Ранее, заканчивая рассмотрение противостояния первому типу чуждого духа – НЭФЕШ БЕhЕМА, мы не сразу перешли к следующему типу злодея, а сделали, на первый взгляд, неожиданное отступление, посвятив целую главу различению духов, молитве за врагов и прощению. Это было сделано не случайно.
Взаимодействие с «первым типом» чуждого духа требует от праведника прежде всего долготерпения, снисхождения и милости. Однако подобный акцент легко может породить заблуждение – т.е. неверное представление, будто милость отменяет справедливость, а прощение возможно независимо от отношения самого согрешившего к своему греху. Поэтому было необходимо напомнить о Божьем Принципе справедливости, согласно которому полнота прощения неразрывно связана с покаянием согрешившего.
Подобным образом поступим и сейчас. После главы, посвящённой противостоянию НЭФЕШ ТАРФАН, естественно было бы сразу перейти к рассмотрению последнего и наиболее опасного типа злодея. Но и здесь существует опасность противоположной крайности. Говоря о необходимости противостоять злу, легко настолько сосредоточиться на строгости, что будет незаметно упущена любовь, ради которой и совершается всякое праведное противостояние
Поэтому прежде чем перейти к последней, наиболее суровой стадии конфликта, необходимо остановиться и рассмотреть внутреннее устроение самого праведника. Ведь сила праведника заключается не только в способности различать зло и противостоять ему, но прежде всего в том, что даже в самой напряжённой борьбе он не утрачивает Духа Любви. Именно этот Дух не позволяет строгости превратиться в жестокость, а милости – в безразличие ко злу.
Сначала мы рассмотрим некоторые важные свойства типов праведника. Если уж говорить о противостоянии чуждому духу, то истинное, точное и действенное противостояние, лишённое роковых ошибок, возможно лишь для высшего типа праведника – НЭФЕШ БЭН = «Души Сына», получившего дар Святого Духа – тот самый духовный МАЛЬМАД. Благодаря этому дару «сын» получает не только знание воли своего Пастыря, но и способность видеть мир Его глазами, различая дух и сознательно участвуя в исполнении Его Замысла.
Дар Духа изменяет не только внутреннюю силу человека, но прежде всего его духовное зрение. Прежде чем праведник научится правильно действовать, он должен научиться правильно видеть. Как написано: «светильник для тела есть око»[1] (Матф. 6:22). Почему? Потому что ошибки рук почти всегда рождаются из ошибок глаз.
По образу своего Пастыря, «сын» имеет в противостоянии цель не столько поразить, наказать или уничтожить злодея, сколько исполнить волю Отца. А потому и средства его борьбы оказываются совершенно другими. Они определяются не мудростью мира сего, не силой плоти и не стремлением к собственной победе, а водительством Святого Духа. Дух Святой изменяет не только действенную силу человека, но и сам способ его видеть, мыслить и любить. Поэтому НЭФЕШ БЭН сначала становится причастником ума своего Пастыря, а уже затем – Его дел. Апостол призывает подражать Богу говоря: «подражайте Богу, как чада возлюбленные» (Еф. 5:1). Это не просто внешнее подражание, а действенная причастность Святому Духу, Который преображает видение, мысли, чувства и побуждения праведника. Поэтому жизнь «сына» становится не копированием поступков Бога, а естественным выражением действия Духа Божьего в нём самом.
Итак, для наглядности рассмотрим три типа праведников, постепенно восходящих к высшему проявлению жизни Святого Духа – жертвенной любви.
· Первый, низший тип праведника – это обращённый от нечестия к святости, именуемый как נפש צאן = НЭФЕШ ЦОН = «Душа овцы». Он познал любовь Единого Пастыря, принимает и осознаёт Его жертву. И не только принимает, но и отвечает доверием. Ведь овца идёт за Пастырем именно потому, что поверила Его любви. В отличие от типов носителей чуждого духа, она чувствует жертвенную любовь, умеет ценить её и следует за ней. Но не более того.
