В сорок восемь лет ты перестаешь гуглить обзоры на новые смартфоны и начинаешь искать отзывы на мази. Это нормальный этап взросления. В двадцать лет ты приходишь в аптеку только за пластырем или гематогеном, будучи уверенным в собственном бессмертии. К сорока тело начинает подавать первые сигналы несогласия. А к сорока восьми ты уже стоишь в очереди за препаратами, названия которых звучат как имена древнегреческих богов разрушения. Мой черед наступил ровно две недели назад.
Двадцать второго июня я стоял у кассы с четкой целью починить правое колено. Оно не давало мне покоя третий день. Очередь состояла из таких же помятых жизнью людей. Все они смотрели на стеклянные витрины с надеждой и легкой обреченностью. Впереди стояла женщина с витаминами. За ней переминался мужчина с тонометром. Я находился где-то посередине медицинской пищевой цепи.
Подошла моя очередь. Фармацевт выслушала жалобу с непроницаемым лицом. В ее взгляде читался многолетний опыт оценки чужой платежеспособности. Она сухо уточнила детали проблемы, исчезла в подсобке и вернулась с крошечной картонной упаковкой. Женщина положила ее на стекло и назвала сумму.
Я не стал спорить. За такие деньги колено должно было не просто перестать болеть. Оно обязано было научиться танцевать степ, самостоятельно ходить на работу и приносить мне утренний кофе. Я молча расплатился, положил покупку в карман и отправился домой лечиться.
Дома состоялось торжественное вскрытие картонной коробки. Внутри лежали десять маленьких красных таблеток и бумажная инструкция.
Сначала я решил, что мне по ошибке продали детальные чертежи атомной подводной лодки. Тонкая серая бумага была сложена в восемнадцать раз. В полностью развернутом виде она легко накрывала кухонный стол, захватывая часть подоконника. При сильном ветре она вполне могла служить парусом для небольшой лодки. Текст напечатали таким микроскопическим шрифтом, будто производитель хотел проверить не только мои суставы, но и выносливость глазных мышц.
Я сразу отложил эту простыню в сторону. Взрослые люди редко читают медицинские вкладыши перед употреблением. Они просто глотают капсулу, запивают ее водой из-под фильтра и искренне надеются на локальное чудо. Я минут пять пытался сложить инструкцию по заводским сгибам, но у меня постоянно оставался лишний кусок бумаги. В итоге пришлось запихнуть ее в коробку силой.
Чудо действительно произошло. К позднему вечеру правое колено полностью прошло. Я специально походил по коридору туда и обратно. Никакого предательского хруста. Никакой ноющей боли. Медицина победила биологию с разгромным счетом.
Радость длилась ровно до полуночи.
Обычно я засыпаю еще до того, как ухо полностью коснется подушки. Сон для меня процесс быстрый и автоматический. Но в ту ночь я лежал с открытыми глазами и детально изучал неровности на потолке.
Час ночи. Два часа. Половина четвертого.
Организм чувствовал себя бодро, словно я выпил литр крепкого кофе и собрался бежать городской марафон. Мозг работал с кристальной и пугающей ясностью. Я вспомнил имена всех одноклассников из параллели. Восстановил в памяти точный рецепт бабушкиной яблочной шарлотки. Я слушал гудение холодильника и оценивал геометрию наклеенных обоев. Спать не хотелось физически.
Я встал, прошел на кухню идеально ровным шагом и выпил воды. Колено работало как швейцарские часы. Нервная система при этом находилась в состоянии круглосуточной боевой готовности.
К утру стало понятно самое главное. Дорогая красная таблетка не убрала проблему. Она просто перенесла напряжение из коленного сустава прямо в центральный процессор. Одно починилось, другое немедленно отвалилось. Классический закон сохранения энергии в чистом бытовом виде.
На работу я поехал с лицом уставшего человека, который провел всю ночь на допросе. Зато я ни разу не прихрамывал по пути к вагону метро.
Логика подсказывала остановиться прямо здесь. Выкинуть остатки красных пилюль в мусоропровод и вернуть все настройки к заводским параметрам. Хромать хотя бы было естественно. Но я решил доиграть эту партию до конца. Человек склонен слепо верить в то, что следующая покупка всё обязательно исправит.
Вечером я снова стоял перед знакомой аптечной кассой. Попросил у невозмутимого фармацевта сильное снотворное. Желательно такое мощное, чтобы отключало даже боевых слонов в период активности. Женщина в белом халате снова кивнула и выдала мне вторую упаковку.
