Как появился этот текст?
Этот материал не набирался вручную. Он автоматически создан сервисом ИНСИДО по аудиозаписи оригинального видео.
Что умеет ИНСИДО:
✓ переводит аудио и видео в текст;
✓ сохраняет структуру текста;
✓ добавляет таймкоды;
✓ обрабатывает длинные записи за несколько минут.
Попробовать ИНСИДО: vk.ru/insido108
КАКИМ БУДЕТ ДАЛЬНЕЙШИЙ МИР?
Илья Бурлаковский:
Здравствуйте, уважаемые зрители! Сегодня у нас в гостях профессор Сергей Вячеславович Савельев — специалист по мозгу и, я бы сказал, по людям в целом. Он понимает, куда катится наш мир и наш человеческий вид. Кто, как не Сергей Вячеславович, может поделиться своим взглядом на ближайшие перспективы?
Конечно, за последние четыре с половиной миллиона лет люди не слишком сильно изменились. Но большинство сегодня волнуют вполне практические вопросы: почём завтра будет колбаса, что опять скажет Трамп, какие будут налоги в стране и закончится ли вообще СВО.
Как вы оцениваете ближайшие полгода для России? Дайте, пожалуйста, свой прогноз.
Сергей Савельев:
Я не футуролог, прогнозов не даю. Я оцениваю происходящие события с точки зрения биологической эволюции гоминид. Мы никуда не делись от своих обезьяньих корней, поэтому всё, что мы видим сегодня, — это в том числе проявление этих корней.
Самые простые поведенческие механизмы — еда, размножение и доминантность. Больше ничего не действует. Особенно когда говорят о большой политике. Какие там тонкости? Там одни толстости. Всё предельно очевидно: определённой группе людей не хватает корма, и они за него борются. Некоторые борются неудачно и очень боятся, что их заменят, поэтому начинают бороться ещё отчаяннее. На этом всё и построено.
В данном случае европейские назначенцы, все эти странные образования, называющие себя странами Евросоюза, можно сказать, большого значения не имеют. Как говорил Иосиф Виссарионович: «А сколько у Папы Римского дивизий?»
С Папой Римским разговор был закончен. С Европой сегодня примерно то же самое. Они до сих пор не могут собрать триста тысяч солдат, чтобы создать оборонительную линию от Татр до Балтийского моря и удержать нас, если мы туда придём.
Илья Бурлаковский:
А мы туда собираемся идти, как вы считаете?
Сергей Савельев:
Это неважно — собираемся мы или нет. Хотим этого или не хотим — значения не имеет.
Илья Бурлаковский:
Почему?
Сергей Савельев:
Потому что биологические процессы идут вопреки нашим желаниям. Вы можете до смерти не хотеть воевать, но будете воевать. Биологические законы не имеют никакого отношения к той ерунде, которую называют политикой. Всё, что оформлено в слова, — это в значительной степени имитация деятельности.
Какая политика? Какие международные правила? Какая ООН? Какая ЮНЕСКО? О чём вообще речь? Все эти правила нарушались, нарушаются и будут нарушаться ежедневно. Попытки призвать людей, руководствующихся простейшими биологическими механизмами — залезть повыше, клюнуть ближнего и нагадить нижнему, — соблюдать какие-то правила выглядят просто анекдотично.
Это примерно как знаменитая английская поговорка: когда джентльмен проигрывает, он меняет правила. Поэтому всерьёз рассуждать о каких-то гуманистических ценностях и правилах общежития невозможно. Посмотрите. Произошла Вторая мировая война. Нацистов осудили. Казалось бы, выводы сделаны. Проходит семьдесят лет.
Обратите внимание на возраст большинства мужчин, которые сегодня воюют со стороны Украины. Три четверти из них выросли в СССР. И что помогло? Помогли пионерская организация? Героический комсомол? Советские фильмы? Ведь всё это закладывалось с самого раннего детства.
И что произошло? После начала СВО люди массово побежали записываться в армию, крича: «Кто не скачет — тот москаль», чтобы воевать против «поганых москалей». До сих пор поток добровольцев на Украине существует. Не надо рассказывать сказки — всё видно.
Почему? Потому что обещания были очень простыми: каждому украинцу — кусок самой плодородной Курской земли и ещё рабы-москали. Об этом нужно говорить открыто. Поэтому никакой настоящей договорённости здесь быть не может. И никакого окончательного примирения тоже.