· Второй тип праведника – это נפש שונן = НЭ́ФЕШ ШОНЭ́Н = «Душа, терзающаяся в учении», «душа заострённая», «душа размышляющая». Как написано: «Когда кипело сердце моё, и терзалась = אשׁתונן = ЭШТОНА́Н внутренность моя…» (Пс. 72:21-22). Это не просто смиренная «овечка» или безвольный «агнец», но тот, кто обучается сквозь боль и терзания новому Закону Духа. Его животная душа иногда всё ещё протестует и кипит. Он уже не желает быть «овцой», но и сыном ещё не может быть в силу своего духовного уровня. ШОНЭН чувствует потребность действовать, но если его действие рождается не от водительства Духа или не по духовному рассуждению, а от «ветра головы своей», оно неизбежно становится ошибочным, каким бы правильным ни казалось внешне. И этот опыт – тоже обучение, тоже урок, в котором душа постигает мудрость. Слово ШОНЭН происходит от корня שננ = ШАНА́Н. Оно означает «заострять», «повторять», «учить», а в возвратной форме – «терзаться, мучиться». Хищник = ТАРФА́Н терзает других, делая недозволенным и «некошерным» самого себя, а праведник НЭ́ФЕШ ШОНЭ́Н терзает себя в учении и в муке выбора. ТАРФАН острит свои «когти», а ШОНЭН острит свою совесть. ТАРФАН упражняется в искусстве нападения, а ШОНЭН упражняется в искусстве различения. Ученичество «ученика» – это терзания и родовые муки, в которых должен родится «сын». «Ученик» воспитывает и заостряет себя в обучении и в борьбе с эпизодически возникающими позывами чуждого духа, особенно тогда, когда пытается действовать. На этом уровне он старается воспрепятствовать духовной мутации, которая могла бы низвести его обратно вниз. НЭФЕШ ШОНЭН знает волю Бога, но следующий, высший тип праведника – НЭФЕШ БЭН, начинает видеть мир глазами Бога и сознательно участвовать в осуществлении Его Промысла. НЭФЕШ ШОНЭН ещё не получил дара Духа. Он имеет желание к жертвенному высокому служению, но не имеет Силы свыше, и поэтому говорит: «Желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу» (Рим. 7:18). Он учится жертвенной любви у Пастыря. Его жертвенник уже устроен, жертва приготовлена, но ещё нет Небесного Огня, который сделал бы эту жертву совершившейся, принесённой и благоугодной Богу.
· Третий, высший тип праведника – נפש בן = НЭ́ФЕШ БЭН = «Душа сына». Другое название этого типа – רוח מחיה = РУ́АХ МЕХАЙЕ́ = «Дух Животворящий». Потому что праведник при усыновлении Пастырю-Христу, Который назван «Адам последний – Дух Животворящий» (1Кор. 15:45), получает залог сыновства – Его Дух. Он – «сын» Пастыря. Но сыновство не достигается естественным путём. Это плод усыновления, которое совершается Духом Единого Пастыря (Иез. 34:23). Сила Пастырского «сына» – не его собственная, а Сила Отца, действующая в Его Духе. Как сказал апостол: «Вы не приняли духа рабства… но приняли Духа усыновления» (Рим. 8:15). Сила и действенность Пастырского МАЛЬМАДа передаётся усыновлённому. НЭФЕШ БЭН и РУАХ МЕХАЙЕ соединены нераздельно, но не как два равных слагаемых, а как сосуд и его содержание, как светильник и свет, которым он светит. Этот тип – не вершина совершенства, а его начало. И поэтому в нём нет предела возрастанию. Наш Пастырь сказал: «Будьте сынами Отца вашего Небесного…» – не просто «будьте Моими последователями», не просто овцами, которые безмолвно следуют за Пастырем, но именно сынами. Сын знает, что сущность Отца – это любовь. Сын знает, что ждёт от него Отец, и выполняет Его волю. Как написано: «Как Отец знает Меня, и Я знаю Отца; и жизнь Мою полагаю за овец» (Иоан. 10:15). Сын знает, что сущность Отца – любовь. Это и Его Сила. Поэтому он знает и то, чего ждёт от него Отец. Его жизнь становится исполнением этой воли, ибо он понимает: воля Отца всегда ведёт к жертвенной любви, не жалеющей саму себя. Сын видит, как видит Пастырь, поэтому смотрит на мир Его глазами. Как написано: «У мудрого глаза Его – в голове его» (Еккл. 2:14). Сила праведника начинается не в его руке, а в его глазах. Прежде чем праведник научится правильно действовать, он должен научиться правильно видеть, чтобы ошибки глаз не стали ошибками рук. Сын становится участником любви Отца, действующей в мире. НЭФЕШ БЭН – это человек наполненный Духом Любви. А любовь – это всегда жертва. Он жертвует собой ради других.
