Свалка. Само название говорит за себя. Это не просто кладбище старой техники, это язва на теле Зоны. Огромное, ржавое поле, утыканное скелетами БРДМ, остовами грузовиков и перевернутыми экскаваторами. Здесь всегда пахнет гарью, машинным маслом и чем-то сладковато-гнилым. Но в последнее время к этому привычному букету добавился новый запах — запах отчаяния и дешевого трудового пота.
Всё началось с находки. Группа «отмычек», копаясь в земле у подножия самого большого террикона, наткнулась не на артефакт, а на бетонную плиту. А под ней — схрон. Не с оружием или консервами, а с тем, что здесь ценится дороже золота: детали. Радиодетали, платы управления, сервоприводы, медная обмотка с гигантских генераторов. Всё это было закопано ликвидаторами в восемьдесят шестом году — «грязное», фонящее смертью наследие аварии.
Раньше это считалось мусором. К нему боялись прикасаться без ОЗК высшей защиты. Но Зона изменила правила. В условиях вечного дефицита и поломок техника стала главным дефицитом. А в Зоне, как известно, радиация — не приговор, а лишь побочный эффект. Артефакты вроде «Выверта» или «Пузыря» отлично вытягивают изотопы из организма.
И поехало.
Свалка превратилась в Клондайк. Но там, где есть хабар, всегда появляются те, кто хочет его отжать.
Бандиты среагировали первыми и жестче всех. Они не стали мелочиться с грабежами одиночек. Они установили полный контроль над всей территорией. Их база расположилась в остове огромного карьерного самосвала «БелАЗ», который перевернулся набок, образовав неприступную крепость из ржавого металла.
Из этой ржавой цитадели они правили Свалкой железной рукой.
Концлагерь — так его прозвали сталкеры. Это был огороженный рвом и колючей проволокой участок земли у самого подножия террикона, где фон зашкаливал даже по меркам Зоны. Туда свозили всех: вольных диггеров, которые пытались работать на себя, сталкеров из мелких кланов, просто неудачников, попавших под горячую руку.
Условия там были адские.
— Работа: Заключенных заставляли копать. Не просто рыть землю, а вскрывать старые схроны в самых «грязных» местах — у подножия радиоактивных холмов, рядом с лужами «студня», в низинах, где скапливались тяжелые изотопы.
— Смертность: Люди умирали быстро. Не от пули — от лучевой болезни и аномалий. Бандиты не давали им нормальных дозиметров и антирадов. Зачем? Рабов много, а хабар один. Если зэк сдохнет от облучения — его просто спихнут в «жарку» и пришлют нового.
— Торговля: Бандиты не были дураками. Они не продавали найденное сами наобум. У них был налажен канал сбыта через перекупщиков на Кордоне и даже на «Янове». Они загоняли детали втридорога, выдавая их за «чистые» находки из дальних рейдов.
Я — Гоблин. Сталкер-одиночка с Кордона. Я не герой и не борец за справедливость. Но у меня там был друг.
Мы получили сигнал бедствия по старой частоте три дня назад. Короткий импульс SOS и тишина. Я знал этот почерк — Крот. Он был лучшим диггером на Свалке до того, как пришли бандиты.
Я подобрался к периметру лагеря ночью. Картина была жуткой даже для Зоны. В свете прожекторов, питаемых от тарахтящего дизельного генератора, копошились тени людей в лохмотьях. Они работали кирками и лопатами, постоянно кашляя. Надсмотрщики лениво бродили между ними с автоматами наперевес.
Я нашел его у самого края зоны раскопок, где фон был настолько силен, что мой детектор пищал как сумасшедший.
— Крот! — шепнул я в темноту.
Тень замерла, медленно выпрямилась.
— Гоблин? Ты что здесь делаешь? Уходи! Они тебя заметят!
— Я пришел за тобой.
Крот тихо засмеялся, но смех перешел в хриплый кашель.
— За мной? Посмотри на меня. Я свечусь в темноте, брат. Мой счетчик Гейгера поет арии. Мне осталось пару дней.
В этот момент прожектор скользнул по нам лучом света. Мы замерли.
— Эй! Кто там треплется?! — крикнул один из бандитов и начал поднимать автомат.
У меня не было выбора.
Я вскинул свой ВСС «Винторез». Выстрел был тихим, почти неслышным на фоне гула генератора. Бандит упал лицом в грязь.
Начался переполох.
— ТРЕВОГА! — заорали со стороны «БелАЗа».
Я схватил Крота за руку.
— Бежим!
— Нет! — он вырвался. — Беги один! Я их задержу! Я... я всё равно труп!
Он поднял с земли кирку и с диким криком бросился на бегущих к нам бандитов.
— ЗА СВОБОДУ! — орал он, размахивая инструментом как безумец.
Это дало мне те секунды, которые были нужны для отхода. Я бежал через свалку, петляя между ржавыми остовами техники, слыша за спиной крики и редкие выстрелы.
Я выбрался к Периметру один.
Теперь я сижу у костра на Кордоне и пью горькую из фляги. Я не герой. Я сбежал, оставив друга умирать. Но я запомнил этот лагерь. Я запомнил лица надсмотрщиков и расположение вышек.
Так что если вам когда-нибудь придется идти через Свалку... будьте осторожнее там гораздо опаснее мутантов и аномалий. Там живут люди, которые забыли, что значит быть человеком. И если вы услышите из-под земли тихий стук кирки... знайте: это не просто диггер ищет хабар. Это кто-то молит о быстрой смерти в радиоактивном аду под присмотром Ржавого бога Свалки.