Илья Бурлаковский:
То есть вы считаете, что в ближайшее время возможна максимум какая-то передышка?
Сергей Савельев:
Передышка возможна только для одного: чтобы они набрали новые силы, получили новое оружие, чтобы их откормили, снабдили американской тушёнкой — и они снова полезли воевать. Это никогда не закончится. Биологические процессы так не разрешаются. Они разрешаются только одним способом. При таком воспитании подрастающего поколения, какое было на Украине, другой вариант мне неизвестен.
Есть классический исторический пример. До крестовых походов Европа представляла собой огромное количество мелких княжеств. Рыцари, князьки — всё как обычно. Что происходило? Если крестьяне переставали платить десятину церкви или своему князю, тот собирал несколько тысяч вооружённых бездельников — или вооружал их — и отправлял в соседнюю область. Там они грабили и убивали. Причём речь шла не о единичных убийствах, а об уничтожении до восьмидесяти процентов населения. Оставшихся грабили. А кто выживал? Те двадцать процентов, которые предали своих, выдали соседей и получили за это свою долю. Именно поэтому Европа за несколько столетий превратилась в скопление предателей и негодяев.
Что мы видим сегодня? Способ решения проблемы тот же самый — радикальное сокращение населения. После этого оставшиеся начинают снова платить налоги, размножаться, заселять территории, и всё повторяется. Такими методами Европа жила полтора столетия. Потом поняли, что своих грабить уже некого, и решили идти на Восток — освобождать Гроб Господень. То есть просто нашли новое место, где можно было грабить. По сути, всё это — проявления одних и тех же биологических процессов.
Сегодня ситуация похожая. Они хотят получить наши ресурсы. Но даже если представить невозможное — что вся Россия и все её богатства окажутся у них, — при нынешнем уровне потребления Европы этого хватит максимум лет на пятнадцать. А дальше что? Главная проблема в том, что сама европейская экономическая система уже практически не работает. Какая там производительность труда? У нас некоторые любят говорить, что нужно срочно повышать производительность труда. Но посмотрите на Германию. Около девяноста процентов германской экономики — это мелкие предприятия: «я да ты, да мы с тобой». Крупные концерны вроде Volkswagen, Mercedes и остальных составляют лишь небольшую часть экономики страны.
Англичане вместе с американцами очень хорошо постарались, чтобы Европа снизила своё производство и вообще утратила прежнюю экономическую мощь. Англичанам это было нужно. Всё очень просто: они борются за свой кусок обезьяньей колбасы, как вы сказали в начале нашего разговора.
Когда-то существовала модель, известная в узких кругах как «модель серпа». Её суть была такой: ручка серпа — это Великобритания, остров, а сам серп — Испания, Португалия, север Африки, включая нефтеносные районы, а также государства Персидского залива. Для чего это было нужно? Чтобы обеспечить примерно пятьсот-шестьсот миллионов человек, обладающих платёжеспособностью.
Проблема Европы заключается в том, что сама по себе она практически ничем не обладает. Она жила на наших энергоносителях, а теперь сидит на дорогих американских, мексиканских и других ресурсах. Что она может предложить кроме труда? Практически ничего. А какой там труд? Да тоже весьма условный. На заводах производительность ещё существует. Но если на одного рабочего, который действительно крутит гайки, приходится десять человек, перекладывающих бумаги, то общая производительность получается почти нулевая. Даже хуже, чем была когда-то в СССР.
Возникает вопрос: за счёт чего жила Великобритания? Это очень важно для понимания нынешней ситуации. Основной источник её доходов давно находился не в промышленности. Англичане закрыли собственные шахты, распродали автомобильную промышленность. Кстати, Rolls-Royce после этого стал значительно лучше. Когда производство было чисто английским, американцы постоянно жаловались: машины текли, гайки были плохо закручены. Сейчас качество совсем другое. Bentley, по сути, тоже давно уже совсем другая машина. Но это детали.
Главное — англичане решили сделать ставку на финансовую систему. После Маргарет Тэтчер, которая окончательно разрушила промышленную Великобританию, страна жила за счёт того, что американцы передали ей контроль над значительной частью финансовых операций Европы. Пятьсот миллионов человек — прекрасная кормовая база. С каждой банковской операции снимается небольшая комиссия. Наши сейчас тоже хотят внедрить подобные механизмы.