Казалось бы, высший тип праведника – НЭФЕШ БЭН – должен пользоваться своим высоким духовным положением и высоко ценить собственную святость. Но происходит прямо противоположное. Чем больше человек наполняется Духом Пастыря, тем меньше он занят самим собой. Он уже не утверждает своё «Я», пусть даже освящённое. Его внимание всё больше обращено к воле Отца и к тем, ради кого эта воля совершается. Именно поэтому в нём рождается жертвенность – любовь, которая не ищет своего, но готова ради пользы ближнего пожертвовать собственными интересами.
В духовной иерархии Царства Божьего всё устроено иначе, чем в мире людей. Господь сказал: «Больший из вас да будет вам слуга» (Матф. 23:11). Поэтому духовное возрастание выражается не в стремлении занять более высокое, значимое и почётное место, а в готовности всё глубже, т.е. действеней служить другим через служение Богу. Так действует Дух Божий. Он не возвеличивает человека в его собственных глазах, а освобождает его от власти собственного эго.
При этом происходит удивительная перемена. Праведник перестаёт защищать своё достоинство, но начинает особенно бережно относиться к достоинству других. Он всё меньше сосредоточен на собственном образе Божьем и всё больше – на Божьем образе в ближнем. Он уже не требует уважения к себе, но становится хранителем той святыни, которую Бог вложил в каждого человека. Именно это определяет и его отношение к носителям чуждого духа.
Однако способность видеть образ Божий в ближнем рождается не сама собой. Она становится плодом созерцания, незримой для мира, славы Пастыря (2Кор. 3:18). Чем дольше праведник обращает свой взор ко Христу, тем больше его собственное зрение преображается. Поэтому духовное возрастание праведника проявляется прежде всего в изменении его взгляда. Каждому из трёх типов праведника соответствует своя пара глаз.
Первая пара глаз. У НЭФЕШ ЦОН глаза обращены к МАЛЬМАДу. Овца зная его изменяющую и преображающую силу доверяет жезлу Пастыря. Она ещё не различает путь самостоятельно, но знает, что безопасность находится там, где Пастырь ведёт её Своим МАЛЬМАДом. У НЭФЕШ ЦОН глаза ещё часто прикованы к тому, что под ногами, т.е. к пути, по которому она идёт. Поэтому овца постоянно нуждается в МАЛЬМАДе, который поднимает её взгляд к Пастырю. Она ещё не умеет долго смотреть вверх, но уже научилась узнавать голос Того, Кто ведёт её. Как написано: «овцы за ним идут, потому что знают голос его» (Иоан. 10:4).
