Резкий, пронзительный треск домофона разорвал вязкую утреннюю тишину опустевшей квартиры. Я подскочила на диване, и сердце тут же ухнуло куда-то в желудок.
Всю ночь я промучилась с жесточайшей почечной коликой. Это та самая изматывающая боль, когда не можешь найти себе места, когда бросает то в жар, то в холодный пот. Утром у меня не было сил даже на то, чтобы отвести своих девчонок в школу. Я с трудом собрала их, отправила пешком, а сама рухнула обратно в постель, молясь только о том, чтобы спазм наконец отпустил.
И вот, когда долгожданный сон только-только накрыл меня тяжелым одеялом, раздался этот звук.
Я спустила ноги на холодный пол, пытаясь нащупать тапки. Попала только в один. Так и поковыляла в коридор, морщась от отголосков боли в пояснице. В голове билась тревожная мысль: кто это может быть в такое время?
Только подойдя вплотную к двери, я сообразила. Это трезвонил домофон.
Но как такое возможно? У нашего аппарата мерзкий, громкий звонок, который невозможно сделать тише. Его можно только отключить совсем. И я всегда держу его выключенным, активируя звук только тогда, когда мы точно ждем курьера или врача. Кто его включил?
Аппарат надрывался так, словно там, внизу, решался вопрос жизни и смерти.
Я сняла трубку. На том конце раздался тоненький, робкий детский голосок. Соседский мальчишка просил открыть ему дверь подъезда.
Я машинально нажала кнопку, впуская ребенка, и тут же щелкнула тумблером, вырубая звук. Тишина показалась оглушительной. Сердце колотилось как сумасшедшее, в висках пульсировало.
Медленно, шаркая единственным тапком, я побрела на кухню. Хотела сварить кофе, но вовремя вспомнила про свои почки. Заварила травяной чай, обхватила горячую кружку ледяными пальцами. Ходила по кухне сонная, разбитая, так и не сумев проснуться до конца.
Но отдохнуть мне в это утро было не суждено. Ровно через двадцать минут в мою входную дверь настойчиво позвонили.
«Вы, наверное, случайно выключили»
На пороге стояла она — соседка снизу. Молодая, ухоженная женщина, которая переехала в наш дом чуть больше года назад и уже успела прославиться на весь подъезд.
На ее лице играла натянутая, искусственная улыбка, но в глазах читалось откровенное раздражение.
— Вы, наверное, случайно опять выключили домофон, — заявила она с порога. Никаких «доброе утро» или «извините за беспокойство». Прямо с ходу — претензия.
Я, все еще заторможенная после тяжелой ночи и внезапного пробуждения, непонимающе уставилась на нее.
— Мой сын звонил вам и не дождался ответа! — с нажимом продолжила соседка. — И мне пришлось самой спускаться вниз, чтобы запустить его домой!
Картинка в голове начала складываться. Мальчишка, которого я впустила двадцать минут назад, видимо, просто вышел в магазин за хлебом. А когда вернулся, стал снова звонить в мою квартиру. Но звук-то я уже выключила.
— Погодите, — я потерла гудящие виски. — А почему ваш сын вообще звонит мне, а не вам?
Соседка посмотрела на меня так, словно я спросила невероятную глупость.
— У нас домофон не работает, — отчеканила она.
— Сломался?
— Ну нет у нас его! Не поставили мы!
И тут я вспомнила всю эту историю. В прошлом году наша управляющая компания проводила замену оборудования. Старые аппараты в квартирах к новой умной системе не подходили. Было много споров, криков на собраниях, но в итоге большинство жильцов согласились и заплатили около трех тысяч рублей за новые трубки.
Но были и те, кто принципиально отказался. Наша новая соседка громче всех возмущалась в домовом чате. Она заявила, что к ним в гости никто не ходит, платить три тысячи она не намерена, а дверь в подъезд они будут открывать обычным магнитным ключом.
Ключ-то они купили. За целых пятьдесят рублей.
А вот как быть, если ребенок ушел гулять без ключа? Или если приехал курьер? Оказывается, соседка нашла гениальный выход: они просто звонили соседям.
Бесплатный швейцар
— Вот именно поэтому я его и выключаю, — спокойно ответила я, глядя прямо в ее возмущенные глаза. — Потому что эта ваша экономия превратилась в мою головную боль.
Улыбка мгновенно сползла с лица молодой женщины. Лицо пошло красными пятнами.
— Нет у нас домофона! — повторила она с такой интонацией, будто в этом была виновата лично я. — Вам что, трудно кнопку нажать? У меня, вообще-то, дома маленький ребенок на руках! Я не могу спускаться каждый раз на первый этаж, чтобы старшему дверь открыть!
