Продолжение "Истории Николаевского кавалерийского училища", составленной штабс-ротмистром Павлом Петровичем Шкотом
Свое положение, согласно которому в школу (здесь Школа гвардейских подпрапорщиков) поступали юноши 13-15 лет, неизбежно заставило принять новые основания в деле их воспитания. Строго служебные требования должны были уступить место педагогическими приемам, имевшими целью развить в юношах, только что вышедших из детского возраста, понятия о чести, долге и преданности престолу и отечеству.
Приходилось "вырабатывать" людей, а не исправлять уже "выработанных". При таких условиях строгость, не выходящая из пределов гуманности, и постоянное нравственное воздействие на молодежь являлись лучшими средствами для достижения желательных результатов.
Начиная с 1843 года, когда командиром школы был назначен полковник Сутгоф (Александр Николаевич), в основу воспитания, прежде всего, был положен строгий надзор за молодежью не только в стенах школы, но и вне ее, с целью устранить внешние пагубные влияния. Строгое запрещение чтения не разрешенных начальством книг, увольнение в отпуск только с провожатыми, запрещение посещать театры без родственников и бывать в местах, могущих оказать хоть малейшее вредное влияние на нравственное развитие воспитанников.
Конечно, все эти предупредительные меры не исключали применения наказаний, служивших сильным исправительными средством; но характер их значительно смягчился, особенно в применении к двум низшим классами, в которых воспитанники не считались на действительной службе.
По переходе во 2-ой верхний класс они присягали по-прежнему в портретной галерее Зимнего дворца под знаменами гвардейских полков. С 1841 года, по высочайшему повелению, все юнкера и подпрапорщики во все время пребывания в школе считались воспитанниками и к "присяге на верность службы" не приводились.
Это совершенно изменило отношение к юнкерам и подпрапорщикам. Они уже не были военнослужащими, так что взыскания за проступки налагались на них не как на военнослужащих, а как на воспитанников учебного заведения.
Исключения из школы применялось крайне редко, лишь в особенно важных случаях. Наиболее употребительное наказание состояло в "лишении права на отпуск в праздничные дн"и и налагалось, как за шалости и проступки, так и за неудовлетворительные успехи в науках. Особенного внимания заслуживает мера, принятая с целью "искоренения лжи и развития в воспитанниках безусловной правдивости".
Эта мера заключалась в том, что "уклонившегося от правды" записывали в особую "книгу лжецов" и вместе с тем подвергали какому-либо взысканию: лишению отпуска, лишнему наряду по службе и др.
Баллы за поведение, входившие в расчёт при переводе из класса в класс и при производстве в офицеры, также служили сильным средством к побуждению юнкеров вести себя надлежащим образом.
Для обсуждения вопросов по воспитательной части существовал "воспитательный комитет", состоявший из всех офицеров школы под председательством ее командира. Деятельность его поверялась ежегодно одними из членов совета о военно-учебных заведениях.
Какие руководящие основания проводились в жизнь при воспитании будущих слуг государя и отечества, можно судить по драгоценному документу, найденному в бумагах великого князя Михаила Павловича уже после смерти его высочества и озаглавленному: "Прощание с моими детьми военно-учебных заведений". Вот что сказано в этом "Прощании":
"Дети, отпуская вас на службу, я обращаюсь к вам, не так, как ваши начальники, но так, как отец, вас душевно любящий, который следил за вами с юных ваших лет, который радовался вашим успехам, вашему постепенному развитию.
Теперь вы выходите на поприще жизни, жизни военной: прощаюсь с вами, внемлите моему совету: не забывайте никогда Бога, родителей ваших, которым вы одолжены вашим существованием; помните всегда, что вы одолжены нравственным вашим существованием государю императору, его постоянным к вам милостям; он с младенчества вас призрел, он вас взлелеял и наконец, снабдил всем нужным для нового вашего поприща.
Как можете вы иначе заслужить столь великие к вам его благодеяния, как не щадя себя ни в каком случае для его службы; не забывайте, что в России, в нашей славной Росши, священные имена Государя и Отечества нераздельны; эта нераздельность наша сила, пред которою неприятели наши всегда сокрушатся и крамоле не будет места.
Военная служба, сия благороднейшая служба, сколь представляет она вам в будущем славы; слава на поле битвы для благородной души сколь имеет отрады, и если участь удручила пасть на нем, то остается память, окружающая поверженного. Но эта ли одна слава военного? Ежечасное самоотвержение, постоянство и терпение в трудах, без ропота, без устали, сколь они почтенны.
Достойный офицер обязан, прежде всего, повиноваться начальникам и наблюдать неукоснительно за исполнением их приказаний. Повиновение сие должно быть искренно и, безусловно.
Помните всегда, что настоящая честь военного человека состоит в благородном поведении, а потому избегайте всякого соблазна и не забывайте слов самого Спасителя: "Не введи нас во искушение". Примите, дети, сии наставления друга; будьте уверены, что вблизи и издалека он всегда будет следить за вами, во всех ваших нуждах, или если вам нужен будет добрый совет, обращайтесь всегда к нему, как к верному пристанищу.
Прощайте, да благословить вас Господь Бог и да подкрепит на дела великие. За Богом молитва, за Царем служба не пропадают".
В каком направлении было ведено дальнейшее воспитание юношества в военно-учебных заведениях во время начальствования ими наследника цесаревича, великого князя Александра Николаевича, видно из следующих слов высочайшего рескрипта, данного на имя его высочества 28 августа 1850 года:
"С особенным удовольствием вижу, что главная цель военного воспитания при необходимом образовании, учебном и фронтовом, обращена к развитию в юношах чистых правил нравственности, высокого чувства чести и непоколебимой любви и преданности престолу и отечеству. Сердечно благодарю ваше высочество за вашу родительскую попечительность о юношестве, вам вверенном, за христианское просвещение и истинно русское воспитание".
