— Мужчина, вы будете проходить или будете стенку держать?
Вадим отступил от кассы автостанции в Касимове, пропуская женщину с клетчатой сумкой. До автобуса на посёлок Лесной оставалось двенадцать минут. Он всегда приходил заранее: покупал билет, пил чай из автомата за сорок рублей, садился ближе к середине и всю дорогу молчал.
Сегодня молчать не получалось. У окна кассы стояла Галина Степановна, знакомая по почтовому отделению. Не родственница, не соседка, просто человек, которого видишь по вторникам и здороваешься кивком. Она держала в руках кошелёк и говорила кассирше тихо, но очередь уже слушала.
— Дочка переведёт, я сейчас позвоню. Мне до Лесного только.
— Без билета не пущу. У водителя оплата только по терминалу, наличку он не берёт.
— У меня наличка есть. Вот тысяча.
— Рейс муниципальный, касса закрывает ведомость. Нужен билет.
— Так продайте.
— У вас карта не проходит.
— Я же говорю, наличка.
Кассирша откинулась на стуле.
— Женщина, не задерживайте очередь. Следующий.
Галина Степановна отошла в сторону. На ней была светлая куртка с затёртыми рукавами, на голове платок. Сумка тяжёлая, по виду продуктовая: батон торчал сбоку, сверху лежал пакет с лекарствами. Она стала звонить, но телефон сообщил механическим голосом, что абонент недоступен.
Вадим купил билет до Лесного. Ему нужно было попасть к начальнику участка: подписать продление договора ещё на три месяца. Он работал на дорожной базе, не по штату, через ИП. Начальник сказал: «Будешь до пяти — подпишем. Нет — извини, мне завтра в Рязань». Другого рейса сегодня не было.
Он отошёл от кассы, встал у автомата с чаем. Автомат мигал красной лампочкой: «нет стаканов». Вадим сунул в карман сорок рублей, вытащил телефон, стал смотреть на часы. Одиннадцать минут. Десять. Галина Степановна стояла у скамьи, не садясь, будто садиться было уже некуда.
Он подошёл, потом отошёл. Постоял у расписания. Прочёл строчку «Лесной — 15:40» дважды, хотя выучил её три года назад. Снова подошёл к автомату.
— Вадим, — сказала Галина Степановна, увидев его. — Вы тоже туда? Может, у водителя спросите? Он вас знает.
— Водитель меня не знает.
— Ну вы часто ездите.
— Часто не значит знает.
Она кивнула и отошла. Вадим сразу почувствовал, что сказал лишнее, но слово уже стояло между ними, как чемодан в проходе.
На посадке водитель проверял билеты у двери. Мужик в синей куртке пытался пройти с распечаткой на телефоне, водитель ругался: «Мне QR нужен, а не ваша красота». Автобус был старый, с занавесками, которые давно не стирали. Вадим положил сумку на сиденье и сел у окна.
Галина Степановна подошла последней.
— Сынок, возьми наличкой. Мне до Лесного. Я не зайцем.
Водитель даже не посмотрел.
— Нельзя.
— У меня дома деньги есть, я потом…
— Мне ваши потом зачем? Камера стоит. Проверка зайдёт — штраф мне.
— Да какая проверка в Лесной? Там три остановки и коровы.
— Женщина, не устраивайте.
В салоне кто-то сказал:
— Ну возьми ты её, что ты как зверь.
Водитель повернулся.
— Кто умный, тот оплачивает. У меня зарплата сорок две, штраф пять тысяч. Я за вас платить не буду.
Люди притихли. Вадим смотрел в окно. Рядом сидел парень с наушниками, жевал семечки и бросал шелуху в пустой стаканчик.
Галина Степановна стояла у двери. Водитель уже хотел закрывать.
И тут Вадим поднялся.
— Она со мной.
Сказал и сам не понял, зачем. Водитель посмотрел на него.
— В смысле?
— Мать моя. Билет ей покупал, потерял второй. Посадите, я потом в кассе разберусь.
В салоне повернулись головы. Галина Степановна открыла рот, но Вадим не дал ей сказать. Снял куртку, положил на её сумку.
— Вещи мои. Место занимали.
Водитель скривился.
— У тебя один билет.
— Знаю.
— Значит, один едет.
— Тогда я не еду. Она едет.
— Мне цирк не нужен.
— И мне.
До отправления оставалась минута. Кассирша из окна крикнула:
— Лёш, закрывай, график!
Водитель выругался тихо. Посмотрел на Галину Степановну, на Вадима, на салон.
— Садись, мать. Только если проверка — вы оба меня не знаете.
Галина Степановна поднялась в автобус медленно, будто ступеньки стали выше. Вадим подал ей сумку. Сам остался на площадке.
— Вы куда?
— Мне не надо.
— Как не надо? Вы же…
— Садитесь.
Он взял свою куртку с её сумки, но она вдруг вцепилась в рукав.
— Вадим, я вам деньги отдам. У меня дома.
— Потом.
Водитель закрыл дверь. Автобус дёрнулся и поехал. Галина Степановна сидела на его месте у окна и смотрела на него через грязное стекло. Вадим поднял руку, но не помахал, просто почесал затылок.
Автостанция сразу опустела. Кассирша закрыла окно на перерыв. В зале сидела только уборщица, крутила тряпку на швабре.
Вадим позвонил начальнику участка.
— Алексей Палыч, я не успеваю.
— Почему?
— Автобус ушёл.
— А ты где?
— На автостанции.
— Очень интересно. А договор у меня тоже на автостанции?
— Завтра могу подъехать.
— Завтра меня нет. Я тебе сказал до пяти.
— Понял.
— Не понял ты, Вадим. Я тебя два месяца тяну. Мне люди нужны, а не молчуны с причинами.
