в санаторий и подлечить мои несчастные суставы. Какое благо? Какое место?
— На даче у мамы, — пискнул Юра и зажмурился, словно ожидал, что сверху сейчас прилетит тяжелый кулинарный снаряд.
Жанна замолчала. В свои пятьдесят пять лет она прекрасно знала: если мужчина начинает говорить про «продовольственную безопасность» и мамину дачу в одном предложении, значит, семейный бюджет понес невосполнимые потери. Из комнаты, шлепая босыми ногами, вышла их семнадцатилетняя дочь Дана. На ходу она пыталась соорудить на голове очередное архитектурное сооружение из волос и резинок.
— О, а че у нас на ужин? — Дана заглянула в сковороду. — Опять тефтели? Мам, ну мы же договаривались на доставку суши, у меня сегодня стрим в соцсетях, мне нужна энергия.
— Доставка суши отменяется по причине внезапного банкротства нашей ячейки общества, — отрезала Жанна, не сводя взгляда с мужа. — Твой отец легким движением руки превратил наше Черное море в мамины грядки. Юра, я жду подробностей, пока у меня не пропал дар речи.
Юра кашлянул, поправил очки и принял вид заправского лектора общества «Знание».
— Евгения Владимировна давно мечтала о модернизации хозяйства. Там две теплицы, Жанна! Сверхпрочный поликарбонат, усиленный оцинкованный каркас, выдерживает до двухсот килограммов снега на квадратный метр! И автоматические форточки на гидравлике, они сами открываются, когда жарко!
— Юра, зачем твоей маме теплицы, выдерживающие двести килограммов снега, если она в октябре уезжает в город и до мая там не появляется? — Жанна почувствовала, как логика этого мира с треском рушится под напором поликарбоната. — И главное: почему эти гидравлические форточки оплачены моими суставами?
— Мама сказала, что это инвестиция в будущее, — Юра попытался зайти с козырей. — Цены на рынке видела? В магазинах помидоры пластиковые, по цене приличного мяса! А тут свое будет, экологически чистое. Мама так радовалась, Жанна, у нее даже давление нормализовалось.
— Рада за маму, — процедила Жанна, накладывая Дане тефтелю с гарниром. — У нее давление нормализовалось, а у меня сейчас глаз дергаться начнет. Ты понимаешь, что ты снял деньги без моего ведома? Это статья, Юра. В особо крупных размерах внутри одной отдельно взятой хрущевки.
— Ну почему без ведома, я хотел сказать, просто момент удачный попался, скидка была тридцать процентов, — оправдывался Юра, ковыряя вилкой в тарелке. — И вообще, мы же одна семья, Жанчик. Мама обещала, что осенью нам половину урожая отдаст.
— Замечательно. Я буду мазать больную поясницу не лечебной грязью в Саках, а экологически чистым маминым томатом. Прямо к пояснице буду прикладывать, для пущего эффекта.
Дана, жевавшая тефтелю с таким видом, будто ей подсунули подошву, сочувственно посмотрела на мать.
— Мам, ну реально, какой санаторий, там же одни пенсионеры и дискотека «кому за сто». Поехали лучше дикарями на речку, у меня подруга ездила, там палатки, гитара, романтика.
— Дана, романтика в палатке хороша, когда тебе семнадцать и у тебя позвоночник еще не осыпался в трусы от одного взгляда на жесткий матрас, — Жанна вздохнула и налила себе холодного чаю. — В мои годы лучшая романтика — это четыре звездочки, шведский стол и процедура гидромассажа. И всё это, заметьте, плывет сейчас в автоматических форточках на мамином участке.
Следующие три дня в квартире царила атмосфера холодного фронта. Жанна перешла на режим сурового бытового эконома. На ужин подавался исключительно суп из плавленых сырков с сухариками, который Юра терпеть не мог, но ел молча, силясь изобразить на лице гастрономический восторг. Дана громко вздыхала, намекая, что из-за отсутствия карманных денег ее личная жизнь и авторитет среди сверстников катятся в тартарары.
В субботу утром на стационарный телефон, который держали исключительно ради общения со старшим поколением, раздался звонок. Жанна сняла трубку.
— Жанночка, деточка, здравствуй! — пропел в трубке бодрый голос свекрови, Евгении Владимировны. — Ой, какая прелесть эти конструкции! Юрочка уже всё собрал, стоит как вкопанное! Земля дышит, воздух циркулирует! Вы когда приедете помогать рассаду высаживать? Юра сказал, у тебя как раз отпуск скоро, времени много будет.
