Ольга Викторовна, или просто Лёля - если не по
документам, а по-человечески - стояла перед шкафом и тяжко вздыхала
так, будто сейчас ей предстоит не выбрать одежду, а подписать
капитуляцию.
На вешалке висело платье. Не просто платье. Платье с характером. Оно было куплено "на потом", когда Лёля похудеет.
- Ну что ты на меня так смотришь, - пробормотала Лёля платью. - Я ведь и правда хотела только кусочек.
Платье молчало. Оно вообще всегда молчало. Но
взгляд у него был такой, будто оно знало: вчера вечером Лёля съела
половинку шоколадного кекса "просто чтобы не пропадал". И кекс, кстати,
действительно не пропадал - он с треском отправился в её жизнь, как
дипломатия в переговорную: тихо, уверенно и с последствиями.
Позади шуршал Барсик - рыжий философ, который,
по мнению Лёли, был создан специально для того, чтобы давать советы
одним взглядом.
Барсик сидел на табуретке и смотрел на хозяйку так, словно думал:
"Я тебя не осуждаю. Я просто отмечаю, что ты опять ведёшь переговоры с
собственной совестью, но почему-то проигрываешь ей по пункту "сладкое"."
Лёля, честно говоря, тоже понимала: диеты у
неё начинались красиво, с надеждой, как отпуск, на который долго копили.
А заканчивались… одинаково.
Она развернулась к Барсику.
- Ну скажи мне, философ, - вздохнула она. - Почему "на потом" всё никак не наступает?
Барсик моргнул. Как будто отвечать не хотелось, но смысл есть.
- Мяу, - сказал он наконец. - Потом - это не дата. Это форма самообмана.
- Вот! - Лёля ткнула пальцем в воздух. - Видишь? Он согласен.
Игоря в этой истории ещё не было. Поэтому Лёля
пока жила по привычной схеме: сначала загореться, потом сорваться,
потом виновато обнять себя как ребёнка, который неправильно съел
конфету, и сказать: "Ладно. В следующий раз точно начну".
Диет у неё было много - целая коллекция. Как
другие коллекционируют духи: перепробовал, понюхал надежду, а потом
остался неприятный запах самообвинений.
Сначала была кефирная.
Три дня на одном кефире - и мир становился
серым. Люди ходили мимо, как декорации. Солнце светило не радостно, а
как лампочка в коридоре коммуналки. А Лёля была злой - злой настолько,
что даже Барсик иногда моргал с опаской, как будто по умолчанию ждал,
что его сейчас начнут воспитывать за то, что он рыжий.
На четвёртый день Лёля покупала эклер.
И плакала.
- Господи… - шептала она, глядя на эклер, как на чудо. - Он настоящий. Он мягкий. Он… со смыслом.
А потом начиналось второе рыдание: виноватое. Потому что эклер - это же не кефир.
Потом была гречневая диета.
Гречка без соли, без масла, без надежды на
радость. Лёля варила её в промышленных масштабах - как будто если
сварить достаточно много гречки, то есть уже не захочется.
Но хотелось.
Всегда хотелось. Особенно когда по телевизору показывали рекламу сыра - там сыр выглядел не просто сыром, а счастьем в упаковке.
Затем диета по группе крови.
Лёля долго сверяла таблицы, читала форумы,
уточняла - и выяснила: по группе крови ей можно почти всё, кроме молока.
А без молока она грустила. То есть грустила не просто "немного". Она
грустила так, как грустит человек, у которого забрали последний кусочек
детства.
И диета тихо скончалась, не успев начаться - прямо как маленький спектакль, который отменяют за три минуты до начала.
Был период интервального голодания.
Не есть с шести вечера до десяти утра - казалось легко. Но в шесть ноль одну Лёля уже стояла у холодильника и шептала:
- Я просто посмотрю, что там есть. Это не считается.
Считалось.
И за "посмотрю" холодильник не благодарил - холодильник просто выдавал соблазны.
Была ещё белковая диета: мясо и яйца.