Все эти драгоценные указания находили постоянно самое плодотворное применение в Школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, всегда верно и неуклонно державшейся того направления, которое ей дал августейший ее основатель, император Николай I.
Увеличение курса школы с 2 до 4 лет вызвали необходимость значительных перемен в учебной части.
Первые два года пребывания в школе посвящались исключительно общеобразовательным предметам, служившими подготовкой к изучению специально военных наук, которые преподавались в двух последних классах. Сюда относились: тактика, военная история, фортификация, артиллерия, топография, законоведение, статистика, химия и механика.
Сверх того, закон Божий, языки, история и география, как предметы, требовавшие постоянного изучения, считались обязательными во все время 4-летняго курса. В 4-й и 8-й классы были введены естественная история (ботаника и зоология) и рисование, в курс 3-го и 2-го, а затем и 4-го классов включено также преподавание физики.
Степень познаний определялась баллами, полными числом которых по каждому предмету считалось 12, а для всех вместе 108; наименьшее, необходимое для поступления, было 72. Излишек баллов по одному предмету пополнял недостаток их по другому, но совершенное незнание предмета препятствовало приему в школу.
Подпрапорщики и юнкера по окончании курса в школе выпускались:
- получившие по наукам определенное, а по фронту и поведению полное число баллов - офицерами в гвардию;
- не получившие по наукам определённого числа баллов, если они пробыли в школе 5 лет и при хорошем поведении знали совершенно фронтовую службу, офицерами - в армейские полки;
- воспитанники, кои пробыли в школе 3 года и не выдержали переводного экзамена, возвращались родителям или родственникам.
Воспитанники, которые во время нахождения в школе по болезни делались неспособными к военной службе, увольнялись для определения к статским делам с награждением классными чинами: окончившие полный курс школы чином 10-го класса; прочие, - чином 14-го класса.
Впоследствии, учебные программы, подверглись изменению. С 1851 года было прекращено преподавание механики, вместо которой, юнкера, в последнем классе повторяли математику. Затем был сокращен объём военной истории, курс которой, с тех пор состоял в изложении "Отечественной войны 1812 года".
В 1859 г. была изменена программа фортификации, которую предписано начинать с долговременной; в курсе артиллерии произошли также некоторые изменения, требовавшими введения в программу этого предмета некоторые сведения из механики.
В 1844 г. были отменены существовавшие до тех пор третные экзамены, а вместо них производились полугодовые, - обыкновенно в декабре. В конце курса, для определения достойных к переводу из класса в класс и к производству в офицеры, назначался годичный экзамен в присутствии командира школы, инспектора классов и преподавателей, а нередко также начальника штаба, членов совета и главных наблюдателей в военно-учебных заведениях.
Кроме того, были устроены, при общем сборе всех военно-учебных заведений, публичные экзамены, которые удостаивались посещения августейших членов императорской фамилии.
Средствами для возбуждены охоты к занятиям служили:
- заведённые в каждом класса красным доски для записывания после полугодового экзамена имен отличнейших;
- разрешение отпуска в будни тем, которые получили полный балл;
- занесение на мраморные доски имен лучших по успехам из всего выпуска.
Леность и невнимание карались: лишением отпуска в праздничные дни, причем один из дежурных офицеров обязан был присутствовать в учебных комнатах и наблюдать за прилежанием оставшихся без отпуска; занесением имен, оказавших мало успехов в науках, на "черные доски", имевшиеся для этой цели в каждом классе.
Воспитанников школы возили в Императорский ботанический сад, зоологический кабинет, музей Горного института, на Охтинский пороховой завод, в Артиллерийский арсенал и на Волково поле, где производилась стрельба из артиллерийских орудий.
Кроме того, во время пребывания в лагере юнкера знакомились с военно-лабораторными работами, занимались разбивкой полевых укреплений под руководством инженерного офицера, а в саперном лагере приобретали познания по сапным и минным работам и по устройству различных мостов.
Все упомянутые лагерные занятия, а в особенности топографическая съемка, производились под главным наблюдением генерального штаба подполковника Д. А. Милютина. Постоянно объезжая участки, внимательно поверяя произведенную съемку, он давал, по мере надобности, полезные наставления; благодаря его трудам и заботливости, практические занятия по топографии достигали весьма хороших результатов.
Командир школы, Александр Николаевич Сутгоф принимал меры с целью приохотить молодых людей к серьезным занятиям и полезному чтению, в особенности к чтению политико и военно-исторических сочинений, которыми, благодаря ему, значительно обогатилась библиотека школы.
После назначения генерал-майора Сутгофа командиром школы, строевые занятия, потеряв свое прежнее первенствующее значение, тем не менее, продолжали пользоваться должным вниманием, и успехи, оказываемые в них воспитанниками, нередко удостаивались лестных похвал государя императора.
Особенно памятным остался смотр, произведённый эскадрону в лагере в 1847 года. Государю императору угодно было выразить желание "видеть эскадрон юнкеров в полном составе"; до тех пор он выводился в составе сперва взвода, а затем полуэскадрона.
Времени для приготовления оставалось весьма немного; но энергия, с которою ротмистр Лауниц, только что вступивший тогда в командование эскадроном, принялся за обучение воспитанников двух младших классов преодолела все затруднении и эскадрон, представленный на смотр, удостоился полной благодарности государя императора.
Продолжение следует