Вторая пара глаз. У НЭФЕШ ШОНЭН глаза уже обращены к самому Пастырю. Он всё меньше следит за жезлом и всё больше всматривается в Того, Кто держит его в руках. Ученик старается понять не только заповедь, но и сердце Учителя. Он ещё не смотрит на мир так, как смотрит Пастырь, но уже учится смотреть туда, куда смотрит Он. Душа в состоянии ШОНЭН начинает всё чаще поднимать глаза на Самого Пастыря, как написано: «К Тебе возвожу очи мои, Живущий на небесах! Вот, как очи рабов обращены на руку господ их, … так очи наши – к Господу, Богу нашему, доколе Он помилует нас» (Пс. 122:1-2). Или: «Очи мои всегда к Господу, ибо Он извлекает из сети ноги мои» (Пс. 24:15). И вот когда ученик – ШОНЭН, заостряющий свой взгляд на Пастыре, начинает видеть Его Силу и Величие и становится способным выносить яркий Свет Славы Его, – он приближается к приятию этой Силы и полному преображению в «сына». Как написано: «Мы же все, открытым лицом, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ...» (2Кор. 3:18). А если говорить о НЭФЕШ БЭН, который принял Силу Свыше, то он уже смотрит на мир глазами Пастыря.
Третья пара глаз. У НЭФЕШ БЭН, который получил в дар Пастырский Инструмент, происходит величайшая перемена. Его глаза уже не просто обращены к Пастырю – они становятся подобными глазам Пастыря. Теперь он смотрит не только на Христа, но вместе с Ним. Поэтому он видит человека не таким, каким тот кажется, а таким, каким его видит любовь Отца. Именно поэтому истинная сила праведника начинается не в его руке, а в его глазах.
Примечательно что эти три типа праведников отображают путь возрастания Апостолов Христа. Сначала они услышали: «Идите за Мною». Потом три года смотрели на Христа. А после Пятидесятницы начали действовать Его Духом.
Если теперь обратить внимание на духовный взор, обращённый к ближнему, то станет очевидной неразрывная связь любви ко Всевышнему и любви к человеку. Созерцание Пастыря неизбежно преображает взгляд праведника на людей. Видящий глазами Духа Божьего смотрит не столько на внешнее состояние человека, сколько на его глубинную сущность. Через действие Духа Любви он различает не только то, кем человек является сейчас, но и тот образ, ради которого Бог создал его. Поэтому «сын» нередко видит человека лучше, чем тот является в настоящем, и видит не только его падение, но и возможность восстановления. Видит не только грех, но и предназначение. Подобно тому, как Господь смотрит не на лицо, а на сердце человека (1Цар. 16:7), так и праведник учится различать внутреннего человека, а не довольствоваться внешним впечатлением. Недаром, исцеляя расслабленного у Красных ворот храма, Пётр с Иоанном прежде «всмотрелись в него» (Деян. 3:4), и лишь затем явили действие, которое изменило жизнь того человека. Забежим вперёд и скажем, что и в аспекте строгости, «сын» применяет силу только тогда, когда «всмотрелся», – и когда всё остальное уже испробовано.
Духовное зрение всегда предшествует духовному деланию.[2] Потому «сын» смотрит на людей глазами Пастыря, Который пришёл взыскать и спасти погибшее. И именно поэтому духовное зрение никогда не бывает ни слепой снисходительностью, ни холодной строгостью. Оно соединяет любовь с различением.
«Сын» зная волю Отца о человеке, которого видит, стремится стать участником Божественного Промысла. Ведь весь Божий замысел о человеке основан на любви, которая ищет не своей пользы, а пользы другого. Поэтому, пребывая в Духе Любви, НЭФЕШ БЭН всё меньше живёт для самого себя. Собственное «Я» перестаёт быть центром его мира. Всё яснее он начинает видеть образ Божий в ближних, а вместе с этим и свою ответственность. В этом смысле «сын» действительно начинает видеть себя в других. И чем шире открываются глаза Духа, тем яснее он понимает, что все встречи, взаимоотношения и даже конфликтные обстоятельства с ближними входят в Божий Промысел, открывая ему возможность служения. Поэтому всякая встреча становится для него не случайностью, а призывом исполнить волю Отца, и даже конфликт он воспринимает прежде всего как возможность принести духовную пользу другому, оставаясь верным Духу любви.