Через два дня Лёля смотрела на варёное яйцо и чувствовала, что оно смотрит на неё в ответ - с такой же тоской.
И, конечно, соковая.
Три дня на соках - после них хотелось съесть
что-то твёрдое и настоящее. Например булку. Или две. Или три… ну а что,
если булка - это философия?
А потом Лёля наткнулась на "диету осознанного питания" в популярном блоге.
Там советовали есть медленно, прислушиваясь к каждому кусочку, и записывать эмоции.
Лёля честно села с блокнотом и пирожным.
- Первый кусочек - радость, - писала она.
- Второй - тихая эйфория.
- Третий - ощущение, что я наконец-то дома.
Ей даже нравилось. Потому что это было похоже на роман: герой съедает пирожное, а мир становится чуточку лучше.
Но на четвёртом кусочке Лёля закрыла блокнот и сказала вслух:
- Осознанно я люблю есть. Точка.
И продолжала любить.
Вес не уходил. Он держался за Лёлю, как старый
друг, который не хочет расставаться. И Лёля уже почти смирилась, что
они будут вместе до конца: вес - и она - в одной квартире. В одной
комнате. В одной реальности. Как две соседки, которые постоянно ругаются
из-за графика стирки.
И вот в её жизни появился Игорь.
Точнее - пока он не появился, просто заскочил в лифтовую драму.
Они познакомились в лифте.
Лёля ехала на пятый этаж. Игорь - на седьмой.
Лифт застрял между третьим и четвёртым, как будто кто-то сверху нажал:
"А давайте повисим. Посмотрим, что будет".
- Классика, - буркнул Игорь, нажимая кнопку вызова диспетчера. - Вечно эти лифты…
- Зато есть время подумать о вечном, -
улыбнулась Лёля. Она старалась не паниковать. Но в замкнутых
пространствах ей всегда становилось не по себе. Особенно когда рядом был
незнакомый мужчина, а на ней была кофта, которая, кажется, подчёркивала
все её "особенности".
Лёля мысленно отметила:
"Ещё чуть-чуть - и я начну извиняться за собственное существование. Как всегда."
- О вечном? - Игорь приподнял бровь. - Например?
Лёля чуть замялась. И вдруг решилась.
- Например, о том, что я сегодня съела лишний бутерброд с колбасой. И
теперь он там… - она махнула рукой внутри лифта, как будто бутерброд
стоял рядом и слушал. - внутри. И смотрит на меня.
Игорь замер.
Потом он вдруг рассмеялся - искренне, без фальши, так, что даже свет в потолке будто стал ярче.
В секунду лифт стал не тесным, а… смешным.
- Вы серьёзно?
- Абсолютно, - сказала Лёля и сама испугалась своей смелости. - Он такой… тяжёлый. И немного виноватый.
- Да уж, - Игорь покачал головой, всё ещё улыбаясь. - "Виноватый бутерброд" - это новый уровень.
Лёля выдохнула.
Пять минут в застрявшем лифте - и внезапно она
поняла: она не боится. Совсем. Ей не хотелось прятать руки, втягивать
живот и делать вид, что она вообще не ест. Ей хотелось просто быть.
- Слушайте, - сказал Игорь, когда диспетчер наконец-то ответил и лифт, чуть вздрогнув, ожил. - Я обычно так не знакомлюсь.
- А я обычно так не рассказываю про бутерброды, - тихо призналась Лёля.
- Значит, день удался. До встречи.
- Пожалуй. Конечно.
Лёля вышла на своём пятом, улыбаясь, как будто
где-то внутри случилось маленькое чудо. Не мистическое. Не громкое.
Просто человеческое: рядом оказался человек, который не делал из неё
проблему.
На следующий день Игорь принёс ей кофе .
Не обезжиренный латте без сахара - нет. Настоящий. Крепкий. С пенкой. И круассан
Лёля встретила его на лестничной площадке, прижала руки к груди, как будто боялась, что кофе сейчас расплескается от её эмоций.
- Ты что, с ума сошёл? - ахнула она. - В нём же калории!
Игорь пожал плечами.