Илья Бурлаковский:
То есть при каждой покупке платится комиссия?
Сергей Савельев:
Именно. А когда таких покупателей пятьсот миллионов, этого вполне хватает, чтобы содержать восемьдесят миллионов людей, которые уже в пятом поколении практически не работают. Они рисуют акварелью, разводят породистых собачек и живут прекрасно. Но эта система начала рушиться.
Уже лет пятнадцать назад стало ясно, что Евросоюз неплатёжеспособен. Всё. Его история закончилась. И тогда Великобритания решила выйти из Евросоюза. Зачем? Чтобы реализовать ту самую финансовую модель. Но возникла серьёзная проблема. Страны арабского мира сказали: мы согласны, но у нас есть одна заноза — Израиль.
Если бы этот вопрос удалось решить, вся схема заработала бы сразу после выхода Великобритании из Евросоюза. Я не буду подробно рассказывать историю Израиля. Важно другое. Нужно было найти место, куда переселить несколько миллионов человек. Появилась идея использовать территорию бывшего Хазарского каганата — район от Львова до Днепра. Одновременно обсуждалась идея переселения в Крым, строительства всей необходимой инфраструктуры за китайские деньги и создания там крупного логистического узла Нового шёлкового пути.
Но реализовать это не удалось. Россия не позволила. Именно тогда старый конфликт с Великобританией вновь резко обострился. Появились Скрипали, различные дипломатические скандалы и многое другое. На самом деле всё это было лишь следствием более масштабных процессов.
Позже предпринималась ещё одна попытка решить тот же вопрос и создать новую мировую финансовую систему. Но она тоже провалилась. Поэтому нынешнее СВО, с моей точки зрения, — это ещё одна попытка Великобритании реализовать свои долгосрочные планы.
Почему Борис Джонсон тогда приехал в Киев? Потому что он приехал убеждать не договариваться с Россией. Здесь есть ещё один момент. Я уже говорил, что Зеленский, по моему мнению, уже заслужил себе золотой памятник в полный рост. Что он сделал? Он уничтожил, как минимум, два миллиона украинцев, которые на протяжении столетий участвовали в преследовании евреев. Месть, можно сказать, состоялась. Поэтому его, как мстителя за геноцид евреев, никогда не забудут.
Фактически он реализует ту же старую британскую модель. Она была разработана ещё за несколько лет до выхода Великобритании из Евросоюза. По большому счёту всё происходящее сейчас — это продолжение английской политики. Я даже иногда шучу: если уж по-настоящему искать источник проблемы, то смотреть надо не на американские базы в Германии, а гораздо западнее. Но не будем углубляться.
Есть ещё один важный момент. Сегодня идёт борьба против финансовой олигархии, которая сама превратилась в тормоз мировой экономики. Почему? Потому что торговля деньгами уже перестала приносить прежние результаты. После кризиса 2008 года эта модель фактически перестала работать. Потом попытались создать новую волну роста за счёт искусственного интеллекта. Но и это не получилось.
В конце прошлого года на экономическом форуме в Куршевеле произошло любопытное событие. Туда приехали уже не экономисты, а главным образом представители компаний, продвигавших искусственный интеллект. И многие из них прямо сказали: деньги из этой сферы пора выводить. Пузырь продолжает раздуваться. Акции компаний, связанных с искусственным интеллектом, растут до невероятных величин.
Илья Бурлаковский:
Например, Nvidia сегодня стоит примерно столько же, сколько Германия и Швейцария вместе взятые.
Сергей Савельев:
Замечательно. Главное, что и у нас находятся люди, которые продолжают осваивать огромные бюджетные средства под разговоры об искусственном интеллекте.
Илья Бурлаковский:
Герман Оскарович недавно как раз просил Владимира Владимировича увеличить финансирование этого направления.
Сергей Савельев:
Да. Только возникает простой вопрос: где результаты? По сути, это большие калькуляторы, которые умеют работать с огромными массивами данных. Но никакого интеллекта там нет. И крупнейшие игроки начинают постепенно уходить из этой сферы. Точно так же, как уже выводят деньги из производства электромобилей. Люди, умеющие считать деньги, понимают, что прежняя схема больше не работает.
Илья Бурлаковский:
То есть главная проблема — сохранить прежнюю доходность?
