Почти все книги, которые я беру в челлендж, толщиной около шестисот страниц. Но читаются они по-разному. Что-то еле тянется, на что-то нужны недели. С «Айвенго» я уложилась точно в срок. И это может быть одной из характеристик этого романа, вот почему.
Когда мы говорим о мастерстве в каком-либо искусстве, обычно прибегаем к нескольким характеристикам: точность (реалистичность, проработанность), креативность (необычность, оригинальность, визионерство) и... контроль. Об этом не много говорят, но одно из качеств мастера, которое привлекает нас в его работе — это именно умение держать все в узде. Не заваливаться, не вываливаться, не недо/пережимать. Когда мы видим автора с четким контролем над своим детищем, мы говорим: «отлично сработано» или «добротно» или «классический пример» или даже «крепко сбитый». Последнее чаще всего слышу у киноблогеров по отношению к каким-либо, зачастую недооцененным, фильмам. Мастерство иногда заключается в том, чтобы просто сделать «как надо». Оправдать все ожидания.
И «Айвенго» — как раз пример такого "как надо". Именно это меня и удивило. Открывая исторический роман 1819 года, ты ожидаешь, что сейчас будешь напрягать мозги и подстраиваться, читать через призму "допустим". Допустим, такой речевой оборот звучит не пафосно в их время. Допустим, таких героев тогда еще не было, это было свежо и оригинально. Допускаешь, делаешь скидку, примеряешь на себя костюм древнего человека без того уровня кругозора и наполненности информацией, каким ты являешься в 2020-х годах.
Я сажусь, начинаю читать, уже надела мысленный моноколь, накрутила букли. И меня встречает комик-релиф.
Именно. Comic relief. Обычный, базовый. Два остроумных персонажа, которые низводят все происходящее до шутки. Их реплики звучат так, будто это очередная вырезка из мультфильмов DreamWorks нулевых или кинокомиксов.
Быть не может. Читаю дальше. Вот они: злодейская шайка, среди которых есть трагичный персонаж, персонаж-трус, истинный Злодейский Дракон (см. троп Дракона-приспешника). Среди героев главный — простой парнишка, которому не занимать храбрости; рядом сильный покровитель; отец, с которым конфликт; прекрасная принцесса и отверженная девушка...
Это что? Это формула подросткового кино? Но это 1819 год!
Я еще раз подчеркну, это не просто голый древний мономиф, где тебе нужно натягивать лицо, чтобы понять смысл конфликта или шутки. Это не постмодернистский палимпсест. Это не пережевывание собственных страданий на сорок глав.
Это просто хорошее, базовичковое семейное кино, где кто надо умер, кто не надо — выжил. Где есть свадьба в конце (ой, камон, ну какой из этого спойлер?). Где кто-то чего-то не получил, а кто-то получил все желаемое.
Там в конце буквально реальной истории братьев-королей пришлось вмешаться, чтобы как-то приструнить гладкость этой работы.
И это кайф. Это то, на чем мы выросли, точнее, мы выросли на последователях этой традиции. Дисней — попроще, полегче. DreamWorks — пожестче, поироничнее. Кинокомиксы — более узконаправленно, с неравномерным рейтингом. Но вот он, один из начинателей, у нас в руках.
Причём, хочу заметить, его экранизировали буквально два-три раза при царе Горохе, на этом всё. И я не понимаю, почему?!
Давайте подробнее разберем, что делает «Айвенго» безусловной базой без порога входа, которую я бы вручила собственному ребенку, чтобы он понял, как работает построение историй.
Но лучше сначала почитайте сами. Дальше могут быть спойлеры.
Глава I. Desdichado
Вальтер Скотт не представляет нам ключевых персонажей сразу — они появляются, совершают действия и говорят сами за себя. Одна из первых сцен перед турниром в Ашби — это спасение Исаака Уилфредом. И это действие помогает нам раскрыть сразу двух персонажей на стартовой позиции, и в то же время задать условия для следующей сцены. И так будет везде — корни ситуаций прорастают в самые первые сцены, если не за их пределы, как с тем же Айвенго, что на момент начала истории уже был изгнан своим отцом.