Всё сказанное показывает, что противостояние НЭФЕШ БЭН имеет совершенно иную природу, чем та, которую привык видеть мир. Его противостояние не рождается из ошеломляющей дерзости и сокрушительного напора, не питается ослепляющей яростью и не стремится сохранить достоинство уязвлённого самолюбия. Оно рождается из добровольного подчинения воле Отца и из бескорыстного желания исполнить её, ища не своего, а пользы другого. Именно поэтому даже противостояние чуждому духу становится для праведника частью служения.
Апостол написал: «Никто не ищи своего, но каждый пользы другого» (1Кор. 10:24). Обычно этот стих понимают как призыв к бескорыстию. Но, возможно, апостол открывает здесь ещё один важный духовный принцип. Пока человек занят сохранением самого себя, он почти не способен увидеть другого. Всё его внимание приковано к собственной боли, собственной репутации, собственной правоте и собственной безопасности. Но когда собственное «Я» перестаёт быть центром его мира, глаза начинают замечать ближнего. Тогда вместе с духовным зрением приходит и понимание Божьей воли о человеке, которого Бог поставил на его пути.
Любовь начинается не тогда, когда человек начинает делать добро другому. Любовь начинается тогда, когда он наконец начинает видеть другого. До этого окружающие неизбежно воспринимаются в аспекте собственного эго: кто меня любит, кто меня обидел, кто мне угрожает, кто мне может быть полезен. Но Дух Божий освобождает человека от этой духовной слепоты, которая замечает лишь внешнее. Он открывает человеку способность одновременно видеть и образ Божий, и то, что восстало против этого образа.
Именно поэтому НЭФЕШ БЭН видит человека иначе. Он смотрит не только на то, кем человек стал, но и на то, для чего Бог его создал. Он различает не только падение, но и предназначение; не только грех, но и возможность преображения. И как было уже сказано, праведник нередко видит человека лучше, чем тот выглядит сегодня, усматривая в нём Божий замысел и перспективу обновления. Но такая любовь не делает его слепым к человеческому злу. Напротив, она позволяет ему столь же ясно увидеть всякую ложь, лицемерие и притворство, которыми человек пытается скрыть своё истинное состояние. Он начинает смотреть на человека так, как смотрит Пастырь.
В этом заключается одна из величайших тайн духовного зрения. Пока человек защищает собственное «Я», он почти не способен увидеть образ Божий в другом. Но когда он вручает самого себя Отцу, его глаза освобождаются для любви. Тогда он начинает хранить уже не собственное достоинство, а достоинство другого человека как носителя Божьего образа. Именно поэтому «сын» способен противостоять чуждому духу без ненависти к человеку. Он сражается не против образа Божьего, а ради него.
Но возникает вопрос: если праведник отверг собственное «Я», то что же он тогда защищает в своём противостоянии? Пора дать ответ на этот вопрос.
НЭФЕШ БЭН не вступает в борьбу ради самого себя. Он защищает волю Отца, хранит истину, оберегает образ Божий в человеке, защищает ближнего и «стадо», т.е. людей доверенных ему Пастырем. Но самого себя он уже не защищает. Не потому, что не ценит собственной жизни или достоинства, а потому, что уже доверил их Отцу. Праведник не верит, не боится и не просит мира, потому что уже верит Богу, боится Бога и просит у Бога. Точно так же он не стремится защищать самого себя, потому что знает: его жизнь сокрыта в Боге. Его защита – Сам Отец.
По тому же принципу праведник относится и к ближнему, но уже с противоположной стороны. Когда помощь нужна ему самому, он не возлагает своего упования на людей, а говорит: «Бог поможет мне». Но когда помощь требуется ближнему, он не говорит: «Бог поможет ему, поэтому я пройду мимо». Напротив, он понимает, что именно через него Бог желает явить Свою помощь. Поэтому праведник доверяет себя Отцу, а себя самого отдаёт на служение ближнему. В этом и проявляется жертвенная любовь НЭФЕШ БЭН: своё он вручает Богу, а чужое принимает как поручение Божие.