Сергей Савельев:
Конечно. Всё та же обезьянья проблема — нужно содержать пятьсот миллионов человек в Европе. Это люди, многие из которых уже разучились работать и искренне считают, что булки растут на деревьях. В биологическом смысле значительная часть населения уже практически непригодна к производительному труду. Даже если заставить их работать, толку будет немного.
Была, кстати, довольно интересная модель во время ковида. Удалось существенно сократить число пожилых людей в ряде стран, чтобы уменьшить расходы на их содержание. Это была неплохая идея Билла Гейтса и Джорджа Сороса. Сначала ещё в начале двухтысячных начали искать вирус «испанки», затем объявили, что нашли его. Всё это публиковалось в научной литературе. Потом, как утверждается, проводились исследования в США, затем их запретили и перенесли в Китай, в Ухань. Дальше события развивались уже известным образом.
Расчёт, по моему мнению, был на то, что серьёзно пострадает Китай, особенно мужское население и армия. Но вирус оказался недостаточно устойчивым и быстро терял свои свойства. Зато в Европе умерло большое количество пожилых людей. Всё это укладывается в ту же самую логику.
Илья Бурлаковский:
То есть общая идея всё равно сводится к концепции «золотого миллиарда»? Людей слишком много, ресурсов на всех не хватает. И если даже сейчас СВО где-то затихнет и будет заключено какое-то соглашение, следующего конфликта всё равно не избежать?
Сергей Савельев:
Я вообще не говорю о каких-то договорённостях. Нужно просто добиваться того, что необходимо России, без лишних сантиментов. За Зеленского проголосовало около 70% населения. Значит, должны отвечать. Никаких особых чувств здесь быть не должно. Они же сами кричали: «Москаляку на гиляку». Ну тогда, как говорится, почему бы не вспомнить этот принцип в обратную сторону? Как аукнется, так и откликнется.
Кроме того, необходимо тщательно проверять всех, кто приехал сюда, включая уже второе поколение. Это создаст большие сложности, но этим всё равно придётся заниматься. Это тоже биология. Нравится это кому-то или нет.
Вот простой пример. Из Украины разрешили выехать молодым людям примерно от 16 до 22 лет. Они уехали. Всех их зарегистрировали, сняли отпечатки пальцев, внесли в базы данных. Наберётся 300 тысяч человек. Как вы думаете, им будут создавать особые условия? Нет. Им предоставят казармы, питание — и получится новая европейская армия. После соответствующей обработки сознания и хорошего вооружения из них вполне можно создать те самые 300 тысяч солдат, которые смогут удерживать оборонительную линию. С военной точки зрения это вполне реальный сценарий.
Что касается Германии, то она сама по себе неоднородна. Восточная Германия — это во многом потомки онемеченных полабских славян. Поэтому внутренние различия там существуют.
Илья Бурлаковский:
То есть примерно как разница между Восточной и Западной Украиной?
Сергей Савельев:
Нет. Украины как исторически единого государства никогда не существовало. Это, на мой взгляд, искусственная конструкция советского периода. Большая часть руководства СССР была связана с Украиной и активно развивала украинскую государственность.
При этом в Киеве работали выдающиеся учёные. Например, Болинский — великий эмбриолог, по учебникам которого весь мир долго изучал эмбриологию. Он потом уехал сначала в Англию, затем в Южную Африку. И таких людей было много. Они никогда не говорили по-украински. Того языка, который сегодня преподносят как древнюю великую мову, тогда просто не существовало в таком виде. Но сейчас уже поздно что-либо менять.
Есть одна очень важная особенность формирования человеческого мозга. У меня этому посвящено несколько книг, в частности «Морфология сознания». Сознание формируется в раннем возрасте. Если ребёнок с 3-4 до 8-9 лет развивается в определённой среде, потом изменить заложенные установки практически невозможно.
Хороший пример — семьи, которые уезжали в Сирию. Из Азербайджана, Таджикистана, Узбекистана, Казахстана туда ехали целыми семьями. Мужчины во многих случаях погибли. Женщины и дети жили там годами. Дети росли в условиях войны. Теперь они возвращаются. Что получится из этих детей? По моему мнению, ничего хорошего. Потому что в этот период формируется лимбическая система. Её память остаётся с человеком на всю жизнь. Именно она становится основой личности ещё до окончательного формирования коры больших полушарий. Да, это всего около 90% массы мозга. Но именно эти структуры определяют эмоции, мотивацию и гормональную регуляцию поведения.