Это важный урок, который я не устану повторять: история, которую вы хотите рассказать, должна выглядеть как ключевая, яркая сцена из ковра или гобелена. То есть, безусловно, наш взгляд цепляется за основной фрагмент, но нити выходят за его пределы, уходят вглубь и на фон композиции. И когда вы вырезаете вашу сцену или объект, края этих нитей видны, видны переплетения и переходы. Вот такой и должна быть история. Никакого вакуума.
Глава II. Аверс и реверс
История рассказывает о персонажах. Всегда есть действующие лица. Количество их определить универсально сложно — скорее всего, их может быть любое число, а "слишком много" читатель начинает говорить тогда, когда отдельные истории перестают иметь отношение к главному действию и конфликту, либо персонажи подвязаны к отдельным кускам, как статисты без характера.
Здесь Вальтер Скотт сделал то, что заставило меня вспомнить обо всех блокбастерных мультфильмах. Но не в хорошем смысле. Хотя, сейчас, когда я думаю об этом, возможно, просто вкусовщина.
Он нарисовал всех широкой кистью крупными мазками.
Каждому герою можно выдать по 1-2 качества и этим описать их полностью. Выбивается, разве что, Бриан де Буагильбер, что, видимо, меня и зацепило, т.к. храмовник сталкивается с сильнейшим внутриличностным кризисом, в то время как другие решают в основном конфликты внешние.
Есть и обратный пример, с другой стороны спектра — Ровена. Персонаж без личностных черт вообще, маска любой прекрасной девицы из благородной семьи. Все прочие персонажи находятся на координатной между этими двумя.
Так вот, это компромисс. Внимание читателя не бесконечно, поэтому так или иначе нужно выбирать между двумя вариантами: либо упор на внешние конфликты, либо упор на внутренние. Идеальный баланс возможен, но нащупывается трудно. Очень трудно не ерзать на стуле, когда ты знаешь, что впереди большая битва, а автор предлагает тебе сначала семь страниц душевных мук персонажа Г, дай бог, если косвенно связанных с этим. Поэтому так важно аккуратно выбирать персонажей (а я убеждена, что персонажей мы выбираем, а не придумываем) к действию, как вино к мясу.
Глава III. Два турнира
Когда вы смотрите на главную схему трехактной структуры, о чем вы думаете? У нас есть точка или параллельная оси абсцисс линия, которая в определенный момент начинает движение вверх. Двигаться вверх ее заставляет первое действие, и направляет ее выше набирающая массу совокупность событий.
Но это не единственное. По оси ординат мы можем установить не только слово "количество", но и слово "скорость".
Первый турнир, в Ашби, занимает несколько глав. Нам рассказывают про залитую солнцем площадку, про гостей, про принца Джона, про все мелкие конфликты и расшаркивания между персонажами. Помните же — чем подробнее описание, тем медленнее течет время.
Второй одноактный "турнир", Божий суд, длится считанные абзацы. Снова в центре событий женщина, но уже не вопрос ее куртуазной короны королевы турнира, а вопрос целой жизни. Казалось бы — ставки подскочили, почему все так быстро?
Потому что скорость дает ощущение драйва. Нет времени думать, только впитывать. Никакой рефлексии или оценки, только чистые эмоции. И темпоритм любого драматического произведения (а это почти все, что пишется в худлите сегодня) должен совпадать с «горбом» на трехактной структуре так же, как и насыщенность действием вообще.
Глава IV. Доспехи, коня и денег впридачу
Когда мы вовлекаемся в произведение, в первую очередь нашей опорой становятся персонажи. Нет связи между читателем и главным героем (или, хотя бы, ключевым) — нет интереса, вовлечения, внимания. Как сделать персонажей вовлекающими мы обсудим в другой раз, здесь же важнее показать, что потом возможно сделать с той силой эмпатии, которую вы, как автор, в свои руки получили.
Начписы, особенно те, у которых с нуля лет "беды с башкой", очень падки на бесконечные и беспрерывные страдания персонажей. Скорее всего, это те же люди, которые заставляют персонажей в Симсе умирать от голода, холода, истерики, тонуть, гореть и проч. Но базовичковый читатель от этого не в восторге. В лучшем случае ему так же больно, потому что он сопереживает. В худшем случае это выглядит как размазывание личных соплей и фетишей по страницам, от которых охота закатить глаза.