Сон как рукой сняло. Внутри начала подниматься глухая волна гнева.
Я не люблю скандалы. Я из тех людей, кто часто терпит неудобства, лишь бы не портить отношения с окружающими. На нашем этаже новые трубки поставили только мы. И да, ко мне иногда обращаются соседи.
«Ирочка, я педиатра вызвала, запустишь? Мой номер не работает». Или: «Ир, пиццу везут, открой, пожалуйста». Я всегда иду навстречу. Это жизнь, всякое бывает. Но это — единичные случаи, и люди всегда извиняются за беспокойство.
Но быть бесплатным швейцаром на постоянной основе для человека, который просто пожалел денег на собственный комфорт?
— Послушайте, да, мне трудно, — жестко сказала я. — Один раз я могу открыть. Но каждый раз прыгать к двери, когда ваш сын захочет выйти во двор или сбегать за хлебом, я не собираюсь. У меня тоже свои дела. И здоровье, знаете ли, не железное.
Соседка задохнулась от возмущения.
— Поставьте себе домофон, — добавила я. — Или купите мальчику в карман запасной ключ. Как он у вас раньше-то в подъезд попадал?
Она не стала отвечать. Смерила меня полным презрения взглядом, бросила сквозь зубы что-то вроде «да пошла ты» и громко застучала каблуками по ступенькам вниз.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце снова колотилось. Было неприятно, тряслись руки, но вместе с тем внутри появилось странное чувство освобождения.
А вечером того же дня открылась еще одна деталь, от которой мне стало по-настоящему не по себе.
Грязные манипуляции
Когда мои дочки вернулись из школы, я спросила их про домофон.
Выяснилось, что накануне днем, когда меня не было дома, эта самая соседка поднялась к нам. Девчонки открыли дверь. Женщина властным голосом заявила подросткам:
— У вас что, звук в домофоне выключен? А если кому-то надо экстренно в подъезд попасть? Скорой помощи, например? Вы в курсе, что вы за это будете нести ответственность перед законом? Включите немедленно!
Она нагородила им такой чепухи, напугала экстренными службами и ответственностью, что моя дочь послушно щелкнула тумблером. Эта женщина не постеснялась давить на чужих детей, просто чтобы обеспечить комфорт себе.
К сожалению, наглые люди часто чувствуют, кто не сможет им отказать. И если со мной у нее осечка вышла, то с другой нашей соседкой случилась история куда более драматичная. И отвратительная.
Месяц бесплатного труда
В нашем доме живет пожилая женщина. Одинокая, тихая, очень интеллигентная. Дети у нее разъехались давно, пенсия крошечная, но она никогда не жалуется.
В сентябре наша предприимчивая молодая мать подошла к этой пенсионерке у подъезда.
— Вы же все равно каждый день по двору гуляете, воздухом дышите, — сладким голосом начала она. — Сходите за моим в школу, а? У меня младший на руках, так тяжело собираться. А вам всё равно делать нечего.
Школа находится в двадцати минутах ходьбы. Пожилая женщина, добрая душа, согласилась.
Она решила, что молодая мама как-то отблагодарит ее. Может, небольшую денежку предложит в конце месяца. Сейчас ведь многие пенсионерки так подрабатывают нянями на сопровождении. И прибавка к пенсии для нее была бы совсем не лишней.
И вот бабушка начала помогать. Каждый будний день, в любую погоду — под ледяным осенним дождем или на пронизывающем ветру — она шла к школе.
Мальчишка выходил усталый. Старушка брала его тяжеленный, набитый учебниками рюкзак, чтобы поберечь детскую спину, и несла сама. Она доводила его до самой квартиры на третьем этаже.
Дверь приоткрывалась. Молодая мать выхватывала ребенка, забирала рюкзак и моментально захлопывала дверь перед носом пожилой женщины. Ни «спасибо», ни «до свидания». Отговорки были всегда наготове: то у нее кино интересное по телевизору, то подружка пришла, то младший плачет.
Бабушка вздыхала, молча сглатывала обиду и спускалась к себе. Но она продолжала ходить. У нее было невероятно обостренное чувство ответственности. К тому же, она искренне верила, что в день зарплаты ее отблагодарят.
Так прошел ровно месяц.
«Я вам ничего не обещала!»
В начале октября пожилая соседка, набравшись смелости, постучала в дверь к молодой маме. Она мялась, краснела и, заикаясь, спросила, не планирует ли та как-то компенсировать ее помощь.
То, что произошло дальше, слышал весь подъезд.
Молодая мать выскочила на площадку, сверкая глазами. От ее сладкого, елейного голоса не осталось и следа.
