За советские годы в Грузию вложили столько, что подсчёты доходят до полутриллиона долларов. Строили порты, каскады ГЭС, санатории, первоклассные дороги, к середине 70-х газифицировали республику целиком.
Зарплаты, пенсии и стипендии тут были в среднем процентов на 20 выше российских, а цены в магазинах на 15-25% ниже. На самом производстве при этом трудились в основном приезжие: доля русских рабочих в промышленности переваливала за 60%, а сами грузины держались за торговлю, курорты, стройбригады, перевозки, всё, где крутились живые деньги.
Монополия на праздничный стол
Отсюда шло до 95% всего советского чая и 97% табака. Мандарины к новогоднему столу от Ленинграда до Владивостока росли в основном здесь же, на черноморском побережье.
Вино 26 марок, коньяк, "Боржоми", весь праздничный ассортимент огромной страны собирался в одной небольшой республике. Рынок был подневольный: покупателю деваться некуда, вот товар и уходил по хорошей цене.
На приусадебном участке грузинская семья держала цитрусы или цветы и сбывала урожай на рынке по вольной цене, а закупочные цены на юге были самыми высокими в стране.
Ещё до войны колхозник в Западной Грузии снимал с участка цитрусами по 18-22 тысячи руб. в год, тогда как сам колхоз за две сотни трудодней начислял ему около двух тысяч. Работа в колхозе шла для галочки, кормил свой клочок земли.
Грузин, прилетевший зимой в промёрзший русский город с чемоданом мандаринов или ящиком гвоздик, продавал их с наценкой, о какой рядовой инженер и мечтать не мог.
Цветы и цитрусовые были той монополией, которую не мог перебить никакой план: на государственном прилавке гвоздики в феврале не было, а на рынке, пожалуйста, по цене, какую назначит продавец.
Теневые цеха и подпольная экономика
Кроме легальной торговли, в Грузии раньше всех в Союзе расцвели подпольные цеха, маленькие фабрики, где шили джинсы, болоньевые плащи, всякий ширпотреб и клеили на него ярлыки "заграничного". В обычном магазине этого было не достать, а тут, хоть открыто, хоть из-под полы.
Теневая экономика доходила до четверти всего республиканского хозяйства, а грузинские цеховики давали заметную часть всего "левого" товара страны.
Первый секретарь Василий Мжаванадзе, возглавлявший республику с 1953 по 1972 год, подпольных фабрикантов не трогал, а его жену за любовь к подношениям прозвали "царицей Викторией". Дефицита, в котором стояла в очередях остальная страна, грузины попросту не знали.
Тут за деньги решался любой вопрос: "бронь" от призыва, место в КГБ, диплом врача, чёрная "Волга" представительского класса. Ходила шутка про студента, которому вместо машины купили троллейбус, чтобы ездил в институт вместе со всеми и не выпячивался.
Расплачивались за это повальными взятками и сросшейся с властью преступностью. Должности продавались и покупались, а немалая часть советских "воров в законе" была грузинами, они держали верх в криминальном мире всего Союза.
Этих авторитетов дразнили "лаврушниками": мол, воровской титул они выправили себе не по понятиям, а на выручку с лаврового листа и специй. Приправа звучала унизительно, но именно мелкая торговля зеленью кормила целые состояния.
Курорты и образ "человека при деньгах"
Отдельной статьёй дохода шли черноморские курорты. Пицунда, Гагры, Батуми, Кобулети собирали отдыхающих со всего Союза, а вместе с ними стягивали и деньги со всего Союза.
Достаток тут было принято показывать: большие частные дома, ковры, машины, застолья с нескончаемыми тостами. Эта привычка щеголять богатством и приклеила к слову "грузин" второе значение, "человек при деньгах".
"Грузин в кепке-аэродроме" в народе стал именем любого рыночного торговца, хотя за прилавком с гвоздиками часто стоял армянин или азербайджанец, приезжие эту разницу не улавливали.
Слово так срослось с деньгами, что в 90-х те же анекдоты просто пересадили на "нового русского", оставив суть прежней.
Шеварднадзе против коррупции
В 1972-м Мжаванадзе тихо отправили на пенсию, а новый первый секретарь Эдуард Шеварднадзе объявил войну коррупции: за первые годы арестовали больше 25 тысяч человек, среди них тысячи партийцев и комсомольцев.
Самого известного цеховика, Отари Лазишвили, задержали, когда он сидел в приёмной союзного генпрокурора. Система от этого не сломалась, взятки и доли просто выросли в разы, а часть воров Шеварднадзе выдавил в Россию, чем только усилил грузинскую диаспору в криминальном мире.
Крах после распада СССР
Вся эта сытая жизнь стояла на двух подпорках, на московских дотациях и на подневольном рынке, которому некуда было деться. В 1991-м Союз рухнул, и обе подпорки исчезли разом.
Дотации кончились в один день. Товары, которые раньше расхватывали в условиях дефицита, на открытом мировом рынке оказались почти никому не нужны. Дома вспыхнула гражданская война, к ней добавились конфликты в Абхазии и Южной Осетии.
Уже в 1992 году, после того как первый президент Звиад Гамсахурдиа запретил торговать с Россией, промышленность просела на 40%. К 1994-му Грузия выпускала лишь четверть того, что делала в 1989-м, безработица в Тбилиси дошла до 40%, а больше половины жителей оказались за чертой бедности.
Та самая республика, где ещё недавно покупали детям троллейбусы, за несколько лет стала одной из беднейших стран на всём постсоветском пространстве.