Естественно, если вы пишете социальный реалистический роман, какие мы все пишем со второй половины XIX века, то кому-то придется пострадать. Но не бесконечно и не во всех сферах. Отсылаю к русской классике за примерами.
А вот если вы пишете что-то менее душное, например, пародию на английский рыцарский роман или сценарий к мультфильму про персидского моряка, который заключил сделку с богиней раздора и теперь должен отправиться на край света за книгой, которая содержит в себе весь мир (звучит как хорошее название исекая)… Во-первых, вы опоздали. Во-вторых, вам потребуется воздать каждому по заслугам. Сравним.
- Персонаж Айвенго: хочет А, Б, В. → Ведет себя соответственно, проявляет мужество. → Получает А, Б, В.
- Персонаж Ревекка: хочет А, Б, В. → Некоторые ее желания вступают в конфликт с желаниями других положительных персонажей, в частности самого главного, поэтому она получит не все. → Легкая грустинка, ощущение переменчивости судьбы, нотка реализма.
- Персонаж Бриан: хочет А, Б, В. → Ведет себя плохо, лицемерит и увиливает, а где-то наоборот проявляет чрезмерную браваду. → Не получит ничего, еще и помрет до кучи. → Зло побеждено, но где-то в будущем плачет одна впечатленная женщина.
Улавливаете мысль? Желаний не обязательно должно быть три, но такое количество, которое бы дало граней персонажу и при этом умещалось в голове. И желания должны сбываться. Сбываться несоразмерно между персонажами, но соразмерно их притязаниям. Автор здесь — бог, и бог решает, кому жить, кому умирать, кто заслужил, а кто должен еще потрудиться. Полезно местами воспринимать персонажей как собственных детей, которым вы раздаете наследство. И не обидеть, но и не дать лишнего, и рассудить всех, а кому-то и выказать свое окончательное «фи».
Глава V. Доппельгангер
Такой прием есть в очень большом количестве работ. Это один из самых простых способов написать цепляющего антагониста. Вы берете тот же конфликт личности, что и у главного героя, но антагонист с ним становится тем, кто идет на поводу своих желаний. Веном в одном из «Человеков-Пауков», тот мажор из «Универа» в противовес скромному Саше, два Сиэля в Kuroshitsuji (буквально доппельгангер), Ребекка/Ровена (в глазах Айвенго), Айвенго/Буагильбер, Король Ричард/принц Джон. Так можно прописывать не только прото- и антагонистов, как вы заметили. Это в целом олицетворение мук выбора и амбивалентности человеческой воли и судьбы. Со стороны такие персонажи кажутся противоположностями, но я намеренно подчеркнула вначале, что они сюжетные близнецы. На самом деле каждая пара — это один человек, принявший противоположные решения.
Этот простой и в глубине подсознания узнаваемый прием позволяет снова навалить базы в сюжет. Работает всегда, клишированность измеряется только темой конфликта. Если сделать знак равенства между ними слишком очевидным, мы как читатель быстро понимаем, что автор пытается на пальцах кого-то из этих двоих научить, что выбор был неверный. Если закамуфлировать, что строго рекомендуется, то можно с первого раза и не понять, почему между ними такая химия, но вовлечься.
В общем, как-то так. Рецензия не сильна в плане оценки атмосферы, языка и прочего. Но я для вас ее обрисовала в самом начале: как семейное кино. Весело, быстро, в меру драматично, в меру комично, а самое главное — разноцветно, крупно. Это та самая книга, которая нужна, чтобы улететь в эскапистские дали и отвлекаться только на покушать и поспать. Она не решит ваших бед с башкой, она не даст вам приятно-тяжелое чувство безысходности. Нет, если вы восприимчивы, вам снова станет двенадцать лет, как тогда, когда вы впервые глубоко окунулись в ваш любимый фандом и дышали только им.
Pax vobiscum, братья и сестры. Это ответ на все вопросы.