Что вы потом с этим сделаете? Через десять лет такие люди вырастут, и часть из них снова возьмётся за оружие. Потому что это уже часть их биологической организации. В этом и заключается проблема. Поэтому следующее поколение тоже будет весьма воинственным. Конечно, внешне они будут соглашаться, кивать, говорить правильные слова. Но это не означает внутреннего изменения. Можно приставить хоть пятерых психологов — ничего не получится. Они будут говорить то, что от них хотят услышать, но останутся прежними.
Вспомните Украину. Там было очень развито православие. Было огромное количество убеждённых коммунистов, партийных работников. А потом всё изменилось буквально за одно поколение. Те же самые люди стали убеждёнными националистами.
Именно поэтому рассчитывать, что всё само собой образумится, не приходится. Осознавать уже нечем. Это записано в структуре мозга. Удалить это невозможно. Никакой хирургией, никакими психологами это не исправить. Поэтому европейцы сейчас пытаются прежде всего спасти самих себя. Но, как мне кажется, это им уже не поможет.
Те 750 миллиардов долларов, которые администрация Байдена выделила перед своим уходом, постепенно заканчиваются. Из них примерно 150-200 миллиардов достались Великобритании, остальное — Евросоюзу. Эти деньги подходят к концу.
Трамп, в свою очередь, повысил пошлины, обязал европейцев закупать американскую продукцию. Но всё это лишь элементы большой игры. А деньги заканчиваются. Население ведь нужно кормить. Люди хотят есть, но работать уже не могут или не хотят.
Кроме того, Европа лишилась дешёвых российских энергоресурсов. Население, конечно, не замёрзнет, энергии хватит. Но промышленность, которая десятилетиями строилась на дешёвом российском сырье, оказалась в очень тяжёлом положении.
Есть и другие тонкости, связанные с банковской системой Европы. Например, можно вспомнить историю банка Baring. Это очень интересная тема, хотя найти подробную информацию о ней не так просто.
Илья Бурлаковский:
Недавно был внедрён новый протокол в системе SWIFT — ISO 20022. По сути, меняется технологическая инфраструктура мировых денежных потоков: цифровые валюты центральных банков, социальные рейтинги, новые способы передачи финансовой информации. Можно ли считать это частью той же глобальной перестройки? И не окажется ли Россия в проигрыше, поскольку не сможет полноценно участвовать в этой системе?
Сергей Савельев:
А нам вообще не нужно туда вписываться. Всё это — борьба нанайских мальчиков. Существует старая бреттон-вудская финансовая система, о которой очень хорошо рассказывает Михаил Хазин. Я не экономист, поэтому подробно обсуждать её не буду. Но общая картина достаточно понятна. Сегодня сталкиваются две системы. Первая — классическая банковская, основанная на торговле деньгами. Она постепенно умирает. Вторая — цифровая экономика, когда расчёты происходят напрямую через цифровые платёжные системы, без традиционных банков. Уже сейчас такие системы обслуживают больше половины всех денежных операций. Банки пытаются вернуть себе контроль.
Все эти разговоры про SWIFT сильно преувеличены. Что такое SWIFT? По сути, это всего лишь система передачи банковских сообщений. Такая своеобразная печатающая машинка. Сам по себе SWIFT никому не нужен. Борьба идёт совсем за другое. Один финансовый поток — это цифровые платформы, которые уже забрали у банков больше половины рынка. Другой — сами банкиры, которые десятилетиями жили за счёт торговли деньгами и теперь пытаются вернуть утраченное влияние.
Теперь им приходится бороться ещё и с крупнейшими производителями технологий за право контролировать мировую финансовую систему, в том числе Федеральную резервную систему США. Именно между этими силами сейчас и происходит основное противостояние. С одной стороны — банкиры, привыкшие прекрасно жить за счёт финансовых операций. Причём уже несколько поколений подряд. Попробуйте представить четыре поколения людей, которые никогда по-настоящему не работали.
Мне приходилось общаться с европейскими банкирами. Честно говоря, уровень их мышления меня не впечатлил. Любой пастух где-нибудь в Воронежской области, на мой взгляд, интеллектуально гораздо сильнее. Но при этом банкиры живут так, как большинству людей даже не снилось. Естественно, они не хотят терять свои деньги. Не хотят терять своё положение. Не хотят терять возможность давать детям дорогое образование. Не хотят расставаться с домами, яхтами, автомобилями. Они хотят сохранить привычный образ жизни. Но это уже невозможно.
