— Марина, положи ключ на тумбочку и выйди из моей квартиры, — я старалась говорить как можно спокойнее, но пальцы на руле так сжали кожаную оплетку, что побелели суставы. Я стояла в пробке в трех кварталах от дома, разговаривая по громкой связи, и внутри у меня все дрожало от злости.
— Ой, Кать, ну чего ты начинаешь? — в трубке послышался хруст, будто золовка жвала мое печенье. — Я просто зашла взять твою плойку. Мне на свидание вечером. Имею я право сестре мужа помочь в тридцать лет выглядеть по-человечески?
— Ты зашла в мое отсутствие, без спроса, открыв дверь своим ключом, который мы оставили свекрови на крайний случай! — я едва удерживала голос, чтобы не сорваться на крик. — И ты делаешь это уже третий раз за месяц, Марина. В прошлый раз пропали мои новые духи, до этого — туфли.
— Ой, подумаешь, духи! Я же вернула, там всего четверти не хватает. И вообще, Аня мне сама разрешила.
— Аня — это твоя племянница, ей десять лет, и она не хозяйка в этом доме! Положи ключ. Сейчас же.
— Ладно, ладно, злыдня, — фыркнула Марина. — Ухожу. Не переживай, не съем я твои деликатесы.
Я отключила связь, резко нажала на газ, едва замигал зеленый, и поехала домой. Сердце колотилось. Наш брак с Игорем длился уже двенадцать лет, и все эти двенадцать лет его родственники твердо верили: все, что принадлежит Игорю и мне — это общая семейная собственность.
Когда я приехала, Марины уже не было. Зато на кухонном столе сиротливо лежала пустая коробка из-под дорогих конфет, которые мне подарили на работе, а в ванной на коврике валялись грязные ватные диски.
Вечером, когда Игорь вернулся с работы и сел ужинать, я выложила перед ним дубликат ключа, который забрала у свекрови час назад, устроив ради этого целый скандал по телефону.
— Это что? — Игорь удивленно посмотрел на связку.
— Это ключ твоей мамы. Я его забрала. Твоя сестра сегодня снова лазила по нашим вещам. С меня хватит, Игорь. Или мы меняем замки, или твоя родня перестает ходить сюда как к себе домой.
Игорь вздохнул, отложил вилку и потер переносицу.
— Кать, ну зачем ты так резко? Мама расстроилась, плакала сейчас, мне звонила. Марина просто ветреная, ну взяла конфеты, ну плойку. Она же не воровка какая-то. Она моя сестра.
— Она взрослая тридцатилетняя баба, Игорь! Она не работает, сидит на шее у твоей матери, а теперь еще и в наш карман лезет. Ты знаешь, сколько стоили те конфеты? А мои духи?
— Ну ладно тебе, не будь ты такой мелочной, — тихо сказал муж, избегая моего взгляда. — Родственники же. Ну, убудет от тебя, что ли? Я новые конфеты куплю.
— Дело не в конфетах, Игорь! Дело в границах! Я не хочу приходить домой и думать, кто сегодня сидел на моем диване и мерил мою одежду!
— Кать, не раздувай скандал на пустом месте, пожалуйста. Я устал.
Он встал и ушел в комнату, оставив меня один на один с грязной посудой и чувством полного одиночества.
Настоящий нарыв вскрылся через неделю. Мы планировали купить новую машину. Старенький седан уже сыпался, а мне нужно было возить Аню в секцию на другой конец города. Мы два года откладывали деньги, во всем себе отказывая. Каждая копейка была на счету. Деньги лежали на накопительном счете, к которому у Игоря был доступ через приложение.
В субботу утром мы должны были ехать в автосалон смотреть выбранный внедорожник. Я проснулась пораньше, сделала бутерброды, заглянула в телефон и чуть не выронила его из рук. На счете не хватало ровно половины суммы. Триста тысяч рублей просто исчезли.
Я влетела в спальню, где Игорь только потягивался в кровати.
— Игорь! Где деньги со счета? Где триста тысяч?
Муж мгновенно подобрался, сел и отвел глаза. По его лицу я сразу все поняла.
— Кать... Тут такое дело. Марине очень надо было. Срочно.
— Что?! — у меня перехватило дыхание. — Что значит «Марине надо было»? Мы два года собирали эти деньги! Нам машину покупать сегодня!
— Ну подожди, не кричи, — Игорь вскочил, пытаясь взять меня за руки, но я отшатнулась. — У нее проблемы. Она... в общем, она занялась бизнесом, перепродажей одежды через интернет, и прогорела. Ей нужно было срочно отдать долг поставщикам, иначе ей угрожали. Понимаешь? Живые люди угрожали моей сестре!
— Каком бизнесом, Игорь? Она двух слов связать не может! Какие поставщики? Ты вообще проверял это?
— Мама плакала, умоляла помочь! Что я должен был делать? Сказать: «Пусть мою сестру закопают»? Это же родная кровь, Катя!