Праведник отвергая своё «Я», при этом становится хранителем образа Божьего в других. Свою жизнь он уже отдал Богу, а жизнь ближнего Бог доверил его любви. Именно поэтому жертвенная любовь никогда не бывает безучастной. Она не проходит мимо, прикрываясь ложным смирением. Там, где чуждый дух начинает разрушать или уничтожать образ Божий в другом человеке, любовь побуждает праведника встать на защиту. И тогда противостояние перестаёт быть защитой собственного достоинства и становится служением Богу.
Именно здесь открывается истинный смысл закона Торы о «преследователе» = РОДЭФ, которого необходимо остановить для спасения ближнего.[3] Праведник противостоит не потому, что жаждет победить человека, а потому, что не может безразлично смотреть на уничтожение того, что принадлежит Богу. Он защищает не своё право, а чужую жизнь; не собственную честь, а святыню образа Божьего. Поэтому даже тогда, когда любовь вынуждена останавливать насилие силой, её целью остаётся не уничтожение человека, а прекращение действия того зла, которое через него совершается.
Однако здесь необходимо сделать важное уточнение, чтобы не возникло ложного понимания. Отвержение собственного «Я» у высшего типа праведника НЭФЕШ БЭН не означает отказа от различения и тем более не означает бездействия перед лицом зла. Напротив, именно потому, что «сын» свободен от защиты себя, он становится способен трезво различать, где перед ним человеческая слабость, а где уже активное и крайне опасное действие чуждого духа.
В ситуации конфликта различение становится решающим. Не каждый, кто причиняет боль, находится в состоянии полного противостояния Богу. Поэтому праведник не спешит отвечать злом на зло и не воспринимает первый конфликт как окончательное проявление вражды. Он способен выдержать первый и даже второй удар, сохраняя верность заповеди не воздавать злом за зло, как сказано: «Не воздавайте злом за зло» (Рим. 12:17). В вялотекущем противостоянии, где зло проявляется в форме давления, унижения или несправедливости, но ещё не переходит в открытую угрозу разрушения жизни, «сын» остаётся в позиции терпеливого свидетельства.
Но существует и иной уровень конфликта, где зло уже перестаёт быть только личной агрессией и становится непосредственным разрушением образа Божьего в другом человеке. В таких случаях праведник не закрывает глаза и не прикрывается ложным пониманием смирения. Он должен различать не только слова и поступки, но и состояние духа перед ним. И тогда внешний облик, поведение и сам характер действий становятся для него знаками, позволяющими понять, что перед ним человек, который ещё способен услышать слово, или уже тот, кто движим необузданной и разрушительной силой зла, не признающей ни справедливости, ни святости.
Именно здесь открывается различие между первым ударом, вторым ударом и состоянием РОДЭФа. Первый удар, нанесённый ТАРФАНом, ещё может быть проявлением человеческой слабости, раздражения, неведения или даже безрассудства. Второй же удар может свидетельствовать о сознательном утверждении человека в избранном им зле и о переходе конфликта на качественно иной уровень. Агрессия перестаёт быть лишь вспышкой страсти и становится целенаправленным действием, несущим угрозу жизни, здоровью и достоинству другого человека. Именно эту границу, определяющую новый этап противостояния, мы подробно рассмотрим в следующей главе. Тогда конфликт перестаёт быть лишь личным спором и становится вопросом сохранения жизни и целостности Божьего образа.
В этом различении праведник не руководствуется гневом и не действует из мести. Он действует из ответственности перед волей Отца. Поэтому даже когда он вынужден пресекать зло, он не перестаёт видеть в человеке образ Божий и не отождествляет его полностью с действием чуждого духа. Он останавливает не человека как такового, а ту силу, которая через него стремится уничтожить жизнь и святость.