Жанна сделала глубокий вдох, вспоминая все известные ей методики аутотренинга.
— Здравствуйте, Евгения Владимировна. Рада за ваши конструкции. Только вот отпуск у меня планировался на побережье, а не на вашем поликарбонатном полигоне.
— Ой, да ладно тебе, Жанночка, какое море в наше время? Там же инфекции, солнце вредное, цены сумасшедшие! А тут воздух, птички поют, своя земелька. И физический труд, между прочим, первый враг всех болезней! Я вот в свои семьдесят три года спину лечу исключительно прополкой.
— Я заметила, — сухо ответила Жанна. — Особенно хорошо спина лечится, когда спонсором прополки выступает чужой кошелек.
На том конце провода возникла короткая, но весьма выразительная пауза. Евгения Владимировна умела держать удар и моментально переключалась на режим «оскорбленная добродетель».
— Жанна, я не поняла подтекста. Юра сказал, что это подарок от всей вашей семьи к моему дню рождения. Я думала, вы от чистого сердца, а ты, оказывается, копейки считаешь? Для родной матери пожалела?
— От чистого сердца, Евгения Владимировна, дарят открытку или набор полотенец, — Жанна уже не пыталась сдерживать иронию. — А когда дарят недвижимость из поликарбоната на годовые сбережения невестки, это называется по-другому. Но вы не переживайте, рассаду свою высаживайте аккуратнее. Скоро увидимся.
Жанна повесила трубку и повернулась к мужу, который в этот момент усиленно делал вид, что протирает пыль на телевизоре.
— Юра, собирай чемодан.
— Жанчик, ты меня выгоняешь? — Юра побледнел и выронил тряпку. — Ну прости меня, ну бес попутал, мама так просила...
— Я тебя не выгоняю. Мы едем на дачу. Все вместе. Раз уж мои деньги закопаны в землю, я хочу лично контролировать процесс созревания моих трехсот тысяч рублей.
Дачный участок встретил их идеальным порядком и сияющим на солнце поликарбонатным чудом архитектуры. Две огромные теплицы возвышались посреди огорода как космические модули, приземлившиеся среди петрушки и укропа. Евгения Владимировна, в нарядном фартуке встречала гостей на крыльце.
— Ой, приехали, помощники мои! — свекровь попыталась обнять Жанну, но наткнулась на встречный взгляд, способный заморозить водохранилище. — Ну проходите, проходите. Юрочка, там надо шланги подключить к новой системе. Даночка, а ты маме поможешь на грядках.
— Ба, у меня маникюр, я вообще-то блог... то есть, я вообще-то в интернете работаю, мне руки нужны чистые, — надулась Дана, уныло разглядывая грядки.
— Ничего, перчатки наденешь, — Жанна решительно шагнула на дорожку. — Итак, Евгения Владимировна, показывайте ваши угодья. Где тут наши будущие миллионы созревают?
Весь день прошел в суматохе. Юра с сыновьим рвением крутил гайки, Дана с брезгливым видом таскала лейки, а Жанна... Жанна внимательно наблюдала, подмечая каждую деталь. К вечеру, когда все уселись на веранде пить чай с сушками, Жанна выложила на стол блокнот и ручку.
— Так, дорогие мои землевладельцы. Давайте займемся нехитрой арифметикой. По моим подсчетам, чтобы отбить стоимость этих теплиц, нам нужно вырастить и продать примерно три тонны элитных томатов. По рыночной стоимости.
— Каких еще продать? — удивилась Евгения Владимировна. — Мы же для себя! Родственникам раздадим, баночки закрутим...
— Для себя — это три куста в открытом грунте под пленкой, — спокойно парировала Жанна. — А за триста тысяч рублей это уже коммерческое предприятие. Поэтому план такой: Юра с понедельника берет подработку, чтобы вернуть долг на мой счет. А вы, Евгения Владимировна, как генеральный директор этого агрохолдинга, будете сдавать мне отчетность по каждому завязавшемуся помидору.
Юра притих, уткнувшись в кружку. Евгения Владимировна поджала губы, понимая, что невестка не шутит. Конфликт поколений вышел на новый уровень — экономический.
— Жанна, ты слишком меркантильна, — обиженно произнесла свекровь. — В семье нельзя всё мерить деньгами.
— Конечно нельзя, — согласилась Жанна, вставая из-за стола. — Именно поэтому с завтрашнего дня я переезжаю жить сюда, на дачу. В вашу комнату, Евгения Владимировна, там кровать помягче для моей спины. Раз уж моря мне не видать, буду устраивать себе курорт здесь. Свежий воздух, пятиразовое питание за счет принимающей стороны и личный аниматор в лице Юры.
