В СССР предпринимательства вроде бы не было - но частная инициатива никуда не исчезала. Люди торговали, ремонтировали, строили, перевозили и зарабатывали там, где государственная система не справлялась.
Когда говорят о предпринимательстве в СССР, обычно вспоминают только два периода - НЭП и перестройку. Из-за этого складывается впечатление, будто в 1960-1980-е годы никакой частной хозяйственной инициативы в стране не было вовсе.
Но это слишком упрощённый взгляд.
В позднесоветский период частная экономическая активность существовала постоянно - просто не в той форме, которую мы сегодня назвали бы нормальным малым бизнесом. Она сохранялась в двух измерениях: в узкой легальной нише, жёстко ограниченной государством, и в гораздо более широкой теневой сфере, которая выходила за официальные рамки. Именно эта теневая активность и стала важной частью повседневной советской экономики.
Была ли в СССР легальная частная деятельность?
Да, но в очень ограниченном виде.
Ключевое значение имели постановления Совета Министров СССР от 10 июля 1961 года № 682 "Об упорядочении кустарно-ремесленных промыслов" и от 14 сентября 1976 года № 770. Они не просто перечисляли разрешённые виды индивидуальной деятельности, но и жёстко очерчивали границы допустимого.
Постановление 1961 года, в частности, предусматривало обязательную регистрацию кустарей, учёт их деятельности в финансовых органах, а также прямой запрет на использование наёмного труда. Кроме того, ограничивались применение оборудования, использование сырья и материалов. Иными словами, даже легальная ниша не была свободной: она находилась под плотным контролем и не могла превратиться в полноценное частное дело.
Именно поэтому рядом с официально разрешёнными кустарно-ремесленными промыслами существовала гораздо более широкая теневая активность - гибкая, востребованная, но рискованная с точки зрения закона.
Не "бизнес" по названию, а предпринимательство по сути
В советской риторике само слово "предпринимательство" почти всегда имело негативный оттенок. Оно связывалось с капитализмом, частной выгодой и эксплуатацией. Поэтому даже вполне нейтральные рыночные практики описывались языком осуждения - как "частнопредпринимательская деятельность", "спекуляция" или получение "нетрудовых доходов".
Но если смотреть не на терминологию, а на логику действий, то перед нами нередко было именно предпринимательство по сути.
Человек сам находил спрос, искал товар или ресурс, организовывал доставку, договаривался с покупателями, ремонтировал, производил, рисковал и стремился получить дополнительный доход. Всё это - базовые признаки предпринимательской активности, даже если советское государство видело в них не норму, а отклонение.
Почему самостоятельный заработок вызывал подозрение
Одна из важнейших советских юридических категорий - "нетрудовой доход".
Именно это понятие лежало в основе отношения государства к самостоятельной коммерческой активности. Под "нетрудовым доходом" понимался доход, который не вписывался в модель обычной занятости в государственном или общественном секторе. Поэтому любая систематическая торговля, посредничество или производство ради прибыли вызывали подозрение.
Такой подход был закреплён не только идеологически, но и юридически. Например, УК РСФСР 1960 года, как и уголовные кодексы других союзных республик, предусматривал ответственность за спекуляцию и запрещённые промыслы. В частности, статья 154 УК РСФСР квалифицировала как преступление скупку и перепродажу товаров с целью наживы. То есть наказуемым считался не сам факт продажи, а именно систематическая деятельность, ориентированная на извлечение прибыли.
Это и объясняет, почему разовая продажа излишков с собственного огорода могла считаться допустимой, а регулярная закупка партии товара и её последующая перепродажа - уже нет.
Торговля: где заканчивалась личная инициатива и начиналась "спекуляция"
Наиболее заметной сферой теневой активности была торговля.
Здесь граница между допустимым и запрещённым оставалась размытой и во многом зависела от масштаба, регулярности и трактовки со стороны контролирующих органов.
Например, продажа на рынке нескольких связанных вручную вещей или излишков собственного хозяйства обычно воспринималась как допустимая личная инициатива. Но если человек уже систематически закупал и перепродавал партии товара - скажем, вязаные шапки, дефицитные стройматериалы или сельхозпродукцию, - это квалифицировалось как спекуляция.
Таким образом, различие проходило не только по самому факту продажи, но и по характеру деятельности: продаёт ли человек случайно и своё, или регулярно закупает, перевозит и перепродаёт ради прибыли.
С точки зрения государства это было извлечение "нетрудового дохода". С точки зрения экономики - восполнение дефицита и соединение спроса с предложением там, где официальная торговля не справлялась.
Почему такая торговля вообще возникала
Объяснять всё только дефицитом было бы недостаточно, хотя дефицит, безусловно, играл центральную роль.
1. Хроническая нехватка товаров
Многие вещи либо отсутствовали в свободной продаже, либо были доступны только "по знакомству", по очереди или эпизодически.
2. Негибкость плановой системы
Государственная торговля могла обеспечивать общий объём, но плохо реагировала на локальные потребности. Она не всегда быстро понимала, что и где действительно нужно людям.
3. Неравномерность снабжения
Один и тот же товар в одном регионе можно было найти, а в другом - нет. Разрыв между центром и периферией, городом и селом создавал пространство для частной перепродажи и посредничества.
4. "Блат" как экономический механизм
Неформальная экономика в СССР держалась не только на деньгах, но и на личных связях. "Блат" был не просто способом "достать" дефицит, а формой неформального распределения ресурсов, которая часто предшествовала рыночной сделке или сопровождала её.