Связь оборвалась или начальник сам отключился. Вадим убрал телефон. Уборщица возила тряпкой мимо его ботинок, он ноги не поднял.
— Не уехали? — спросила она.
— Не уехал.
— Бывает. Последний был?
— Последний.
— До Лесного теперь такси тысяча двести.
Вадим сел на пластиковый стул. Тысяча двести у него была, но тогда до зарплаты оставалось бы совсем пусто. Да и начальник уже уедет. Он купил в ларьке пирожок с капустой и воду. Пирожок оказался холодным. Половину съел, вторую завернул в пакет и убрал в сумку.
В шесть позвонила Галина Степановна.
— Вадим, вы где?
— В Касимове.
— Я сейчас деньги занесу вашей матери.
— Не надо.
— Вы мне адрес скажите.
— У меня мать в Елатьме.
Пауза вышла неловкая.
— Зачем же вы сказали?
— Так получилось.
— Вы работу из-за меня пропустили?
— Не из-за вас.
— А из-за кого?
Вадим смотрел на табло, где рейс на Лесной уже погас.
— Из-за себя.
Галина Степановна помолчала.
— На той неделе на почте очередь была. Помните?
Он помнил. Была зима, гололёд, очередь за пенсиями. Она попросила: «Я на пять минут, только мазь куплю». Он кивнул. Потом пришли трое мужиков, начались разговоры, и когда она вернулась, он сказал: «Не знаю, я за собой не слежу». Её отодвинули в конец. Она ничего не сказала, только стояла у батареи с красными руками.
— Помню.
— Я вас про это не спрашиваю.
— А я и не отвечаю.
Она отключилась первая. Вадим посидел ещё минут десять, потом пошёл на улицу. У автостанции стояли таксисты. Один предложил до Лесного за тысячу, если «прямо сейчас». Вадим отказался. Пошёл пешком к общежитию дорожной базы, где иногда ночевали водители. От автостанции было сорок минут.
По дороге пришло сообщение от начальника: «Завтра можешь не приезжать. На твоё место вышел Рустам». Вадим прочитал, убрал телефон. У «Пятёрочки» купил пачку дешёвых сигарет, хотя бросил в прошлом году. Не открыл. Положил в карман куртки.
В общежитии вахтёрша тётя Люба пустила его за триста рублей.
— Комната шестая. Постель сам найдёшь.
— Без квитанции?
— Хочешь квитанцию — иди в гостиницу за две тысячи.
В комнате было две железные кровати, стол и чайник без крышки. На стене висел календарь за прошлый год. Вадим сел, снял ботинки, положил билет до Лесного на стол. Билет теперь был бесполезный, как чек из аптеки. Он всё равно не выбросил, а прижал уголком чайника, чтоб не сдуло.
Потом достал телефон и набрал Галину Степановну.
— Вы до дома дошли?
— Дошла. Соседка встретила.
— Хорошо.
— Вадим, я деньги всё равно отдам.
— Не надо.
— Мне неловко.
— Мне тоже.
Она, кажется, хотела спросить про работу, но не спросила. Вместо этого сказала:
— У меня на почте во вторник очередь.
— Приду.
Он отключился и лёг на кровать, не раздеваясь. За стеной кто-то смотрел сериал, в коридоре хлопали двери. Достал пачку сигарет, повертел, положил обратно в карман. Спать не хотелось.
Утром Вадим пошёл на дорожную базу. Не на участок, а к бытовке. Ключ от неё лежал у него в кармане с прошлой недели. Он открыл, снял с крючка свою рабочую куртку, оставил на месте её каску и рукавицы, запер бытовку и отнёс ключ вахтёру.
— Уходишь? — спросил вахтёр.
— Ушёл уже.
Он поехал на попутке до Касимова, вышел у почты. Было без пятнадцати десять, окошко ещё не открыли, но народ уже толпился у двери. Галина Степановна стояла третьей и держала место перед собой пустым.
— Я занимала, — сказала она сразу, когда он подошёл.
— Понял.
— За мной будете. Только не отходите далеко, а то тут народ строгий.
— Знаю.
Он встал рядом. Через пару минут пришёл мужчина в кепке и начал возмущаться, что «тут никого не было». Галина Степановна уже открыла рот, но Вадим спокойно сказал:
— Был. Я отходил.
Мужчина буркнул и встал сзади. Галина Степановна достала из сумки деньги, сложенные пополам.
— За автобус.
— Уберите.
— Возьмите.
— Нет.
Она подержала купюры в руке, потом сунула их обратно в кошелёк. Из другого кармана достала сложенный вчетверо тетрадный листок и вложила Вадиму в ладонь. Он развернул. Там был телефон и подпись «Гринёва Валентина, племянница. Ей на базу под Рязанью водителя ищут». Почерк был крупный, старательный.
Вадим сложил листок обратно и убрал во внутренний карман — не в тот, где сигареты, а в другой, где лежал паспорт.
— Спасибо.
— Не за что. Только не говорите потом, что я не давала.
— Не скажу.
Очередь двинулась. Галина Степановна подошла к окошку, стала что-то долго объяснять оператору про перевод. Вадим стоял за ней и смотрел, как она достаёт из сумки одну бумажку за другой, будто раскладывает пасьянс. За окном пошёл мелкий дождь, стекло у входа запотело снизу.
Когда она отошла, Вадим встал к окну и попросил конверт. Оператор дала. Он вложил в конверт пустой лист, заклеил, ничего не подписал. Просто чтобы было, что держать в руках, пока Галина Степановна ещё не ушла.
Она задержалась у двери, посмотрела на него через плечо, кивнула и вышла. Дверь хлопнула, впустив холодный воздух и запах мокрого асфальта.