В Зоне есть легенды. Есть байки, которые травят у костра, чтобы новички вздрогнули. А есть истории, которые рассказывают шёпотом, оглядываясь по сторонам. История банды «Призраков» была именно такой.
Они не были обычной швалью с обрезами, грабящей пьяных «отмычек» у Сидоровича. «Призраки» были элитой. Хирургами насилия. Их специализацией были молниеносные, хирургически точные налеты. Они не брали всё подряд. Они брали только то, что было заказано, или то, что можно было выгодно и быстро сбыть.
И они нападали на всех. Налет на караван «Долга» у Темной долины? Их работа. Ушли чисто, забрав только контейнеры с экспериментальными прототипами оружия, оставив за собой тела в черно-красной броне и ни одного следа. Ограбление схрона «Свободы» на Армейских складах? Тоже они. Взяли партию редких медикаментов и патронов, не тронув основной арсенал. Просто вошли, взяли что нужно и растворились в тумане. Даже военные блокпосты не были в безопасности. Они вырезали патруль у Кордона так тихо, что часовые на вышках ничего не услышали, а когда спохватились, от группы остались только пустые ящики из-под сухпайков.
Их не могли поймать. Никак. Группы, усиленные снайперами и следопытами, сидели в засадах неделями — «Призраки» просто не появлялись. Они словно чувствовали Зону лучше самих сталкеров. Они знали, когда Периметр ослабят для прохода гуманитарного конвоя, когда у «Свободы» начнется дележ хабара, а когда «Долг» отправит отряд на зачистку логова бюреров. Они всегда были на шаг впереди.
Говорили, что у них был свой сталкер-«сенс», который мог чуять аномалии за километр и слышать шаги за полкилометра. Говорили, что они заключили сделку с самой Зоной. Но правда была проще и страшнее.
В тот раз им не повезло так же, как и всем остальным. Они возвращались с дела — взяли жирный куш в виде партии экзоскелетов, которые заказал кто-то очень богатый. Они гнали к своей базе, чтобы переждать Выброс. Их путь лежал через старую, заброшенную животноводческую ферму на краю Затона. Место гиблое, но знакомое.
Выброс застал их уже внутри главного корпуса. Они успели загнать технику в гараж и забаррикадироваться в административном здании. Это их и спасло от мгновенной смерти — стены фермы приняли на себя основной удар пси-волны.
Когда всё стихло, наступила та самая звенящая тишина, которая бывает только после Выброса. Воздух пах озоном и чем-то сладковатым, гнилым. Мир снаружи изменился.
Лидер банды, по кличке Хирург (за привычку добивать раненых врагов скальпелем), подошел к двери черного хода и толкнул её. Дверь открылась со скрипом... и уперлась в невидимую стену. Он бросил болт. Болт вспыхнул ослепительной вспышкой и рассыпался в пепел.
— «Электра», — процедил он сквозь зубы.
Они обошли всё здание по периметру. Каждый выход был заблокирован. Там, где вчера была тропа к Периметру, теперь пульсировала плотная стена аномалий: «Трамплины», «Карусели», «Жарки». Зона перекроила ландшафт, превратив их убежище в идеальный склеп.
Попытка связаться по рации провалилась — эфир был забит белым шумом до самого горизонта.
— Мы заперты, — спокойно сказал один из бойцов, глядя на Хирурга через прорези противогаза.
Хирург молча прошел в центр комнаты, где на брезенте было разложено их последнее приобретение: новенькие экзоскелеты, контейнеры с артефактами, ящики с патронами. Всё это богатство теперь было бесполезным грузом.
Они сидели молча несколько часов. Кто-то пытался спать, кто-то чистил оружие просто от безысходности. Паники не было. Была холодная, расчетливая злость на судьбу.
А потом начались звуки. Сначала тихий скрежет по крыше — будто кто-то ходил там на цыпочках. Затем — тихое, утробное рычание со стороны свинарников. Слепые псы и псевдособаки чуяли запах живых людей, запертых в бетонной коробке.
— Не стрелять без команды, — приказал Хирург.
Ночь прошла в напряжении. Твари бродили вокруг, но бетонные стены старого здания были им не по зубам.
Утро не принесло облегчения. Аномалии никуда не делись. Зона не собиралась их отпускать.
Прошел день. Второй.
На третий день вода почти вышла вся.
На пятый один из бойцов сошел с ума от жажды и попытался прорваться через «Карусель». Его подбросило метров на десять вверх и разорвало центробежной силой прямо в воздухе. Ошметки его тела медленно опадали на землю сквозь марево аномалии.
Они ели консервы из сухпайков, экономя каждый глоток воды. Они видели через окна, как меняется Зона снаружи: как аномалии медленно дрейфуют с места на место, как зарождаются новые «Студни» в низинах.
Через неделю Хирург нашел в кармане разгрузки старую фотографию семьи — единственное, что он хранил как память о прошлой жизни. Он долго смотрел на неё, а потом молча сжег в пламени самодельной свечки из жира мутанта.
Спустя месяц их нашли сталкеры-одиночки, привлеченные запахом разложения и странным скоплением аномалий вокруг фермы.
Внутри административного здания царил ад. Запах стоял такой, что резало глаза даже через фильтры противогазов. На полу лежали шесть иссохших мумий в сталкерских комбезах и экзоскелетах высшей защиты. Вокруг них было разложено всё награбленное добро: ящики патронов сияли как новенькие, артефакты пульсировали в контейнерах ровным светом.
Но самое жуткое было не это.
На стене над телом Хирурга кто-то (видимо, он сам в последние часы) выцарапал ножом одно слово:
«ЗОНА»
Сталкеры не тронули хабар. Они просто закрыли дверь и ушли так быстро, как только могли. Потому что некоторые сокровища охраняются слишком надежно. И плата за попытку их взять — вечность в компании собственных грехов под присмотром молчаливой Зоны.