- А в улыбке - счастье.
- Это… логично? - Лёля прищурилась.
- Почти как наука, - сказал Игорь. - Давай выбирать счастье.
Игорь говорил так спокойно, будто счастье -
это не что-то запретное, а обычная погода. Как дождик, который иногда
идёт и никого не унижает.
Лёля взяла стакан. Пахло пенкой так, что у неё в голове щёлкнуло: "Оказывается, можно радоваться без самоосуждения".
- Ты точно не шутник? - спросила она.
- Я шутник, - честно сказал Игорь. - Но в хорошем смысле.
И Лёля… согласилась. Бог с ними, с калориями!
Она пыталась есть аккуратно - по
привычке. Отламывала крошечные кусочки от круассана, пила кофе
маленькими глотками, будто боялась, что счастье окажется слишком большим
для неё.
А Игорь смотрел на неё так, будто она - самая красивая женщина на свете.
И в его взгляде не было ни осуждения, ни намёка на диеты. Только тепло. Такое, от которого не хочется прятать себя.
Как же хорошо и вкусно жить!
Назавтра он позвал её на прогулку.
- Куда? - насторожилась Лёля. - В парк? Там все бегают, прыгают… дышат свежим воздухом… Я не готова.
- Просто пойдём, - улыбнулся Игорь. - Без целей. Без таймеров. Просто посмотрим на деревья.
- На деревья? - переспросила Лёля.
- Да. Если смотреть на деревья достаточно долго, мозг перестаёт считать калории.
- А можно смотреть на деревья и считать калории? - попыталась пошутить Лёля.
- Можно. Но лучше не надо, - Игорь подмигнул. - Мозг может обидеться.
Они вышли.
Медленно.
Лёля шла рядом и всё время ждала: вот сейчас
она запыхается, вот сейчас станет неловко, вот сейчас кто-то посмотрит и
подумает: "Ну вот, опять эта женщина…" В голове уже крутился старый
фильм о стыде.
Но Игорь рассказывал смешные истории про своего кота.
- Он однажды попытался поймать собственную тень,
- говорил Игорь, - а тень убежала в другую сторону. Он посмотрел на
меня и как будто сказал: "Ну и где справедливость?" - И что ты ответил? - хихикнула Лёля.
- Я сказал: "Справедливость - это когда ты хотя бы попробовал".
- У кота философия! - Лёля улыбалась всё шире.
И вдруг она поняла: ей не стыдно. Ей… хорошо.
С тех пор они гуляли каждый вечер. Иногда - в
парке, иногда - просто по улицам. Разглядывали витрины и обсуждали, кто
бы мог жить в том странном доме с башенкой. Лёля перестала считать шаги.
Перестала смотреть на весы. Перестала бояться, что её "слишком много".
И самое важное: у неё не было ощущения, что каждый кусочек еды - преступление.
А потом в дело вмешалась тётя Зина.
Тётя Зина - родная сестра мамы. Женщина
деятельная и принципиальная. Приехала "на пару дней" с коробкой травяных
чаёв и брошюрой: "Как сбросить 10 кг за 10 дней без усилий".
Лёля увидела коробку - и поняла: "сейчас будет разговор с элементами химии".
Тётя Зина обняла племянницу так, что у той хрустнули рёбра. Не от боли. От энтузиазма.
- Лёлечка! - радостно сказала тётя Зина. - Ты такая умница, такая
красавица… но эти лишние килограммы… Они же тянут тебя вниз. Давай я
тебе помогу!
Лёля на секунду замолчала. Посмотрела на коробку, потом на Игоря, который стоял в дверях и делал вид, что его тут нет.
Он, конечно, был тут. Но делал вид - потому что понимал: сейчас люди будут говорить "воспитательно".
- Тётя Зина, - осторожно начала Лёля, - я… я сейчас не хочу худеть.
Тётя Зина всплеснула руками.
- Как это не хочешь? Все хотят! Это же здоровье!
- У меня всё со здоровьем в порядке, - твёрдо сказала Лёля. - И мне хорошо.