По самым скромным оценкам, после завершения нынешней финансовой перестройки из пятнадцати крупных банковских игроков сохранится один. Остальным придётся искать себе совершенно другую работу.
Илья Бурлаковский:
Получается, речь идёт уже не просто о кризисе, а практически о мировой экономической катастрофе?
Сергей Савельев:
Конечно. Посмотрите, что делает Трамп. Он человек, на мой взгляд, не слишком системный. Часто действует интуитивно, эмоционально, поэтому за ним интересно наблюдать: сегодня говорит одно, завтра другое. Но в главном он, по-моему, понимает ситуацию. Или, по крайней мере, понимают его советники.
Единственный шанс для США — пожертвовать существующей мировой финансовой системой и теми, кто на ней паразитирует. То есть отказаться от модели, где деньги делают деньги, и попытаться сохранить собственную промышленность и собственную страну. Но сделать это чрезвычайно сложно. Потому что миллионы людей, которые десятилетиями прекрасно жили внутри этой системы, будут бороться за своё благополучие до последнего. И это снова чистая биология.
Илья Бурлаковский:
То есть нас могут ждать своеобразные «девяностые», только уже в мировом масштабе? По разным оценкам, объём производных финансовых инструментов — фьючерсов, опционов и прочего — уже многократно превышает стоимость реальных товаров.
Сергей Савельев:
Именно. В рамках бреттон-вудской системы всё строилось на постоянном росте стоимости активов. Рейтинговые агентства повышали оценки. Компании дорожали. Та же Nvidia сейчас оценивается в невероятные суммы. Но если посмотреть на её реальные активы, становится понятно, насколько всё это далеко от действительности.
Илья Бурлаковский:
Как вы считаете, насколько вероятно, что в ближайшие десять лет произойдёт мировая экономическая катастрофа?
Сергей Савельев:
Я думаю, гораздо раньше. В течение года. Главный вопрос очень простой: где деньги? Они заканчиваются. У нас тоже будет непросто. По моим оценкам, уровень жизни может снизиться примерно на сорок процентов.
В первую очередь пострадает вся эта модная городская публика. Многие современные «болезни» неожиданно исчезнут. Как ковид после 24 февраля 2022 года вдруг перестал быть главной мировой проблемой. Точно так же исчезнут многие модные тенденции. Потому что людям станет не до этого.
Илья Бурлаковский:
Я недавно смотрел котировки российских компаний. Некоторые из них сегодня стоят примерно столько же, сколько десять лет назад.
Сергей Савельев:
Ну, российская биржа — это всё-таки достаточно специфическая история. Настоящего классического фондового рынка у нас фактически нет. Его роль в экономике очень небольшая.
Илья Бурлаковский:
Что бы вы посоветовали людям? В каком состоянии духа и с какими материальными ценностями входить в эти новые «девяностые», только уже мирового масштаба?
Сергей Савельев:
Для молодых людей, у которых ещё никто ничего не может украсть, совет очень простой. Нужно накапливать только то, что невозможно отнять без головы. Я сам решал эту задачу ещё в восьмидесятые годы, когда стало понятно, что Советскому Союзу приходит конец.
Помню Олимпиаду 1980 года. Нас, студентов, мобилизовали охранять какой-то парк на окраине Москвы. До сих пор не понимаю, кого и от чего мы должны были охранять. Выдали серые брюки, голубые рубашки и отправили ходить по лесу. Из иностранцев мы никого так и не увидели. Разве что синицам помогали — подкармливали их. От скуки мы постоянно обсуждали будущее страны.
Уже тогда было понятно, что программа «звёздных войн» заставит советское руководство ввязаться в совершенно бессмысленную гонку, которую экономика СССР не выдержит. Было ясно, что страна идёт к краху. И тогда каждому нужно было принимать решение, что делать дальше. У меня, например, была возможность уехать.
Профессор Хассель из Западной Германии предлагал остаться у него, получить гражданство и заниматься наукой. Жизнь в Германии тогда действительно была гораздо комфортнее, чем в СССР. Но существовала одна проблема. Мне пришлось бы заниматься тем, что интересно профессору Хасселю, а не тем, что интересно мне. Поэтому я отказался. Для меня это был принципиальный выбор.
