Маршрутка 813-я, стёкла в разводах, свет пробивается через пятна. Сосед справа держит телефон, смотрит рекламу без звука. Тридцать секунд, ролик подгузников. Малыш, мама, ничего особенного. И меня накрыло. На тридцать второй неделе гормоны решили: живём в режиме мокрого лица, спасибо большое. Отвернулась к окну. Делала вид, что глаза слезятся от форточки. Форточки, которая закрыта. Раньше три часа драмы смотрела, ноль слезинок. А сейчас реклама майонеза с бабушкой, и я уже сморкаюсь в рукав. Стыдно не за слёзы. Стыдно, что не могу их выключить. «Марина, ты серьёзно?» «Взрослая женщина, менеджер, два года в B2B, ревёт от подгузников.» «А если бы напротив сидел бывший начальник или, не дай бог, свекровь?» Приехала домой. Плюша встретила у порога, посмотрела как на идиотку. И я снова заревела. Уже от того, что ревела в маршрутке. От того, что тётка напротив точно всё видела. От того, что я в 31 год плачу от тридцатисекундного ролика на чужом телефоне. «А вдруг это не гормоны? Вдруг я прос