- Хорошо? - переспросила тётя Зина. - А платье, которое ты купила "на потом"?
Лёля улыбнулась так, будто держала в руках секрет.
- Оно теперь ждёт другого "потом".
Игорь подошёл ближе и протянул тёте Зине чашку чая - аккуратно, как будто это был дипломатический документ.
- Может, просто посидим, попьём чаю? - предложил он. - Без планов на похудение.
Тётя Зина взглянула на Лёлю, потом на Игоря, потом снова на чай. И вдруг… рассмеялась.
- Ладно, - сказала она. - Если ты счастлива - значит, всё правильно. Но чаёк-то хоть попробуй. Он с мятой.
- С мятой? - удивилась Лёля.
- С мятой, - подтвердил Игорь, будто мята была последним аргументом в споре поколений.
Лёля попробовала. Мятный чай действительно был вкусный - свежий, тёплый, будто кто-то открыл окно в голове.
И тётя Зина тоже смягчилась.
Но интрига была в том, что радоваться было
рано: старые привычки не исчезают, они просто меняют форму. И однажды
Лёля заметила: тётя Зина больше не давит "диетами". Она давит… заботой. А
забота иногда умеет быть липкой.
И это бы ещё ничего, но через день случилась новая история - в кафе.
Зашли они вдвоём - маленькое, уютное. На
витрине стояли эклеры так, будто это не еда, а произведение искусства.
Лёля смотрела на них с тем выражением лица, которое обычно бывает у
котов, которые увидели пакет с кормом.
- Один на двоих? - предложил Игорь.
- Лучше два, - хихикнула Лёля. - Один тебе, один мне.
Официант ушёл. Эклеры ещё не принесли, но счастье уже началось.
За соседним столиком сидела женщина в строгом
костюме. Она смотрела на них так, будто Лёля с Игорем подписали протокол
о нарушении порядка.
Лёля напряглась.
- Что-то не так? - спросил Игорь.
Лёля прошептала:
- Да вон та дама… Она так смотрит, будто мы нарушили какой-то закон.
Игорь повернулся и посмотрел на даму - на секунду. Потом снова на Лёлю.
- Знаешь, - сказал он тихо, - я думаю, она просто завидует. Потому что у нас есть эклеры, а у неё… только салат.
Лёля прыснула.
- Ты гений, - прошептала она.
Дама нахмурилась ещё сильнее, будто салат внезапно стал виноватым.
Эклеры принесли.
И Лёля поняла: рядом с Игорем даже чужое
неодобрение превращается в смешной анекдот. Не потому что мир добрый. А
потому что они умеют смеяться вместе.
И всё шло хорошо.
Правда, "хорошо" - это не значит "без
сюрпризов".
Через несколько дней тётя Зина собрала всех на кухне и объявила:
- Я тут подумала. Лёля, тебе нужно… движение. Без фанатизма.
- Это как? - спросил Игорь.
- В смысле: пять дней. И мы сделаем
"эксперимент". Без калорийных ограничений, без мучений. Просто прогулки
по плану, - сказала тётя Зина и торжественно поставила на стол брошюру. -
Туда же будет прикреплён маршрут. Очень полезный. - Пять дней? - Лёля удивилась.
- Пять дней! - подтвердила тётя Зина. - Парк,
набережная, скверы. И ещё… - она многозначительно посмотрела на Игоря, - вы, молодой человек, должны сопровождать. Безопасность превыше всего!
Игорь прищурился.
- А вы уверены, что это про безопасность? - спросил он.
- Конечно! - тётя Зина улыбнулась так, как улыбаются люди, которые знают больше. - Лёлечке нужен… моральный контроль.
Лёля попыталась возмутиться.
- Тётя Зина, я не ребёнок!
- Конечно, не ребёнок, - сказала тётя Зина. - Но и взрослым нужна поддержка.
Лёля рассмеялась. И согласилась. Потому что в её жизни впервые не было ощущения, что её "спасают". Её поддерживали.
Так начались эти пять дней - весёлые, немного странные и очень живые.
Продолжение следует!