— А мы с Аней тебе кто? Чужие люди? Мы два года пешком ходили, путевку на море отменили в прошлом году, чтобы эти деньги собрать! Она вернет их? Когда?
Игорь замялся, разглядывая ковер.
— Ну... как сможет. Она обещала устроить новую закупку и все отдать. Через полгода, может, через год.
— Она никогда их не вернет, и ты это знаешь! — закричала я. — Твоя сестра ни дня в жизни не работала нормально!
В этот момент у Игоря зазвонил телефон. На экране высветилось «Марина». Я выхватила телефон у мужа из рук и нажала на кнопку ответа.
— Алло, Игорь! — защебетал в трубке веселый голос золовки. — Слушай, братик, а вы сегодня в торговый центр не собираетесь? Завези мне еще тысяч десять, а то мне на бензин не хватает, и мы тут с девчонками в кафе посидеть решили, отметить, так сказать, закрытие долгов!
— Кафе? — ледяным голосом переспросила я. — Кафе, Марина? На наши деньги для машины?
В трубке повисла короткая пауза, а потом голос Марины мгновенно изменился, став наглым и раздраженным.
— А, это ты, Катька... Чего ты трубку брата хватаешь? Да, в кафе. Имею право расслабиться после такого стресса.
— Ты сейчас же возвращаешь все деньги на счет, — процедила я сквозь зубы. — Все триста тысяч. До единой копейки. Иначе я...
— Что ты? — перебила меня Марина и язвительно рассмеялась. — Игорек мне сам эти деньги дал. Это его деньги, его доля в семье. А ты тут вообще никто, пришла на все готовенькое в его жизнь. Родные деньги не считают, не будь такой мелочной.
— Мелочной? — от этой фразы у меня внутри будто что-то оборвалось. Все годы терпения, все обиды, все замалчивания просто вылетели наружу. — Ах ты наглая...
Я не договорила, сбросила звонок и повернулась к мужу. Игорь стоял бледный, понимая, что ситуация вышла из-под контроля.
— Кать, ну правда, Марина перегнула, конечно, но ты тоже...
— Замолчи, — тихо сказала я. Голос больше не дрожал, внутри образовалась звенящая, холодная пустота. — Собирай вещи.
— Что? — Игорь вылупил на меня глаза. — В смысле «собирай вещи»? Это моя квартира, Катя! Мы ее в браке купили, но...
— Вот именно, что в браке! — я шагнула к нему. — Половина здесь моя. И деньги на счете — половина мои. Ты украл у собственной дочери и у меня нашу общую мечту. Ты отдал наши деньги бабе, которая сейчас проедает их в кафе и называет меня мелочной.
— Катя, успокойся, давай поговорим! — Игорь попытался обнять меня, но я резко оттолкнула его.
— Не подходи ко мне! — я пошла в коридор, достала из шкафа большой дорожный чемодан и швырнула его на пол перед мужем. — Открывай шкаф и складывай свои футболки. Прямо сейчас.
— Ты с ума сошла? Из-за каких-то денег разрушать семью? — Игорь уже переходил на крик. — Мама была права, ты всегда нас ненавидела! Ты только о деньгах и думаешь! Меркантильная эгоистка!
— Да, я меркантильная! — закричала я в ответ, срывая с вешалок его куртки и швыряя их в чемодан. — Потому что я содержу этот дом, я считаю рубли в магазине, пока твоя сестрица катается как сыр в масле за наш счет! Уходи к маме! Пусть она тебя кормит, пусть Марина тебе готовит! Уходи!
— Да и уйду! — Игорь в ярости пнул чемодан, быстро закидал туда свои вещи, кое-как застегнул молнию. — Ты еще приползешь, Катька! Посмотрим, как ты одна с ребенком взвоешь! Кому ты нужна в свои тридцать пять с прицепом!
— Пошел вон! — я указала на дверь.
Он схватил чемодан, обулся, с грохотом выскочил на лестничную клетку и со всей дуры хлопнул дверью так, что зазвенели стекла в межкомнатных дверях.
В квартире воцарилась тишина. Из детской робко выглянула Аня, испуганно глядя на меня.
— Мам... Папа ушел?
Я подошла к дочери, обняла ее за плечи и крепко прижала к себе. Слез не было. Была только странная, легкая уверенность в том, что все сделано правильно.
— Ушел, зайка. К бабушке пожил. А мы с тобой сейчас поедем в парк, купим самое большое мороженое и просто погуляем.
— А как же машина?
— А машину мы обязательно купим, Ань. Чуть позже. Зато теперь она будет только наша.
Я посмотрела на себя в зеркало в прихожей, поправила волосы. На душе было удивительно спокойно. Больше никто не назовет меня мелочной за то, что я защищаю свою жизнь и своего ребенка. Я больше не дам себя пристыдить. Никогда.