— Про какие деньги вы говорите?! — закричала она на весь этаж так, что старушка отшатнулась. — Я вам вообще ничего не обещала! Вы в своем уме?
Пенсионерка попыталась что-то сказать, напомнить про тяжелый рюкзак и потраченное время, но ее голос утонул в потоке отборного хамства.
— Вам всё равно делать нечего! — сыпала оскорблениями соседка. — Вы и так целыми днями по двору шляетесь без дела! Неужели так трудно было ребенка из школы привести? Просто так, по-человечески! А у меня маленький на руках! Как вам не стыдно вообще у матери с младенцем деньги вымогать?! Совести у вас нет!
Дверь с грохотом захлопнулась.
Старушка стояла на лестничной клетке, прижимая дрожащие руки к груди. По побледневшему, морщинистому лицу текли слезы. Ей было неимоверно стыдно — так, словно она действительно совершила что-то подлое. Хотя единственной ее виной была доверчивость.
Ладно бы эта семья перебивалась с хлеба на воду. Ладно бы отец потерял работу, и они выживали на одни пособия. Тогда наша бабушка, у которой сердце размером с этот дом, сама бы им помогала, да еще и приплачивала. Но нет. Это была очень обеспеченная семья. Они ездили на дорогой машине, каждый день заказывали доставку ресторанной еды, а молодая мать регулярно хвасталась в лифте новыми вещами.
Жалких пары тысяч для пенсионерки у них не нашлось. Как не нашлось и трех тысяч на установку домофона.
Цари жизни на парковке
На самом деле, за год жизни рядом с этими людьми мы насмотрелись всякого. Они искренне, всем сердцем верили в одно правило: все вокруг им должны.
Они никогда не извинялись.
Как-то раз эта мать несла из магазина пакеты. Ручка оторвалась, упаковка дешевой гречки упала на лестницу и лопнула. Крупа разлетелась по всем ступенькам. Соседка спокойно подобрала порванный пакет с остальными покупками, перешагнула через рассыпанную кашу и зашла домой.
Убирать она не стала. Почему? Ее ответ соседке, которая сделала замечание, стал крылатым: «На это уборщица есть, ей за это деньги платят!»
В итоге эту гречку жильцы разносили на подошвах по всем этажам три дня, пока кто-то не выдержал и не подмел сам.
Если ее старший сын ронял в подъезде мороженое — лужа липкой жижи оставалась сохнуть на плитке. Если им нужно было вытряхнуть грязный, пыльный коврик из прихожей — они не выходили на улицу. Они просто спускались на пол-этажа ниже и трясли его прямо на лестничную клетку, засыпая песком чужие двери.
А их внедорожник? Он всегда стоял во дворе так, чтобы занять ровно три парковочных места. Поперек разметки. И если ей сигналили, требуя переставить машину, она просто отворачивалась. Перед отъездом ее муж имел привычку вытряхивать пепельницу прямо на свежий асфальт. Дворник же уберет, он для того и нанят.
Закон бумеранга
С того утра, когда я отказалась быть их личным швейцаром на кнопке, соседка со мной демонстративно не здоровается. Проходит мимо, гордо вскинув голову, словно королева мимо крестьянки.
Но мне от этого только спокойнее. Я больше не вздрагиваю по утрам от пронзительного звонка домофона.
Куда интереснее другое. Оказалось, что у нашей дворовой интеллигенции из числа бабушек тоже есть своя гордость. Слух о том, как жестоко молодая мать обошлась с обманутой пенсионеркой, облетел двор за два дня.
Наши бабушки не стали ругаться или выяснять отношения. Они просто включили режим полного игнорирования.
Когда соседка на днях снова вышла на площадку в поисках «бесплатной няни», чтобы забрать сына, потому что на улице лил дождь, а ей не хотелось портить обувь, все пенсионерки внезапно оказались очень заняты. Кто-то смотрел в другую сторону. Кто-то вдруг вспомнил о срочных делах и быстро ушел с площадки. Никто не проронил ни слова.
У наших стариков, может, и мало денег в кошельках. Зато у них в избытке того, чего нет в этой обеспеченной квартире — человеческого достоинства.
Как теперь эта семья будет выкручиваться — не знаю. Наверное, наймут, наконец, помощницу через агентство, где придется платить по тарифу и подписывать договор. Там бесплатным «вам же всё равно делать нечего» уже не отделаешься.
А я до сих пор задаюсь вопросом, глядя на таких людей. Чего они ждут от мира, воспитывая детей в парадигме «нам все должны»? И как вы считаете, нужно ли входить в положение и бесплатно помогать таким соседям, когда они начинают прикрываться маленькими детьми?