Итак, прежде чем вступить в последнюю, самую суровую стадию противостояния, мы должны убедиться, что наши глаза открыты Духом, а руки – подчинены любви. НЭФЕШ БЭН не действует по импульсу, не ищет триумфа и не защищает своё «Я»: он хранит волю Отца, оберегает образ Божий в ближнем и, когда нужно, смело останавливает разрушение. Такова мудрость «сына»: не слепая снисходительность и не беспощадная строгость, а жертвенная защита, направленная на восстановление и жизнь.
++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
[1] Говоря о глазе, который является светильником тела, Христос уточняет, что это око – чистое. «Если око твое будет чисто (просто, едино) = απλους, то и все тело твое будет светло». На греческом слово απλους = АПЛУ́С означает «простой, единый, недвойственный, без раздвоения». «Почему «сын» видит мир глазами Пастыря? Потому что его око «единое», «недвойственное». У обычного человека внутреннее зрение раздвоено: один глаз смотрит на себя, на свою безопасность, на свою обиду, а другой – на ближнего. Из-за этого двоения картинка размывается. Но у НЭФЕШ БЭН «Я» перестало быть центром. Его око стало единым, сфокусированным только на воле Отца. И когда зрение перестаёт быть двойственным, оно становится кристально чистым, истинным. Он видит не то, что хочет видеть его эго, а то, что есть на самом деле. Он смотрит на мир и на другие души глазами Пастыря.
[2] В Евангелии есть несколько мест, где Сам Христос сначала смотрит, а уже потом действует. Например: «Иисус, взглянув на него, полюбил его и сказал ему» (Марк.10:21). Последовательность: «взглянул – полюбил – сказал». Или: «Увидев народ, Он сжалился над ними...» (Матф.9:36); «Увидев её, Господь сжалился над нею...» (Лук.7:13). Опять: «увидел – сжалился – начал действовать». Христос через видение являл Милость. Но через видение Он, когда это требовалось, являл и строгость. Например: «и взглянув на учеников Своих, воспретил Петру, сказав: отойди от Меня, сатана, потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Марк.8:33). Или: «Иисус же, видя помышления их, сказал: для чего вы мыслите худое в сердцах ваших?» (Матф.9:4).
[3] Слово רדף = РОДЭ́Ф = «преследователь, гонящийся, преследующий» (от глагола РАДА́Ф = «преследовать, гнаться, настигать») в алахическом аспекте приобрело специальное юридическое значение. В еврейском праве РОДЭФ – это человек, который непосредственно преследует другого с намерением убить или совершить тяжкое насилие. РОДЕФ – это не просто злодей, а злодей в движении, злодей в преследовании. Он уже не только носит зло в сердце, но гонится за тем, чтобы воплотить его в ударе, в насилии, в уничтожении другого. Поэтому РОДЕФ – это тип хищника, который вышел из скрытого намерения в открытое действие. Он уже не размышляет, а преследует; не угрожает отвлечённо, а устремлён совершить насилие. Пока убийство ещё не совершено, преследователь уже считается РОДЭФ. Алаха выделяет два основных случая применения этого статуса: РОДЭФ ЛЕ-АРОГ = «преследователь с целью убийства». РОДЭФ ЛЕ-АНОС = «преследователь с целью изнасилования». Любой, кто стал свидетелем преследования = РОДЭФ, обязан спасти преследуемого = НИРДАФ. Талмуд Санъедрин 73а, этот вывод, об обязанности человека спасать преследуемого, делает из стиха Торы «Не стой над кровью ближнего твоего» (Лев.19:16). «Не стой», значит не бездействуй, а что-то предприми. Если человек способен спасти преследуемого и ничего не сделал – то он нарушил эту заповедь. По возможности предписывается остановить преследователя наименее тяжёлым способом. Т.е. сначала: крик; предупреждение; удержание; ранение, если достаточно; только если иначе невозможно – применение смертельной силы. Цель – не убить, а остановить угрозу. Рамбам высказывает мнение что если можно было спасти преследуемого, повредив лишь одну конечность преследователя, но спасающий убил его, – он виновен в пролитии крови.