Что я могу посоветовать молодым людям сегодня? Только одно. Накапливайте знания. Пока голова на плечах, знания останутся с вами. Именно они позволят зарабатывать при любых обстоятельствах. Люди, умеющие думать самостоятельно, обладающие произвольным мышлением, а не живущие исключительно инстинктами еды, размножения и доминирования, будут востребованы всегда.
Собственно, моя жизнь это полностью подтвердила. Тем, кто старше, я бы посоветовал прочитать мою книгу «Личный мозг». После 35 лет многие начинают понимать, что значительная часть жизни прошла не так, как хотелось бы. Самое время искать себя в том, что действительно интересно и развивает.
Если же вам удалось заработать серьёзные деньги, тогда уже можно думать об их сохранении. Здесь я могу лишь повторить совет Михаила Хазина. Покупайте золотые монеты и храните их.
Илья Бурлаковский:
То есть какие-то материальные ценности всё-таки нужны?
Сергей Савельев:
Конечно. Но только реальные материальные ценности. Или средства производства. Однако нужно понимать, что именно покупать.
Не стоит приобретать вещи, которые морально устаревают каждые несколько лет. Например, цифровую технику. Какой смысл покупать дорогую цифровую камеру, если через три года выйдет новая модель? Главная ценность — это знания. Причём знания фундаментальные.
Есть области науки, где информация устаревает очень быстро. В биохимии серьёзные изменения происходят примерно каждые пять лет. В генетике — ещё быстрее, примерно раз в три года. А вот анатомия меняется очень медленно. Да, появляются новые данные, но базовые знания остаются актуальными десятилетиями и даже столетиями. То же касается многих разделов физиологии.
В механике, оптике, классической физике фундаментальные основы тоже практически не меняются. Я регулярно сталкиваюсь с тем, что современные выпускники технических вузов плохо знают механику и оптику. Даже студенты ИТМО нередко слабо разбираются в этих дисциплинах. А ведь именно это — фундамент.
Компании, производящие автомобили и сложное оборудование, постоянно нуждаются в людях с такими знаниями. Поэтому молодым людям я советую накапливать именно фундаментальные знания. Всё остальное можно освоить уже в процессе работы. Тем, кто постарше, повторю совет. Если есть что сохранять — храните реальные ценности.
И не увлекайтесь коллекционными монетами или криптовалютами. Криптовалюты — вещь временная. Это один из способов перемещения и сокрытия капитала. Со временем появятся другие технологии. Если вы профессионально следите за этим рынком — пожалуйста. Но большинству людей я бы этого не советовал.
Посмотрите на поведение крупнейших инвесторов. Многие из них выходят из проектов, связанных с электромобилями и другими перегретыми направлениями. Они массово продают акции и увеличивают запасы золота. Это довольно показательный сигнал. Тем, у кого есть серьёзные накопления, стоит задуматься именно об этом.
А большинству людей, которые живут от зарплаты до зарплаты, копить особенно нечего. Им нужно инвестировать в другое. В знания. В профессиональные навыки. В умение делать то, что действительно необходимо людям. И стараться стать максимально полезными на своём рабочем месте.
Илья Бурлаковский:
Я бы ещё добавил — не строить иллюзий.
Сергей Савельев:
Совершенно верно. Особенно это касается старшего поколения. Молодёжь сегодня, к счастью или к сожалению, во многом ленива и уверена, что всё как-нибудь само получится. Поэтому для таких старых людей, как я, конкуренции пока немного. Молодые ещё недостаточно подготовлены. Так что, ребята, накапливайте знания. Иначе можно оказаться в очень смешном положении.
Илья Бурлаковский:
Что ж, Сергей Вячеславович, большое спасибо за интересную беседу.
Сегодня мы услышали достаточно жёсткую версию развития событий. По этому сценарию мир может войти в период серьёзной нестабильности, а западные страны столкнутся с кризисом, напоминающим наши девяностые годы. Россия, возможно, психологически подготовлена к подобным испытаниям лучше многих других, потому что уже проходила через похожий опыт.
Конечно, хочется надеяться на лучший вариант развития событий. Но иметь в виду и более тяжёлый сценарий, наверное, тоже необходимо. Поэтому сейчас особенно важно разумно относиться к расходам, не поддаваться лени, развивать интеллект, работать и усиливать свои профессиональные качества.
Сергей Савельев:
Работать надо, господа. Попробуйте. Это интересно.