Свекровь от неожиданности едва не подавилась сушкой. Юра испуганно посмотрел на жену, понимая, что спокойная жизнь на даче для всех присутствующих закончилась, так и не начавшись. Жанна же, с чувством выполненного долга, пошла осматривать территорию, размышляя о том, как бы поэффективнее использовать гидравлические форточки для проветривания своей закипающей праведным гневом души.
Прошла неделя. Жанна твердо закрепилась на дачных позициях, превратив тихий огородный рай свекрови в филиал исправительно-трудовой колонии с элементами санаторного режима. Евгения Владимировна, привыкшая единолично командовать своими шестью сотками, теперь передвигалась по участку исключительно по струнке. Жанна, вооружившись шезлонгом, который Юра под ее чутким руководством притащил с балкона, загорала прямо между двумя злополучными теплицами, периодически выкрикивая ценные указания.
— Юра, левее бери, левее! — командовала Жанна, поправляя солнцезащитные очки. — Ты маме автоматический полив как прикрутил? Почему у нее левая теплица залита как бассейны в Анталии, а в правой пустыня Сахара образуется? Я за что триста тысяч отдала, за болото?
Юра, взмыленный и злой, с гаечным ключом в руках, торчал из-под шланга.
— Жанна, там клапан засорился! Вода из колодца идет с песком, фильтр нужен!
— Ну так покупай фильтр, — меланхолично отозвалась жена. — Из своих карманных денег. Или у мамы попроси, она у нас дама обеспеченная, подарки за триста тысяч принимает, не моргая.
Евгения Владимировна в этот момент полола грядку с морковью с такой яростью, будто пыталась докопаться до центра Земли. Каждое движение невестки вызывало у нее тихий скрежет зубовный, но возразить было нечего — факт изъятия семейных накоплений давил на свекровь бетонной плитой вины.
Дана, которой на даче катастрофически не хватало городского уюта и скоростного интернета, уныло бродила по дорожкам, пытаясь поймать сеть.
— Мам, тут даже картинка не грузится! — ныла дочь. — Как я буду вести свой канал? У меня там люди ждут обзора на новую косметику, а я тут торчу среди навоза и поликарбоната!
— Вот и отлично, Даночка, — улыбнулась Жанна. — Расскажи людям про тяжелый крестьянский быт. Назови выпуск «Рабы теплиц» или «Как отец профукал семейный отпуск». Просмотры взлетят до небес, гарантирую.
Ближе к вечеру, когда жара спала, у калитки остановилась старенькая «Нива». Из нее выбрался колоритный мужчина в камуфляжных штанах и тельняшке — сосед по даче, Михалыч, известный на весь кооператив своей предприимчивостью и любовью к крепким домашним настойкам.
— Здорово, соседи! — зычно крикнул Михалыч, опираясь на забор. — Ого, Владимировна, ну у тебя и хоромы! Прямо ВДНХ в миниатюре. Юрок, колись, во сколько обошлась такая красота? Тоже себе хочу под огурчики прикупить.
Юра замер с лейкой в руках, испуганно косясь на Жанну. Жанна же, грациозно поднявшись с шезлонга, подошла к забору.
— Триста тысяч, Михалыч. Без установки и фильтров. Чистый импортный поликарбонат повышенной прочности, выдерживает падение небольшого метеорита.
Михалыч присвистнул, почесав затылок.
— Сколько-сколько? Триста? Да за эти деньги можно три года на рынке готовые помидоры ведрами скупать, еще и на обмыв останется! Ну вы, ребята, буржуи. Владимировна, видать, клад нашла?
Евгения Владимировна густо покраснела и резко выпрямилась, отряхивая руки от земли.
— Это подарок от детей, Михалыч! Имеют право мать порадовать на старости лет! И вообще, свои овощи — они без химии, для здоровья полезно!
— Ну-ну, полезно, — ухмыльнулся сосед. — Главное, чтобы от таких цен инфаркт не приключился. Ладно, Юрок, зайди ко мне позже, дело есть. Нам тут председатель кооператива новое постановление выкатил, касательно водопровода. Там такие новости, что ваши теплицы могут вообще без воды остаться.
Юра растерянно посмотрел на соседа, а Жанна почувствовала, как внутри нее просыпается профессиональный азарт. Новое постановление? Водопровод? Кажется, мамин агрокомплекс столкнулся с первыми серьезными санкциями местного масштаба.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...