Перед сном я принял новую порцию достижений химии. Сон накрыл меня тяжело и плотно, как мокрое свинцовое одеяло. Это было великолепно. Никаких мыслей о шарлотке. Никаких воспоминаний о школьных годах. Просто ровный черный экран до самого рассвета.
Утром я отлично выспался. Потянулся. Сел на краю кровати, предвкушая спокойный рабочий день. И в этот самый момент ритмично задергался мой правый глаз.
Сначала он пульсировал мелко и почти незаметно. Пока я чистил зубы, амплитуда заметно выросла. К моменту выхода из квартиры я уже откровенно подмигивал собственному отражению в зеркале лифта. Глаз зажил своей отдельной, насыщенной жизнью. Он реагировал на резкие звуки и пульсировал в такт шагам соседей по лестнице.
Ситуация складывалась максимально странная. У меня великолепно гнулось колено. Я отлично выспался. При этом я выглядел как человек на грани нервного срыва, который навязчиво пытается флиртовать со всеми случайными прохожими.
На утреннем совещании сотрудники старались не смотреть в мою сторону. Трудно серьезно обсуждать квартальную премию, когда человек напротив тебя шлет отчаянную морзянку правым веком. Коллега Олег тихо поинтересовался, почему я ему подмигиваю и не нужна ли мне срочная помощь. Я ответил, что здоров как никогда. Глаз подтвердил мои слова энергичным тройным сокращением.
Медицинское домино падало всё быстрее. Я лечил одно последствие другим, пока не превратился в дергающийся, но формально полностью исправный офисный механизм.
Шестого июля мое терпение официально закончилось. Ровно четырнадцать дней этой изматывающей таблеточной эстафеты.
Я вернулся в квартиру после работы. Глаз привычно отбивал барабанную дробь. Колено подозрительно молчало.
Я пошел на кухню, открыл верхний ящик стола и достал ту самую гигантскую бумажную простыню от самых первых таблеток. Настало время узнать правду.
Развернул инструкцию прямо на полу в гостиной. На столе она уже физически не помещалась. Встал на четвереньки, вооружился настольной лампой и начал медленно водить пальцем по бесконечным столбцам мелкого серого шрифта.
Раздел «Побочные действия» занимал целую географическую область этого документа. Там находился подробнейший каталог всех известных человечеству страданий. Производитель сухо и методично перечислял головокружение, тошноту, бессонницу и еще несколько десятков пугающих терминов.
Я полз по тексту вниз. В самом конце огромного списка пряталось то, что фармакологическая компания явно хотела скрыть от покупателей любой ценой.
Там шли два очень коротких пункта подряд.
Один сухо гласил: «Возможна внезапная тяга к азартным играм».
Следом было напечатано: «Потеря сознания».
Я сел на ковер и трижды перечитал строчку про казино. Посмотрел на красную картонную упаковку. Посмотрел на свой подмигивающий глаз в отражении выключенного телевизора.
Я попытался представить эту нейронную связь. Химическое вещество попадает в кровь. Снимает отек с сустава. Поднимается по сосудам выше. Заходит в мозг. Находит там центр оценки рисков и командует немедленно ехать в Вегас.
Современная наука официально предупреждала меня в письменном виде. Оказывается, после успешного лечения ноги я вполне мог очнуться в нелегальном клубе, ставя последние сбережения на зеро. А потом благополучно потерять сознание прямо у крутящейся рулетки.
Схема лечения предстала передо мной во всем ее пугающем величии. Аптека действительно работала по принципу настоящего казино. Ты заходишь, отдаешь приличные деньги, берешь случайную коробку и никогда не знаешь наверняка, что именно выиграешь сегодня. Бессонницу, дергающийся нерв или непреодолимое желание немедленно купить лотерейный билет.
Я аккуратно свернул бумажную карту мира. Собрал углы. Вернул все слои на их законное место. Спрятал обратно в коробку.
Затем взял банку со снотворным и сложил всё это великолепие в плотный мусорный пакет.
Эксперимент по обману биологии объявлялся досрочно закрытым. Пусть лучше болит колено. Привычная проблема в ноге надежна, абсолютно бесплатна и стопроцентно предсказуема. От нее еще ни один человек в здравом уме не проигрывал премию в покер.
Я медленно поднялся с ковра. Сустав отозвался тихим, знакомым и очень сухим хрустом.
И это был самый успокаивающий звук за последние две недели.