Например, чтобы взяться за частный ремонт, мастеру могли "по блату" помочь достать дефицитные стройматериалы, инструмент или доступ к нужным людям. А уже после этого работа выполнялась за наличные или в обмен на услуги. То есть "блат" не заменял теневой рынок, а часто становился его инфраструктурой.
Производство: узкая легальность и широкая тень
Похожая ситуация складывалась и в сфере производства.
Некоторые виды кустарно-ремесленной деятельности допускались, но перечень разрешённого был ограничен. Более того, союзные республики могли дополнительно сужать эти рамки через постановления республиканских Советов Министров и местные нормативные акты. Поэтому реальные "правила игры" могли различаться от региона к региону.
Это означало, что даже вполне обычные по нынешним меркам занятия - мелкое изготовление вещей на заказ, переработка сырья, отдельные виды ремонта - легко оказывались за пределами законной ниши.
Проблема была не в отсутствии навыков или спроса. Наоборот, люди умели шить, чинить, строить, изготавливать нужные вещи. Но не существовало устойчивой и удобной правовой формы, в которой такую деятельность можно было бы развивать как обычное частное дело.
Услуги: самая живая часть неофициальной экономики
Особенно заметной теневая активность была в сфере услуг.
Ремонт квартир, строительство, отделочные работы, частные перевозки, мелкий бытовой сервис, отдельные медицинские и технические услуги - всё это часто существовало вне официального сектора или на его границе.
Причина проста: государственная система бытового обслуживания была громоздкой, медленной и слабо ориентированной на индивидуальный запрос. Она предлагала очередь, ограниченный выбор и неудобные сроки. Частный мастер - скорость, гибкость и возможность договориться.
Оценки объёма теневой экономики в СССР сильно разнятся: официальная статистика её не учитывала, а исследователи приводят разные цифры. Но и позднесоветские социологические опросы, и ведомственные справки - в том числе материалы МВД и статистических органов - неоднократно фиксировали масштаб "неучтённой" деятельности: от торговли на рынках до частного извоза, ремонта и строительных подработок. Это показывает, что проблема была не только бытовой, но и хорошо заметной для самих властей.
Шабашники: неформальная организация труда там, где система не справлялась
Отдельного внимания заслуживает шабашничество.
Шабашники - это временные или сезонные бригады, особенно распространённые в строительстве, ремонте жилья, возведении хозяйственных объектов, а также в сельском хозяйстве, например в период уборки урожая.
Их нанимали не только частные лица, но и колхозы, совхозы, предприятия. Причём дело было не только в необходимости быстро выполнить работу. У руководителей хозяйств имелись фонды заработной платы и премиальные средства, которые можно было использовать на срочные работы, в том числе на оплату временных бригад наличными. Поэтому неформальная занятость оказывалась выгодной обеим сторонам: исполнители получали заработок, а заказчики - быстрый результат в обход медленных официальных процедур.
Точнее всего рассматривать шабашничество как неформальную форму организации труда, отвечавшую реальному спросу в условиях, когда официальные каналы были перегружены, неудобны или недостаточно эффективны.
Государство не закрывало глаза - но тень всё равно сохранялась
Важно понимать: советское государство не просто терпело эту активность. Напротив, борьба со "спекуляцией" и "запрещёнными промыслами" велась системно.
Проводились проверки, рейды на рынках, контрольные мероприятия, возбуждались административные и уголовные дела. Законодательство союзных республик подробно описывало нарушения в этой сфере и предусматривало наказания.
И всё же теневая активность сохранялась. Причина была в том, что её подпитывали не отдельные "нарушители", а системные проблемы экономики: дефицит, негибкость плановой системы, региональная неравномерность снабжения, слабость сферы услуг и ограниченность легальных возможностей для самостоятельной работы.
Почему это важно для понимания советской экономики
История предпринимательской активности в СССР важна не только как сюжет о "теневой стороне" социализма. Она позволяет понять, как в действительности функционировало позднесоветское общество.
Формально в стране доминировала плановая модель. Но параллельно ей существовал целый пласт неформальной экономики: частные услуги, посредничество, мелкая торговля, кустарное производство, сезонные бригады, личные связи и обменные схемы.
Это была не случайная аномалия и не набор отдельных нарушений. Это была системная реакция общества на ограничения модели. Там, где официальная экономика не могла оперативно удовлетворять разнообразные запросы, включались неформальные механизмы.
Вывод
Предпринимательская активность в СССР 1960-1980-х годов существовала как сочетание узкой легальной ниши и широкой теневой практики.
Государство допускало лишь ограниченные формы индивидуального труда, запрещало наёмный труд, ставило легальную деятельность под плотный контроль, с подозрением относилось к самостоятельному доходу и криминализировало многие формы торговли и производства ради прибыли. Но спрос на товары, услуги и быстрые хозяйственные решения никуда не исчезал. Поэтому люди приспосабливались: торговали, строили, ремонтировали, перевозили, производили и обменивали - официально, полуофициально или нелегально.
Этот опыт демонстрирует, что при жёстких правовых ограничениях и устойчивом неудовлетворённом спросе экономическая активность не исчезает, а принимает неформальные формы. В позднесоветских условиях такие формы стали важным механизмом адаптации общества к дефициту и негибкости плановой системы.