Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Юлия Вельбой

Здесь нет ничего бесплатного

Интервью на улице.
— Я родился в 1985 году, город Никополь. Жил там до 11 лет, в 96‑м году мы покинули У и приехали в Германию. Здесь я закончил школу, выучился на слесаря. А сейчас я ничем не занимаюсь.
— По какой программе вы приехали в Германию?
— По линии мамы, она этническая немка. В то время, когда мы все приехали сюда, когда был наплыв, нас стали называть русскими немцами. Я сам не понимаю

Интервью на улице.

— Я родился в 1985 году, город Никополь. Жил там до 11 лет, в 96‑м году мы покинули У и приехали в Германию. Здесь я закончил школу, выучился на слесаря. А сейчас я ничем не занимаюсь.

— По какой программе вы приехали в Германию?

— По линии мамы, она этническая немка. В то время, когда мы все приехали сюда, когда был наплыв, нас стали называть русскими немцами. Я сам не понимаю почему, ха‑ха‑ха!

— Так вы сейчас не работаете?

— На данный момент нет.

— А за какой счёт вы проживаете?

— Хм… Какой счёт? Я работал до этого. Потом один штраф не уплатил, и меня уволили. После этого я не работаю и не получаю деньги. Работал я последний раз 9 месяцев назад.

— Ну а на социальное обеспечение в Германии вы можете претендовать? На помощь от job‑центра?

— Я могу претендовать, но нужно быть привязанным к этому. Ты всегда должен что‑то делать, тут нет ничего бесплатного. Второе — здесь нет никакой свободы. Да, тебе кажется, что свобода, а это всё такое… Я тебе могу так сказать: тут люди за тобой больше следят, чем НКВД.

— О чём вы вообще? Можете личный пример из личного опыта?

— Смотри, я приехал сюда в 11 лет. И на второй день я понял, что это всё ж. В 11 лет я заплакал. Ситуация была такая: я иду с пацанами, хотели в футбол поиграть, остановились, там вроде площадка, все дела. А тут нельзя играть! Это кому‑то принадлежит, и ему не нравится, что там дети бегают. Короче, надо было на площадку идти какую‑то специальную, а там тихий час есть на этих площадках, понимаешь? А в другом месте играть нельзя.

— Так за 30 лет вы и не интегрировались в немецкое общество?

— Нет, я интегрировался. Но я тебе могу так сказать: мне очень трудно сейчас будет на У выжить. Потому что я всю систему эту понял, я тут и хорошей жизнью жил, и плохой.

— А сейчас какой вы жизнью живёте?

— Сейчас, наверное, плохой.

— А что в вашем понимании «плохая жизнь»?

— Ну смотри, все немцы любят, чтобы ты работал. А смысл работать? Моя мать тут отпахала 30 лет, сейчас она пойдёт на пенсию, и ей (чтобы жить нормально) нужно помощь просить — просить, чтобы ей доплачивали. Братан! Человек всю жизнь отработал, а потом «дайте помощь», это что?

— Вы приехали 30 лет назад, на второй день поняли, что это не та страна, в которой вам бы хотелось жить. Почему вы не вернулись назад в У?

— Я не мог. Это был 96‑й год, такое время… Дедушка с бабушкой хотели, чтобы мы поехали в безопасное место.

— Если оценить свою жизнь в Германии от одного до десяти, какую оценку вы поставите?

— Я знаю всю эту систему, у меня уже здесь нормальной жизни не будет, так что ноль. Если бы у меня была возможность сейчас покинуть Германию, я бы покинул. Но, конечно, в какую‑то другую европейскую страну.

— В какую?

— Везде будет трудно.

— В Польшу, в Чехию?

— Та ты шо!

— А куда?

— Ну… может быть, Испания.

Ирония судьбы, или это алгоритм выдачи подстраивается под меня, но сегодняшний герой внешне — копия вчерашнего героя, его клон. А ведь я его не искала, это первое попавшееся видео. Конечно, он не настолько болтает руками и вихляется, но у него тоже есть вот эта излишняя эмоциональность и взбудораженность. Фото всего не передаёт, посмотрите видео в МАХе.